Он странно на меня смотрел, когда я пропускала мимо ушей все подколы Агаты. Пусть и не колоссально, но помог мне выиграть в "Манчкин". Захотел услышать мою музыку. Запомнил, что мне нравились открытые окна в машине. И ещё я была на сто процентов уверена, что Бен мог бы помочь Глебу не свалиться с пирса, но не стал этого делать.

— Со-онь, — позвала меня подруга, растягивая гласную.

— Ма-аш, — с той же интонацией ответила я.

Мы синхронно хихикнули, и небольшое напряжение ушло.

— Доверься мне, — вдруг снова серьёзной Маша. — Ты же мне веришь?

— Я тебе верю, — послушно произнесла я.

— Тогда вот что. Эксперимент. Напишешь в общем чате, что в следующую среду не сможешь прийти. Посмотрим, придёт ли Бен, если не будет тебя.

— А если придёт?

— Если придёт, я лично спрошу у него, нравишься ли..

— Не смей! — вскрикнула я в панике, представив этот унизительный сценарий.

— Ну, конечно, не буду, я ж не дура, — вздохнула подруга с театральной обидой. — Вот сама увидишь, Бен без тебя сюда не явится.

— И это может быть совпадением, — пожала я плечами. — Вдруг ему просто надоела наша компания.

— Он только и терпит нашу компанию ради тебя, — уверенно заявила Маша. — Так что? Пробуем?

Я, наконец, вышла из ванной и посмотрела на окно, где дождь тонул дождливой пелене. Внутри всё сжималось от глупого страха, но где-то глубоко, под грудой сомнений, теплился маленький огонёк.

— Пробуем, — выдохнула я, решительно кивнув своему отражению. — Не очень мне всё это нравится.

— А мне нравится! — возразила Маша. — Тогда напишу сейчас в чат, что мы в среду собираемся, чтобы ты сразу могла отписаться.

— Хорошо, — всё же улыбнулась я неуёмной упёртости подруги.

— И, Сонечка, — голос подруги снова стал мягким, — ну подумай ты над тем, чтобы собрать, наконец, свой книжный клуб! А? Ты так здорово рассказываешь о книгах, так горишь этим! Даже я, которая последний раз в школе "Войну и мир" листала, с удовольствием читаю твои обзоры!

— Я подумаю, Маш, — уже вовсю рассмеялась я.

На душе стало светлее.

— Подумает она. Эх, ладно. Операция "Тихий Бен" начата. Цель — вывести молчуна на чистую воду.

Отсмеявшись, мы распрощались, и я осталась наедине с потерявшим пару носком, завыванием ветра в форточке и бушующим внутри вихрем страха сомнений и щемящего предвкушения.

Дома царило привычное воскресное столпотворение. Из комнаты Мии доносились завывания какой-то мрачной инди-группы, а с кухни — переливчатый смех Эли и спокойный голос мамы. Я, пристроив куртку на вешалку, вдохнула запах домашнего пирога и почувствовала, как клубок нервов в груди понемногу разматывается.

— Сонь, это ты? — донёсся с кухни мамин голос. — Иди чай пить, вишнёвый пирог только из духовки достала!

На кухне Эля, держа в руках планшет, что-то увлеченно показывала маме, а та, сдвинув очки на лоб, сидела рядом и внимательно изучала экран.

— Привет, — улыбнулась я, усаживаясь за стол и отламывая пальцами кусок тёплого пирога. Кисло-сладкий сок тут же наполнил рот. — Что вы такое интересное смотрите?

— Смотрим фотки со свадьбы Оли и Арнольда, — подняла на меня глаза сестра. — Как вы вчера погуляли?

Я почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок. "Погуляли" — это было слишком громкое слово для того, чтобы описать моё состояние в машине Бена.

— Да ничего особенного, — пожала я плечами, делая вид, что разглядываю узор на чайной чашке. — Сидели в кафе, болтали.

— А где вы гуляли? — оторвавшись от планшета, мама повернулась ко мне с вечно беспокойным взглядом.

— На летней террасе возле Шершней, — отмахнулась я, почувствовав, как нарастает знакомое раздражение.

Всего минута дома, а я уже оправдывалась.

— А-а-а, — протянула мама, и в этом затяжном звуке читалась целая лекция. — Просто ничего мне не рассказываешь никогда.

Родительница снова уставилась в Элин планшет, мол, ничего особенно не сказала и никакое напряжение между нами не повисло.

Я тяжело вздохнула.

— Ну не буду же я тебе о своём каждом шаге докладывать, правда?

Мама снова подняла на меня глаза, в которых читалась усталость.

— Софья, да разве я тебя об этом прошу? Мне просто интересна твоя жизнь. Иногда кажется, что кроме работы и этого твоего блога о... чужих страстях, в ней ничего и нет.

"Чужих страстях". От этого словосочетания меня передернуло.

— Понеслась, — фыркнула я, сложив руки на груди.

— ...и не надо делать из меня мачеху. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, а для этого...

— Мама, Соня! — расстроенно вставила Эля, осознавшая, что наш разговор в очередной раз покатился в привычную пропасть.

Мы с мамой обе послушно замолчали.

В дверях вдруг возникла Мия с наушниками на шее, из которых шипел её вечный мрачный инди. Она окинула нас взглядом с видом антрополога, изучающего примитивное племя.

— Привет, — коротко бросила она мне. — Мам, можно мне на вечеринку к Вике в следующую субботу? Там до утра будут.

— Садись с нами, чай попей, — мягко, но настойчиво предложила мама. — И наушники сними за столом. Некультурно.

Мия закатила глаза с таким пафосом, будто её просили совершить невозможное, но, плюхнувшись на стул, всё-таки стянула их с шеи.

Я повернулась к сестре. К сожалению, наше общение ограничивалось воскресными посиделками в родительском доме. Шутка ли, но разница в возрасте с Мией у нас была меньше, чем с Элей, но общего у нас находилось ненамного больше, чем со случайной попутчицей в автобусе.

— Как дела в универе? — спросила я у младшей.

— Нормально, — буркнула она, разглядывая свой маникюр. — Чего у тебя в блоге так тухло стало? Никакой динамики.

— Времени нет, — пожала я плечами.

— Ой, да брось. Ты просто в восемнадцатом веке застряла. Выбрала конченую тематику, вот и аудитория скучная.

— Спасибо на добром слове, — процедила я.

— Мия! — голос Эли прозвучал предостерегающе.

Мама тяжело вздохнула, сняла очки и принялась протирать их краем фартука.

— Ну почему мои девочки просто не могут мирно поговорить? — грустно поинтересовалась она у тишины, повисшей над столом.

— Потому что одну свою девочку ты сильно разбаловала, — вставила я, не удержавшись.

— Что я такого сказала-то? — огрызнулась Мия.

Эля смерила младшую недовольным взглядом, после чего со вздохом повернулась к маме. Я мгновенно забыла про перепалку с Мией. Эля же сейчас...

— Мама, я хочу... с Костиком вас с папой познакомить, — обрушила старшая новость на родительницу.

Она всплеснула руками, и всё её лицо сразу озарилось радостью.

— Божечки, родная! Наконец-то!

— Да, полгода уже вместе живёте, — не унималась Мия, одновременно принявшись чавкать пирогом. — Прямо романтическая тайна.

— Мия! — шикнула я на неё.

— Ой, а когда? — мама уже не слышала ничего вокруг. — Что приготовить? Стол у Ленки с третьего этажа надо будет одолжить...

— Мам, не сейчас, — поспешила остудить её пыл Эля. — Костик на две недели на курсы уезжает, а потом...

— Ничего-ничего, как вернётся! — перебила мама, ещё больше засияв. — Ой, как я рада за тебя, дочка.

— Мы пока не женимся, — уточнила Эля, но мама уже смотрела на меня, и в её глазах, таких тёплых секунду назад, читалась тихая грусть.

— Ну хоть у одной из моих девочек личная жизнь налаживается, — произнесла она тихо, словно больше бы для себя, но это прозвучало громче любого крика.

Меня будто окатили ледяной водой. Я резко поднялась с места, чтобы помыть кружку.

— Мам, хватит.

— Я же ничего не сказала! — запротестовала она, широко раскрыв глаза.

— Но подумала, — пробормотала я, с силой включая воду.

— И подумала, и что? Тебе скоро двадцать пять...

— ...через восемь месяцев! — резко обернулась я, чувствуя, как предательски дрожит голос.