— Я скоро, — сказал он тихо, только для меня, и его пальцы на прощание сжали мои.

— Удачи, — прошептала я в ответ.

Он снова кивнул, коротко, по-деловому, и уверенной походкой направился к своей команде, растворяясь в группе таких же сосредоточенных парней.

Я опустилась на указанное Захаром место.

— Тебя назначили ответственным за меня? — подколола я его, устраиваясь поудобнее.

— Меня назначили ответственным за хорошее настроение всех зрителей! — парировал он, снова уставившись на разминку команд. — Это сиденье, — он похлопал ладонью по соседнему пластику, — для Марго. Она опаздывает, но будет. А Маша?

— У её бабушки что-то случилось, — расстроенно покачала я головой.

— Им же хуже, — махнул ракой Захар. — Готовь голосовые связки, Сонька. Сегодня будет жарко.

Запах пота, паркета и разгоряченных тел витал в спортзале, сливаясь в густой и знакомый аромат школьных лет.

Зря я решила, что людей почти не будет. Спустя время к назначенному часу пришло столько народа, что спортзал вдруг загудел, как растревоженный улей. Казалось, здесь собрались все, с кем мы когда-то учились. Мелькали знакомые лица, слышались обрывки фраз, кто-то окликал меня по имени, и я, смущённо кивая, тут же отводила глаза. Неожиданно я почувствовала себя на сцене под прицелом десятков взглядов. Подруга Эли из параллельного класса, наш бывший физрук, ребята из химбио двумя годами старше — все они так или иначе смотрели в мою сторону с лёгким удивлением.

Неужели все знали?..

Я попыталась сосредоточиться на игре и следила за стремительным перемещением оранжевого мяча по площадке. Денис, уже красный от натуги, орал что-то нечленораздельное, а Бен молча с хищной грацией обошёл защитника и сделал точный пас под кольцо.

— Простите, задержалась! — на соседнее место плюхнулась запыхавшаяся Маргарита. — Ничего не пропустила?

— Ничего существенного, — успокоил её Захар, протянув бутылку с водой. — Только разминку да пару пробросов.

Я кивнула, не в силах оторвать взгляд от Бена. На его лице застыла маска концентрации, губы сжались в тонкую ниточку, а взгляд стал острее. Он не кричал, как Денис, но его ледяное молчание было красноречивее любой бравады. Он ловил мяч, отдавал пасы и будто просчитывал игру на несколько ходов вперёд.

— Ой, смотри-ка, кто пришёл, — ткнул меня локтем Захар и кивнул в сторону входа.

Я обернулась.

В проёме двери стояли Лиана и какой-то парень. Они озирались по сторонам, видимо, в поисках знакомых или свободных мест. Взгляд Лианы скользнул по мне, задержался на секунду, после чего на её лице промелькнуло что-то странное и даже напряжённое. Спустя секунду бывшая одноклассница мне широко улыбнулась и помахала рукой. Я машинально помахала в ответ, но внутри что-то ёкнуло. Что это было? Неодобрение? Удивление? Просто игра света?

— Это они с Ромой меня подвезли. До последнего на игру не собирались, — услышала я пояснение Маргариты.

Я снова сосредоточилась на игре. Напряжение на площадке нарастало.

Бена постоянно опекали два здоровенных парня, явно пытаясь вывести его из равновесия, но он лишь стискивал зубы и работал ещё усерднее. И вот он — момент. Бен получил мяч на дуге трёхочковой линии, ушёл от одного защитника, потом от другого. Он прыгнул. Тело вытянулось в идеальную струну, и рука с мячом замерла в высшей точке.

Тишина.

Резкий звук свистка разрезал воздух. Судья показал нарушение. Аут.

— Твою мать! — тут же процедил Захар.

Я до боли сжала кулаки.

Бен приземлился, и по его сгорбленной спине и по тому, как он с силой шлёпнул ладонью по собственному бедру, было видно, что он в ярости. Парень не кричал и не спорил, его гнев был абсолютно беззвучным и оттого ещё более мощным.

Он медленно выпрямился, откинул голову, с силой выдохнул, пытясь согнать напряжение. И в этот момент его взгляд нашёл меня в толпе. И случилось то, чего я никак не могла ожидать.

Маска спала. Холодная ярость и сосредоточенность растворились в одно мгновение. Уголки его губ дрогнули и поползли вверх. Его взгляд смягчился, и там появился тёплый и живой блеск. Он не просто улыбнулся. Он улыбнулся мне. Широко, по-мальчишески, смущённо и счастливо. Это длилось всего секунду. Даже меньше.

Но этого было достаточно.

Моё сердце провалилось куда-то в район желудка, а потом выпрыгнуло в горло, забилось там бешено и радостно. Вся паранойя, все сомнения и странный взгляд Лианы перестали иметь какое-либо значение. Весь этот шумный и душный спортзал словно перестал существовать.

Бен улыбнулся. Мне. Здесь и сейчас, посреди всей этой суматохи и в самый неподходящий момент.

Он уже отвернулся, снова нацепив маску игрока и готовясь к вводу мяча.

А я сидела, прижав ладонь к груди, пытаясь унять безумный стук своего сердца, и понимала, что проиграла ему окончательно, бесповоротно и навсегда.

Серый Volvo уже ждал у тротуара, когда я вышла из аптеки. Бен молча открыл мне дверь, и салон машины быстро окутал меня волной тепла и аппетитного запаха. Я с улыбкой обернулась. На заднем сиденье красовался большой бумажный пакет из моего любимого азиатского ресторана.

— К тебе или ко мне? — вдруг спросил Бен, тронувшись с места.

Слова о том, что куда эффективнее и быстрее было бы дойти до меня пешком, нежели ехать на машине, застряли в горле. Он только что предложил ехать к нему...

— Ко мне, — прохрипела я. Абсолютно и категорично ко мне.

Да и вместе мы ночевали только два раза, и только у меня: в тот неудавшийся вечер кемпинга и позавчера после баскетбольного матча.

Три минуты дороги до дома я смотрела строго вперёд, даже не шелохнувшись. Перспектива переночевать дома у Бена будоражила, но... не пугала.

Дома напряжённость почти спала. Я разложила на журнальном столике купленную Беном еду, устроив импровизированный пикник перед телевизором и принялась с наслаждением уплетать том ям с креветками, рассказывая о случившихся этим днём смешных случаях. Бен слушал, изредка вставляя короткие реплики.

Всё это было так естественно. Уютно.

Когда Бен вытащил роллы, я наткнулась взглядом на ещё один набор пластиковых приборов и не смогла удержаться:

— И зачем они положили столько ложек? Ты разве брал себе суп?

— Ты о чём? — пробурчал Бен.

— Приборы, — пояснила я и взяла в руки упакованный пластик. — Это же неэкологично.

Бен тяжело вздохнул:

— В основном, корпорации загрязняют планету, а не люди, так что не стоит переживать за лишний набор ложек.

Мои брови поползли наверх:

— Да, но их продуктами пользуются люди!

— И этот спрос рождает предложение, — голос Бен, обычно глуховатый, прозвучал неожиданно чётко и твёрдо.

— Вот именно! Если потребители станут экологичнее, корпорации подстроятся. Даже один человек, сортируя мусор, экономит ресурсы! — последнюю фразу я произнесла на повышенном тоне, почувствовав раздражение.

— Соня, это капля в море, 70% выбросов углекислого производят корпорации. Пока это не изменится, усилия отдельных людей почти ничего не решают, — Бен резко нажал на паузу и, выпрямившись, повернулся ко мне.

Я в шоке посмотрела на него. Его холодная и железная логика показалась мне чудовищно циничной.

— Не могу поверить в то, что ты говоришь.

— Это сухие факты.

— Вот тебе сухой факт: переработка одной тонны бумаги спасает 17 деревьев! — выпалила я, сама удивляясь своему пылу.

— Да, но эффективнее требовать экологических законов от государства, чем корить себя за кофе в стаканчике или пластиковую ложку.

Я беззвучно ахнула.

Тихий вечер в моей квартире, такой уютный и желанный всего минуту назад, теперь повис в воздухе тягучей и неприятной напряжённостью.

У меня было море аргументов, но на каждый из них находился контраргумент и ни один из моих не доходил до оппонента. Бен был непробиваем. Казалось, мы говорили на разных языках.