Бен застал меня в центре комнаты, запутавшуюся в пододеяльнике, с огромным комом ткани в руках. Я замерла, чувствуя себя полной дурой.

— Ляг, — раздался его голос сзади.

— Ты не уйдёшь? — взволнованно спросила я, даже на одну сотую градуса боясь повернуть голову в его сторону.

— Нет, — со смешком произнёс он.

Всё ещё не поворачиваясь, я послушно легла на край кровати, а он принялся с удивительным терпением распутывать мою пододеяльную ловушку. Вместе с тем я справедливо рассудила: быть может, Быть много чего не видел, но явно трогал. Будет честно, если я что-то рассмотрю в ответ. Набравшись смелости, я повернула голову.

И разочарованно выдохнула.

Бен был в штанах.

Когда на кровати второе одеяло, Бен замешкался. Я проглотила ком в горле. Руку даю на отсечение, в штанах спать неудобно.

Его пальцы замерли на пуговице выше ширинки. Он поднял на меня взгляд.

— Соня, я... — он запнулся, ища слова.

— Ты обещал, — перебила я его, и в моем голосе зазвучала настоящая паника. — Ты сказал, что не уйдешь.

— Хорошо, — без раздумий вдруг согласился он.

— Хорошо, — кивнула я и, сгорая от стыда и счастья, отвернулась, уткнувшись лицом в подушку.

Я слышала, как скрипнула кровать под его весом, как зашуршало одеяло. Я лежала с закрытыми глазами, пытаясь выстроить между нами невидимую стену из приличий, но быстро заснула.

А теперь я смотрела на Бена и понимала, что стена рухнула. Одеяло сползло, обнажив его плечо и часть спины. И меня это больше не смущало. Это было правильно.

Я так увлеклась созерцанием, что не заметила, как его дыхание изменилось. Когда я подняла взгляд, он уже смотрел на меня. Спокойно, глубоко, с едва уловимой улыбкой в уголках губ. Мы лежали, разделенные сантиметрами, и молча изучали друг друга. В его глазах не было ни насмешки, ни сожаления о случившемся, лишь тихое и умиротворённое понимание.

— Выходит, я обманула хозяйку квартиры, — тихо сказала я охрипшим ото сна голосом.

Бен вопросительно приподнял бровь, приглашая продолжить.

— Я давала слово, что не буду водить сюда мальчиков.

Он не ответил. Он просто протянул руку и провел тыльной стороной пальцев по моей щеке.

Этот жест, бесконечно нежный и лишенный страсти, сказал больше любых слов.

Тишину в комнате нарушали лишь тиканье часов и шелест страниц моей книги.

Бен сидел напротив, сосредоточенно уткнувшись в экран ноутбука.

Я оторвалась от книги, размышляя над только что прочитанным диалогом, где героиня терпеть может своё настоящее имя, считая, что оно звучит слишком официально и чопорно и не соответствует её живому характеру. Взгляд мой упал на Бена.

— Почему ты не любишь, когда тебя называют Вениамин? — спросила я, нарушив тишину.

Он медленно оторвался от экрана и повернулся ко мне. Его темные глаза изучали моё лицо, будто ища скрытый смысл в моем вопросе. Я выдержала его взгляд, лишь чуть приподняв брови в немом вопросе.

Вместо ответа он задал свой, и голос его прозвучал низко и спокойно:

— А почему ты морщишься, когда тебя называют Софья?

Вопрос застал меня врасплох.

Я невольно скривилась, будто унюхала самый отвратительный запах во Вселенной. В тот же миг его лицо, обычно такое сдержанное, исказилось точь-в-точь такой же гримасой. Абсолютно одинаковое выражение брезгливого недоумения.

Мы смотрели друг на друга с этими комичными гримасами, и я не выдержала и рассмеялась. Мой смех разорвал тишину, а на губах Бена дрогнула улыбка. Он не засмеялся вслух, но его плечи слегка вздрогнули. Молча, все ещё с этой тенью улыбки, он повернулся обратно к компьютеру.

Мой смех стих, оставив после себя теплое, светлое чувство где-то под грудью. Я снова уткнулась в книгу, а Бен — в экран, и тишина в комнате словно стала другой, наполненной невысказанным пониманием.

Эту тишину нарушил настойчивый звонок телефона Бена. Он вздохнул и поднёс трубку к уху.

— Да? — его голос прозвучал привычно сдержанно. Я видела, как его брови чуть приподнялись, а потом он бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд. — Конечно.

Он положил трубку.

— Денис? — сообразила я.

— М-м, — промычал Бен, снова утыкаясь в ноутбук. — Напоминает, что игра через полтора часа.

Я широко улыбнулась. Судя по всему, Денис переживал, чтобы капитан игры был на месте вовремя.

За что я ещё любила уважала Дениса и Машу, так это за то, что они никогда слов на ветер не бросали. Кажется, я и Бен уже и думать забыли про тот мимолётный разговор о баскетбольном матче во время футбола в Rok'i Pub, но только не эти двое. Не прошло и две недели, как они взяли и организовали полноценную игру в знакомом всему городу спорткомплексе.

Спустя час Бен парковал свой серый Volvo на почти пустой стоянке. Он заглушил двигатель, и в салоне воцарилась та самая, знакомая по нашим первым поездкам, тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием остывающего мотора.

— Идём? — его голос прозвучал необычно сжато и отрывисто.

— Подожди, — я положила руку ему на запястье, чувствуя под пальцами частый, барабанящий пульс. Это открытие заставило меня нежно улыбнуться. — Ты волнуешься?

Бен повернулся ко мне, и в его глазах плескалась та самая смесь сосредоточенности и суровой отрешённости, которую я уже успела узнать и полюбить.

— Бен? — мягко подтолкнула я его, мои пальцы легонько сжали его руку.

— Не больше, чем на предыдущих играх, — ответил он, но учащённый пульс выдавал его с головой.

— Понятно, — кивнула я, делая самое серьёзное лицо, какое только могла. — Тогда я буду за тебя очень-очень серьезно болеть. С полной самоотдачей. Буду кричать, свистеть и топтать ногами трибуны.

Уголок его рта дрогнул, пытаясь сформироваться в ту самую сокровенную улыбку.

— Только не свисти, — выдавил он из себя. — Это сбивает.

— Хорошо, — сдалась я, пожав плечами. — Буду просто кричать твоё имя. Очень-очень громко.

Он посмотрел на меня долгим и пронзительным взглядом, который, казалось, видел меня насквозь, и медленно провёл большим пальцем по моей ладони. Этот простой и почти невесомый жест заставил моё сердце сделать сальто где-то в районе горла.

— Тогда я буду специально чаще попадать в кольцо, — тихо сказал он, и на его лице, наконец, расцвела та самая улыбка. Редкая, искренняя, предназначенная только мне.

Мы вышли из машины, и он, не задумываясь, переплёл свои пальцы с моими. Его ладонь была твёрдой, тёплой и немного влажной от волнения. Я шла рядом, почти пританцовывая, и ловила на себе взгляды редких прохожих. Он с прямой и гордой осанкой был невероятно красив в своей простой спортивной форме, а его плечи казались ещё шире.

У входа в спортзал он остановился, и его пальцы ненадолго разжали мои.

— Ты уверена, что хочешь туда? — спросил он, с легкой и несвойственной ему нерешительностью глядя на дверь, из-за которой доносился приглушённый гул. — Там будет шумно, душно и... не очень цивилизованно.

— Я была почти на всех ваших школьных играх, — окончательно развеселилась я, поднимаясь на цыпочки, чтобы поправить прядь его волос. — И прекрасно помню, как вы... эмоционально выражаетесь в напряжённых моментах.

— Точно, совсем забыл, что ты без ума от меня, — невозмутимо протянул он.

— Была без ума, — с комичным вздохом поправила я его, закатив глаза.

Он лишь фыркнул, и мы вошли внутрь.

Людей внутри было немного. Бен, не отпуская моей руки, уверенно повёл меня сквозь небольшую толпу, явно выискивая кого-то в толпе.

— Захар! — голос Бена, низкий и властный, легко перекрыл общий шум.

Тот, увидев нас, широко ухмыльнулся и поднялся с места.

— Привет, Захар, — мягко улыбнулась я.

— Привет-привет. Болельщиков в нашем полку прибыло.

Бен коротко кивнул ему. Затем он снова повернулся ко мне, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то мягкое, то самое, что было только между нами.