Заметавшись, я потянулась к дверной ручке.

— Пристегнись, — неожиданно раздражённо сказал Бен.

Резкий тон мгновенно задел меня за живое. Я повернулась к парню, не поверив, что он первым обратился ко мне. Несколько секунд мы неотрывно смотрели друг на друга.

— Пристегнись, — слегка нагнувшись ко мне, повторил парень, чем вызвал катастрофичное волнение в груди.

С трудом отвернувшись, я резко дёрнула ремень безопасности, но от волнения промахнулась, и металлический язычок звякнул о пластик.

— Чёрт! — выругалась я шёпотом, сжимая непослушную пряжку.

На этот раз Бен наклонился ко мне так, что его плечо на мгновение коснулось моего. Он выхватил ремень из моих дрожащих пальцев и одним точным движением вщёлкнул его в замок. От его внезапной близости, запаха его кожи и парфюма у меня перехватило дыхание. Затем парень вывернул руль и неожиданно рванул с места так, что меня вдавило в кресло.

— Уаааау! — радостно завизжала с заднего сиденья Агата, явно забывшая о недавнем конфликте с Глебом.

Я стиснула зубы. Моё представление о хулиганстве ограничивалось прогулкой по прогнившим пирсам. Лихая езда в моё любимое времяпрепровождение явно не входила.

Мы выехали на трассу, Бен прибавил скорость, и тёмная лента дороги стала уплывать из-под колёс ещё быстрее. Я вцепилась пальцами в кожаную обивку сиденья. Судя по всему, высокая скорость нервировала только меня.

— О, давайте музыку включим! — предложила довольная Маша и схватила лежавший на подлокотнике кабель.

— Давай Beyoncé! — крикнула Рита.

— Rihanna! — вмешалась Агата.

— У меня есть кое-что получше, — рассмеялась Маша и включила какую-то оглушительную попсу.

Мощный биты мгновенно обрушились на салон, смешавшись с рёвом мотора.

— Класс! — взвизгнула Рита.

— Оставляем! — подтвердила Агата.

Я бросил косой взгляд на разъём в панели. Меня переполняло столько эмоций, что я, казалось, была готова выдернуть шнур, не взирая на последствия. Вся эта недосказанность, напряжённость, его молчаливое раздражение и постоянные намёки...

— I don't care, I love it! I don't care, — пели девушки, словно пытаясь перекричать шум двигателя.

Что ж, я пыталась поговорить с ним, но у меня ничего не вышло.

Сжав челюсть, я отвернулась к стеклу, впившись взглядом в мелькающие за окном огни фонарей, лишь бы не видеть его профиль и не чувствовать это душащее напряжение.

К счастью, до города было недалеко. Бен бросил сухое "Куда?", после чего Маргарита и Агата быстро протараторили свои адреса и снова погрузились в пение. Я промолчала, так как жила в паре остановок от Маргариты, а Бен, ясное дело, допытываться не стал.

Что ж. Чудесно.

Агата вышла первой. На остановке она устроила целое представление с прощаниями, особенно затянувшимися с Машей. Девушки долго шептались, Агата что-то горячо и тороплива объясняла, а Маша лишь кивала, улыбаясь и гладя её по плечу.

Ещё лучше.

— Вот мой дом! — вскоре ткнула пальцем в окно Маргарита. — Останови на этой остановке, пожалуйста. Ага, супер.

Рита открыла дверь, и в тот же миг я отщёлкнула ненавистный ремень.

— Сонечка, ты куда-а? — взволнованно окликнула меня Маша сзади.

— Мой автобус, — я уже открыла дверь и, обернувшись, на мгновение поймала на себе тяжёлый взгляд Бена. — Пока.

— Пока. Я тебе позвоню! — крикнула Маша мне вслед.

Я хлопнула дверью, помахала на прощание Рите и бросилась к подъезжавшему автобусу, мысленно умоляя его меня дождаться. Боги общественного транспорта были ко мне благосклонны. Я влетела в салон, вцепилась в холодный поручень и закрыла глаза.

Оборачиваться, чтобы посмотреть, уехал ли серый Volvo, я себе запретила.

Тишину воскресного утра нарушал лишь мерный стук дождя по подоконнику. Я механически разбирала стирку, пытаясь не думать о вчерашнем вечере. Не получалось. В голове крутилась карусель из образов: бледное лицо Маши, недовольный взгляд Агаты, пьяные признания Глеба и... ледяная маска на лице Бена, когда я захлопнула дверь его машины.

Завибрировавший телефон заставил меня вздрогнуть.

Маша.

Я вздохнула, предчувствуя подробный разбор полётов.

— Ну что, беглянка, доброе утро! — её голос звенел, будто она уже выпила тройной эспрессо. — Обсудим вчерашний перфоманс? Что это было?

— Что именно? — уклончиво спросила я, безуспешно пытаясь найти пару к белому носку.

— Твой эффектный прыжок из движущегося автомобиля, разумеется! Чего это ты выскочила, словно ошпаренная?

— Не двигался автомобиль, не преувеличивай, — устало хмыкнула я.

— Соня! — строго произнесла Маша. — Не увиливай. Что случилось?

Я замялась, сжимая телефон в ладони, не желая признаваться в своих нелепых подозрениях и ничтожной, но ревности.

— Бен тебя обидел? — вдруг взволнованно спросила подруга.

— Нет, конечно, — выдохнула я и решила признаться в малом: — Просто... Мне показалось, я вам мешаю. Решила оставить вас наедине. Вдвоём.

В трубке повисло короткое оскорблённое молчание.

— Вдвоём? — фыркнула Маша, и я, словно наяву, живо представила, как она закатила глаза. — Если бы мы с Беном хотели остаться наедине, мы бы как-нибудь без твоей помощи справились. Мы же не первоклашки.

Моё сердце после этих слов неприятно и тяжело качнулось вниз.

— Но, знаешь, — голос Маши внезапно смягчился и приобрёл заговорщический тон, — мне показалось, что кое-кто определённо был не прочь остаться наедине. И не со мной.

— Ч-что? — я выпрямилась так резко, что у меня закружилась голова.

— Сонь, не делай вид, что не заметила. Мне кажется, Бен проявляет к тебе интерес. Серьёзный такой, пристальный интерес, — она произнесла это с лёгкой усмешкой, но в её тоне звучала неподдельная уверенность.

— Маша, не неси чушь! — нервно и неестественно громко засмеялась я. — Это ты поэтому в ресторане усадила меня рядом с ним?

— Ага! Я тебе говорю, в этих делах я спец! — с жаром подтвердила подруга. — Ты просто не видела его взгляд, когда ты на него не смотришь. Он тебя... будто сканирует. Изучает каждую чёрточку.

— Нет, Маш, я, конечно, не спец, как ты говоришь, — глубоко вздохнула я, — но обычный интерес парня я распознать смогла бы. А по Бену... по нему вообще ничего не понять. Он с одинаковым выражением лица и на кошку, и на... дирижабль посмотрит.

— А вот и нет! По нему-то как раз всё понятно! — воскликнула Маша. — Ну, замкнутый он немного, с кем не бывает. Он просто не из тех, кто словами разбрасывается. И, между прочим, после твоего циркового трюка он злой такой был. На все вопросы бурчал что-то невнятное.

Моё сердце сделало странное сальто от странной смеси страха и зарождающейся и запретной надежды.

— Может, я ему своей выходкой настроение испортила, — пробормотала я, по-прежнему вертя в пальцах одинокий носок.

— Испортила, конечно. Он тебя до дома хотел довести, — фыркнула подруга. Её голос вдруг снова стал мягким, почти жалостливым: — Слушай, скажи честно. Бен тебе хоть чуть-чуть нравится? Хоть капельку?

Я замерла.

Не то слово. Он мне нравился до головокружения, до мурашек по коже, до ноющих снов. Но это чувство было таким пугающим, что признаться в нём вслух казалось кощунством. Закрыв глаза, я всё же выдавила из себя, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар:

— Нравится.

— А-а-а, вот видишь! — Маша завизжала от восторга так, что я отдёрнула телефон от уха. — Отлично! Значит, так! Мы...

— Маша, ну это же бред, — не открывая глаз, перебила я. — Я ему нравлюсь? Серьёзно? Как это возможно...

"...если рядом есть ты", — мысленно добавила я.

— Это ты серьёзно?! — недовольно парировала подруга. — Ты умная, красивая, интересная, яркая! Как ты можешь не нравиться?! Ты только посмотри на себя!

Я тяжело вздохнула и, открыв глаза, уставилась в своё рыжее отражение. Яркая не то слово.

Но где-то в глубине души, конечно, теплилась та самая, слабая, но упрямая надежда. Все эти странные совпадения сводили меня с ума.