— Нет, но уже в кровати, — соврала я, закутываясь в плед потуже.

— Эх, — протянула она. — Мы тут спонтанно в Шершни собрались.

— На озеро? — удивилась я. — Май на дворе, вода ледяная.

— Так мы же не купаться! — заливисто рассмеялась Маша. — Поехали с нами? Развеемся, воздухом свежим подышим.

Предложение повисло в воздухе сладким и ядовитым соблазном.

— Тут все наши, — мягко продолжила говорить Маша, потому что я молчала. — Денис с Ритой, Лиана с парнем. Милашка он такой, кстати. Глеб с Агатой. Бен. И я, — голос подруги дрогнул от едва сдерживаемого восторга.

Я сразу же почувствовала острый и болезненный укол реальности.

— А Захар? — автоматически спросила я.

— Нет, он уехал через минут пятнадцать. Ему отец позвонил.

Я зажмурилась.

Мозаика складывалась в идеальную картину. Денис с Маргаритой. Лиана с парнем. Глеб с Агатой.

Бен с Машей.

План подруги был кристально чист и очевиден. И я её прекрасно понимала. Кто устоит перед Беном? Да и кто устоит перед Машей?

В этой безупречно выстроенной композиции я буду пятым, даже девятым, колесом. Я почти физически ощутила колючий и насмешливый взгляд Агаты, когда ей тоже придёт это в голову.

— Маш, спасибо, но я пас, — я сделала невероятное усилие, чтобы мой голос прозвучал ровно, тепло и без дрожи. — Я сегодня как выжатый лимон, честно. Совсем без сил.

— Трудяга ты наша, — тяжело вздохнула подруга. — Ладно, отдыхай. Если передумаешь — пиши. Минут пятнадцать ещё есть на сборы.

Отключившись, я опустила телефон на колени и уставилась в непроглядную темноту за окном.

Пятнадцать минут.

Пятнадцать минут, в течение которых во мне боролись две силы: отчаянное желание броситься в этот омут, просто чтобы побыть рядом с ним, и холодный здравый смысл.

Когда время истекло, я закрыла крышку ноутбка и улеглась на кровать, уткнувшись лицом в подушку. На её хлопковой наволочке расплылось предательское пятно от слезы.

Но вместе с ней пришло странное и горькое, но облегчение.

Я сделала правильный выбор.

В ту ночь сны были беспокойными, обрывочными, сотканными из воспоминаний.

Мне снился конец мая. Школьная линейка, пронизанная предвкушением каникул и палящим солнцем. Асфальт плавился под ногами, а воздух трепетал от жары и всеобщего возбуждения.

Наш девятый "химико-биологический" класс выстроился ровно напротив его одиннадцатого "физмата". Они казались небожителями: два десятка уверенных в себе парней и пара девушек с умными и насмешливыми глазами. Они стояли не строем, а живой и шумной гурьбой, и учителя смотрели на них не с укором, а с гордостью и лёгкой завистью. Их будущее было яркой, сияющей точкой на карте, и все это знали.

И среди них он. Бен.

Он не был самым громким, но был тем, на ком невольно останавливался взгляд. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к стене школы, и тихо говорил о чём-то с одноклассником. И он улыбался. Нечасто, не во всю ширину рта, а каким-то сдержанным внутренним смехом, от которого лучиками расходились едва заметные морщинки у глаз. Для него, всегда такого скупого на эмоции, это было неестественно много.

Я смотрела на Бена, затаив дыхание, чувствуя, как сердце заколотилось где-то в горле. Вдруг он поднял голову, и его взгляд скользнул по нашему ряду. Неожиданно он остановился на мне...

Конечно, мы были знакомы. Маша раз десять вытягивала меня на подготовку школьных концертов, где Бен тоже оказывался задействован, но за всё это время мы едва ли перекинулись с ним парочкой слов.

В ту секунду на школьной линейке мир замер, и оглушительный гул отступил куда-то далеко-далеко...

А потом Лиана, стоявшая слева от меня, вдруг подпрыгнула и, заливисто засмеявшись, замахала рукой. Бен ещё шире улыбнулся, поднял свою руку и несколько секунд подержал её в воздухе. С огромным трудом я отвела глаза, почти сгорая от стыда. Конечно, он смотрел не на меня. Он искал сестру. Это было так очевидно, что даже больно.

Я резко проснулась.

Утро той наступившей среды было серым и прохладным, совсем не таким, как в том сне. День, как и все предыдущие, проходил в попытках не думать и не вспоминать. Я отчаянно цеплялась за рутину: раскладывала лекарства, консультировала покупателей, писала заметки для блога, но Маша то и дело присылала сообщения с восторженными и смазанными восклицательными знаками рассказами о субботнем вечере. Я читала эти радостные всплески текста, со стоическим терпением ожидая, когда же этот поток, наконец, иссякнет.

А вечером меня поставили перед фактом.

Телефон завибрировал сообщением ровно в семь сорок пять.

Маша.

"Ты же до восьми?"

Я с удивлением уставилась на нашу переписку. Насколько я помнила, мы сегодня не договаривались встретиться, потому работала я сегодня до самого вечера.

"Да, а что?" — спустя несколько секунд напечатала я в ответ.

"Отлично. Мы за за тобой заедем!"

Теперь я всмотрелась в сообщение в полном шоке.

"Мы???"

Моё сообщение на этот раз осталось без ответа.

Сердце принялось глухо и часто стучать где-то под рёбрами.

Я замерла с телефоном в руке, пытаясь осмыслить это лаконичное "мы". Конечно, я знала, о ком речь, но на деле не могла себе это представить.

Ровно в восемь я дрожащими руками выключила свет в аптеке и, казалось, целую вечность возилась с ключом, запирая дверь.

Рядом стоящая серая заведённая машина явно была здесь не просто так. Когда я, наконец, развернулась, мой взгляд упал на знак машины.

Volvo.

Я даже немного развеселилась. И Маша до сих ещё не провела параллель? Серьёзно? Парень на сером Volvo. Ничего не напомнило?

Сидящая внутри на пассажирском сиденье Маша энергично замахала мне рукой. Я ещё раз глубоко вздохнула и, открыв заднюю дверцу, скользнула на сиденье, стараясь не смотреть на водительское кресло.

— Привет, — прозвучало почти одновременно.

Его голос был низким, спокойным, без единой нотки вопроса. Мой собственный же голос сорвался в хрипоту.

Я подняла глаза. Бен сидел, слегка повернувшись через плечо. Не улыбался и уж, тем более, не смеялся. Просто смотрел.

— Я Соня, — выдавила я, почувствовав, как загорелось лицо.

Глупость. Совершеннейшая глупость.

— Знаю, — последовал ровный и обезоруживающе простой ответ.

— Поехали? — Маша резко повернулась ко мне и растянула губы в счастливой улыбке. — Боже, всё никак не привыкну. Ну как хороша. Посмотри на неё, Бен. Ей так идёт рыжий, правда?

Он коротко, почти незаметно кивнул, и, не оборачиваясь, тронулся с места. Я вжалась в кресло, пытаясь перевести дух. Кажется, первое испытание было пройдено. Я не расплакалась, не споткнулась и не выпалила ничего излишне дурацкого.

Пока Маша без умолку щебетала всю дорогу, я украдкой изучала парня. Со времени той последней фотографии из Японии его причёска изменилась. Волосы стали короче, а чёлка была аккуратно уложена, открыв высокий лоб. На нём была тёмно-синия футболка без логотипов, которую я тоже видела впервые.

"Хотя откуда я могла её видеть, если Бен за столько лет после окончания школы не выложил ни одной своей фотографии в социальные сети", — хмыкнула я мысленно.

Устав от внутреннего напряжения, я прикрыла глаза и повернулась к окну, опустив стекло. Тёплый майский ветер, пахнущий городской пылью, вечерней прохладой и скошенной травой, ворвался в салон. Он тут же растрепал мои уложенные волосы, но это того стоило. Я жадно вдохнула воздух полной грудью, глядя, как солнце, огромное и багровое, медленно скатывалось за линию горизонта, заливая небо прощальными красками. Это было так прекрасно, что на мгновение перехватило дыхание.

Машина плавно остановилась на светофоре.

— Может, мы окна закроем и кондёр включим? — вдруг вклинился в моё умиротворение Машин звонкий голос.