— Скажи что-нибудь. Ты звучишь... как море сквозь раковину, — прошептала я, закрывая глаза, полностью отдаваясь этому чувству безопасности.

Парень легко рассмеялся, и его грудь под моей щекой приятно содрогнулась.

— Готов сидеть так вечность.

— Да ты, оказывается, романтик, — улыбнулась я, не открывая глаз.

Бен преувеличенно тяжело вздохнул.

— Каждый день пытаюсь тебе это своими сладкими речами доказать.

Я не выдержала и рассмеялась, зарывшись носом в его куртку. Когда я замолчала, то вдруг поняла, что возле костра повисла неестественная тишина, сменившая недавний гул голосов и звуки гитары. Я распахнула глаза и увидела на себе несколько пар удивлённых глаз. Денис застыл с шампуром в руке, Рита приоткрыла рот, Захар смотрел с одобрительной ухмылкой. Даже Маша, пусть и смотрела на нас с восторгом, но всё равно была удивлена до глубины души.

— Так мило воркуете, — хрипло, сдавленным от нахлынувших эмоций голосом проговорила она и поспешно отвернулась, но я успела заметить блеск слёз на её глазах.

Её комментарий словно разбил лёд. Все дружно зашумели, закашляли, сделали вид, что снова увлечены разговором, но украдкие взгляды всё ещё скользили в нашу сторону.

— Вот, пожалуйста. Машу чуть до слёз не довёл, — пробормотала я, почувствовав, как от смущения закипели уши.

В ответ мужские губы тёплым, едва ощутимым прикосновением прижались к моему виску. Это было так неожиданно и так интимно, что я резко повернула голову и посмотрела прямо на Бена. Игра теней от костра или игра разума — его глаза казались бездонными, почти чёрными, и в них не осталось и следа от привычной отстранённости.

Слова сорвались с моих губ сами, шёпотом, рождённым где-то глубоко внутри, без участия разума.

— Отвезёшь меня домой?

Бен кивнул, не отрывая взгляда.

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как бешено заколотилось сердце.

— Зайдёшь? — едва слышно выдохнула я, уже не сомневаясь в его ответе.

Он не ответил и даже не кивнул, но в его взгляде, тёмном и сосредоточенном, я прочла всё. Ответ был молчаливым, абсолютным и окончательным.

Тишина в комнате была густой, наполненной лишь шорохом одеждой и прерывистым дыханием. Воздух казался живым, вибрирующим от невысказанных слов.

В полумраке его черты были смутными, но я ощущала каждый его взгляд на своей коже, как физическое прикосновение.

Его пальцы скользнули по моему запястью, коснулись моей ладони, медленно, почти невесомо, затем переплелись с моими.

Я была готова. И не только физически. Моё тело кричало об этом давно, отвечая на каждый его поцелуй волной жара, непроизвольным выгибом спины, влажным трепетом глубоко внутри. Я была готова и душой.

Даже если завтра всё рухнет и этот вечер останется лишь горько-сладким воспоминанием, я знала, что никогда не пожалею. Потому что это был он. И это было по-настоящему.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с духом, чтобы прошептать это вслух, но он опередил меня. Его рука, большая и тёплая, мягко легла на мою талию, скользнула вверх, остановившись у нижнего края футболки в сантиметре от обнажённой кожи.

— Я могу коснуться? — вдруг тихо спросил он, почти шёпотом.

Оцепенев, я не могла вымолвить ни слова. Он спрашивал.

— Соня? Я могу коснуться здесь? — снова хрипло прозвучал его голос.

Я кивнула, и моё движение было порывистым, почти детским.

— Да. Да, — поспешно выдохнула я. Вдруг он не почувствовал кивка.

Я не увидела его улыбки, но знала, что она появилась на лице.

Его ладонь скользнула под ткань. Прикосновение его кожи к моей было подобно удару тока — острый, обжигающий, пьянящий всплеск. Он медленно, с бесконечным терпением исследовал каждую линию моего ребра, каждый изгиб, будто запоминая на ощупь. Его пальцы обвели основание груди, и я замерла в предвкушении. Каждый нерв напрягся, ожидая.

— Можно?

— Да, — снова прошептала я ответ. Мой голос прозвучал хрипло и непривычно.

Его большой палец скользнул под ткань бюстгальтера и коснулся напряженного, искавшего его прикосновения соска. Тихой стон мгновенно сорвался с моих губ. Я вздрогнула и зажмурилась. Сразу же распахнула глаза. Нет, я не хотела пропустить ни секунды. Протянула руку и коснулась волос, скользнула по векам, щекам, губам. Бен закрыл глаза, позволяя мне изучать его.

Его рука двинулась ниже, скользя по животу, заставляя мышцы непроизвольно вздрагивать. Когда его пальцы нашли металлическую застежку джинсов, он снова замер, и его взгляд, пронзительный даже в полумраке, впился в меня.

— Здесь?

Я быстрее обычного кивнула.

Он не отвёл глаза ни на секунду, следя за моей реакцией. Я оказалась смелее, чем думала. Я не отвела глаза ни на миллисекунду.

Молния расстегнулась с тихим шелестом, который прозвучал оглушительно громко. Его ладонь легла на низ живота, согревая, успокаивая, и лишь потом кончики пальцев коснулись края ткани трусиков.

— Здесь? — его дыхание стало прерывистым, и это было самой сладкой музыкой.

— Да, — в тон ответила я и, приподняв дрожащие бёдра, стянула ткань вниз.

Его прикосновение было точным, уверенным и бесконечно нежным. Он нашёл ту самую чувствительную точку, и мир сузился до этого одного ощущения. Я вскрикнула, вцепившись ему в плечи, и окончательно потеряла контроль, подаваясь навстречу каждому движению.

Я тонула в ощущениях. В темноте за моими веками плясали золотые искры. Его пальцы, его губы, его дыхание на моей шее — всё слилось в единый вихрь, уносящий прочь страх и неуверенность.

Когда он погрузил в меня палец или два, я притянула его за шею к себе, чтобы он меня поцеловал. Бен прижался губами, как я хотела, что-то прохрипев, и сам начал ритмично двигаться.

По телу разлилось пламя.

Я чувствовала, что не одна я на грани. Бен ускорился, прикусил шею, задышав горячо и тяжело.

— Я... Бен. Бен, я..., — заметалась я. Стоны вырвались из меня, и я не могла их контролировать.

Волна нарастала где-то глубоко внизу, сжимая всё внутри, и вот она уже неслась вверх, сметая всё на своем пути.

Ещё секунда — и я словно летела в пропасть, а мир куда-то исчез. Остались лишь темнота, его руки и бесконечное падение.

Я проснулась от тишины. Тишины, наполненной ровным дыханием за моей спиной и мягким утренним светом, струившимся из-за шторы. Я лежала, боясь пошевелиться, прислушиваясь к каждому звуку этого непривычного мира.

Осторожно, словно боясь спугнуть хрупкое волшебство, я перевернулась на спину.

Бен спал.

Его лицо, лишенное привычной напряженной маски, казалось удивительно юным и беззащитным. Ни нахмуренных бровей, ни поджатых губ, лишь легкая тень ресниц на скулах и едва заметное движение глаз под веками. Я позволила себе долгий, даже жадный взгляд, скользнувший по сильному плечу, изгибу ключицы, торчавшему из-под одеяла локтю.

Мой взгляд опустился нижеск бёдрам, скрытым под складками ткани, и щеки мгновенно вспыхнули жарким румянцем. Под этим одеялом он был нагим. Воспоминания хлынули на меня густой и сладкой волной, и я снова ощутила на коже прикосновение его рук и слышала его сдавленное и хриплое дыхание у самого уха.

Ночью, когда он хотел подняться с кровати, я сразу же вцепилась в его руку. Он захотел уйти сразу же после..?

— Бен? — испуганно прошептала я.

Лишь спустя несколько секунд, Бен хрипло сообщил:

— Соня, мне нужно в душ.

Сначала я не поняла. Но потом меня накрыла такая волна смущения, что, кажется, мои раскрасневшиеся щёки стали видны даже в полумраке комнаты. Он почувствовал мою реакцию, и его пальцы мягко сжали мои.

— Я быстро, — тихо сказал он, и в его голосе послышались нотки улыбки.

Пока в ванной шумела вода, я лежала, уставившись в потолок, и пыталась привести в порядок хаос мыслей. Радость от его слов ("Не я одна этим вечером получила удовольствие!" — взрывалось салютами в голове.) смешивалась с паническим желанием сделать всё правильно. Что я могла ему предложить? Я никогда не была в такой ситуации. Мужской одежды у меня не было, полотенце в ванной Бен найдёт... Покрывало? Я, как ошпаренная, подскочила вытащила из шкафа тонкое одеяло.