— ...постоянно туда таскаться? Зачем тебе это?

— Ну... Маше нравится. А мне в принципе всё равно, где сидеть, — соврала я, выводя пальцем замысловатый узор на столешнице.

Конечно, мне было не всё равно, и Эля это знала.

— Ясно. А пришибленная ты чего такая? — резко перешла сестра в лобовую атаку.

Я, глубоко вздохнув, сжала кружку в ладонях, чувствуя, как тепло проникает в холодные пальцы.

— Бен приехал, — произнесла я на одном дыхании.

Эля резко подалась вперёд. Её глаза расширились от неподдельного интереса.

— Серьёзно?! Бен Зиганшин-Камский? Ничего себе! Сто лет его не видела. Надолго он сюда?

— Понятия не имею, — пожала я плечами, переведя взгляд на тёмное окно, за которым медленно гасла вечерняя заря, уступая россыпи огней ночного города.

— А ты? — лицо Эли расплылось в лукавой усмешке. — Ну, давай, рассказывай. Сердечко трепыхается? Бабочки в животе? Или что там в твоих романах происходит?

Я тоже невольно растянула губы в улыбке.

— Трепыхается, — тем не менее, тихо призналась я. — На всякий случай спешу напомнить, что никто об этом, кроме тебя, не знает.

"И не узнает", — мысленно добавила я.

— Да, но Бену ты вполне себе могла намекнуть, — философски заметила Эля, поднимаясь, чтобы долить в заварочный чайник горячей воды.

— Скажешь тоже, — искренне рассмеялась я из-за сказанной сестрой глупости. — Зачем? За ним и так целая толпа таких же влюблённых дурочек ходила. Одной больше, одной меньше.

Едва я произнесла это, Эля сразу же открыла рот, чтобы явно опротестовать мои слова, поэтому я решила резко сменить тему.

— Нет уж, — я замотала головой. — Лучше расскажи, когда ты уже перестанешь прятать Костю от мамы и поведёшь его знакомить официально?

Сестра, прищурившись, уставилась на меня, явно разгадав мой манёвр. После чего, устало вздохнув, уселась обратно на стул.

— Это будет долгий вечер. Но Костик, говорит, что морально готов, — Эля произнесла это с такой тёплой и светлой улыбкой, что у меня сжалось сердце от нежности к ней.

— Надо будет выдать Костику памятку, как выжить при знакомстве с нашей мамой, — хихикнула я.

Эля, не переставая улыбаться, вдруг покачала головой. Её взгляд стал серьёзным.

— Что? — удивилась я.

— Вообще думаю, что всё не так уж и страшно.

— Ты о чём? — действительно не поняла я.

— Ну, расспросит она Костика обо всём на свете...

— Как будто она от тебя уже всё про него не знает! — фыркнула я.

— И чем это плохо? — мягко сказала сестра. — Мама просто... она так о нас заботится. По-своему любит.

— Эля, она заботится о том, чтобы её картиночка идеальной семьи не распалась! — не сдержалась я. Мой голос прозвучал резче, чем хотелось. Я шумно выдохнула, пытаясь успокоиться, и продолжила: — У тёти Жени дочь замуж вышла, у Лёли с первого подъезда уже внук на руках, а её дочери вот такие вот бездарные, незамужние и бездетные. Ладно, ты хоть на путь истинный встала, с Костиком живёшь, а я...

Эля вдруг положила свою руку поверх моей, которой я вцепилась в край стола до белых костяшек. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим. Я сразу же замолчала и отвернулась. Уже не раз я ловила себя на мысли, что Эля не до конца меня понимала, хоть всеми силами и старалась это сделать.

— Оставайся сегодня, а? — предложила она с той самой старше-сестринской нежностью. Она подпёрла подбородок кулаком точно так же, как это делал папа. — Уже поздно. Костик на диван ляжет, а мы с тобой ещё поболтаем, как в старые добрые.

— Не могу, — я покачала головой и с неохотой поднялась со стула. — Завтра на восемь. Нужно хоть немного поспать и собраться с мыслями.

— Ладно, — Эля не стала настаивать. Она тоже встала и крепко обняла меня, и на секунду я утонула в запахе её духов и домашнего уюта. — Люблю тебя, дурочку упрямую.

— И я тебя, — прошептала я в ответ, пряча лицо в её плече.

Когда-то мы даже могли драться из-за последней шоколадной конфеты, но в этот момент, в тёплом свете кухни, я знала, что "семья" это не просто слово в словаре, а настоящая поддержка и опора.

Утро субботы встретило меня резким звонком будильника и тяжёлой свинцовой мукой в висках.

Ночью я почти не сомкнула глаз.

Аптека встретила меня знакомым запахом, который обычно настраивал меня на рабочий лад, но сегодня он казался чужим и назойливым. Я машинально переоделась в халат, и белоснежная ткань, всегда дававшая ощущение компетентности и защищённости, висела на мне сегодня, словно саван.

Я честно пыталась сосредоточиться на работе, но не слушались даже пальцы, ставшие ватными и неуклюжими. Я дважды чуть не уронила коробку с дорогими витаминами, а одна женщина была вынуждена повторить название привычного лекарства трижды, потому что я не могла понять, что она говорит.

Ибо мыслями я была там, в уютной гостиной Машиной квартиры.

С болезненной, почти мазохистской точностью я выстраивала картинку: вот все ребята собрались, шумные и весёлые. Денис, красноречиво жестикулируя, как всегда что-то громко рассказывал, Рита, закатывая глаза, тем не менее, невольно смеялась с его шуток, Захар, вечно прикованный к экрану смартфона, тоже изредка поднимал голову и улыбался, Глеб с Агатой, отстранённые и немного мрачные, скорее всего, безрадостно смотрели на новые лица в их компании.

И Бен.

Наверняка, он, как всегда молчаливый и непостижимый, откинулся на спинку дивана, слушал общий гул, кивал в ответ на реплики, а его оценивающий взгляд скользил по собравшимся. Задерживался ли он на Маше? Находил ли её смех самым мелодичным, а рассказы — самыми занимательными?

"Конечно, да", — ехидным шёпотом отозвалось в голове.

Воображение, разыгравшееся не на шутку, тут же услужливо дорисовало новые штрихи: как их пальцы случайно соприкоснулись, когда тянулись за картами для игры. Как их взгляды встретились на секунду дольше положенного. Как между ними проскочила та самая, почти осязаемая искра, которая всегда возникала между красивыми и яркими людьми, предназначенными друг для друга.

От этих мыслей у меня свело желудок. Я отвернулась к стеллажам с травяными сборами, сделав вид, что что-то ищу, и глубоко вдохнула аромат ромашки и мяты, пытаясь унять подкатившую к горлу тошноту.

"Соберись, Соня, — строго одёрнула я себя. — Это просто парень, в конце-то концов. Школьная влюблённость. Хватит вести себя, как героиня дешёвого романа".

Двенадцатичасовая смена растянулась в вечность. Когда часы, наконец, отсчитали положенное, я вышла на улицу, где уже сгустились синие майские сумерки и зажглись первые фонари. Свежий и прохладный воздух, к сожалению, облегчения не принёс.

Молчание в нашем общем чате было красноречивее любых восторженных сообщений. Они всё ещё были там. Знакомились. Веселились. Флиртовали.

Дома я, обессиленная физически и морально, рухнула на кровать.

Тревожные мысли не отпускали.

В отчаянной попытке их заглушить, я схватила свой потрёпанный блокнот.

Мой приют для мыслей и идей для книжного блога.

Он лежал на столе с немым укором: последняя запись была сделана три дня назад. Я открыла ноутбук, и мягкий свет экрана озарил комнату. Блог был моим спасением, тихой гаванью, где всё было логично, понятно и подконтрольно. Где можно было спрятаться за чужими сюжетами и героями.

Я уткнулась в экран, пытаясь поймать привычный ритм, описывая мотивацию героини последнего прочитанного мной романа. Слова шли туго, а фразы ложились коряво и неубедительно.

Внезапно телефон на столе вдруг ожил, нарушив тишину вибрацией.

Маша.

Сердце ёкнуло, упало куда-то в пятки, а затем снова рванулось вверх.

Я схватила трубку.

— Алло, — сипло ответила я.

— Ты не спишь? — голос Маши прозвучал возбуждённо и чуть виновато.

На заднем плане послышались весёлые голоса, смех и приглушённая музыка.