Бен считал, что всё дело было в моём бывшем и единственном парне?..

На втором курсе после нескольких... неловких сексуальных опытов с Глебом я всё-таки, краснея и бледная, обратилась к более опытной Маше с наивным вопросом: почему все книжные героини так легко расслаблялись в постели и достигали удовольствия, а мне это было неподвластно? Подруга попыталась дать несколько советов, но всё сводилось к одному: мне необходимо это было решить с партнёром. Глеб очень расстроился, когда я подняла эту тему, но предпринял робкие попытки что-то изменить. Но мало что изменилось по-настоящему. Я ещё тогда решила, что это не страшно и вовсе не главное в отношениях.

И сейчас, под пристальным, хоть и невидимым взглядом Бена, на меня снизошло озарение. Дело было не в Глебе, не в технике или отсутствии опыта.

Дело было во мне.

— Дело не в Глебе, — тихо, но чётко сказала я. Бен тут же повернул голову, отложив пульт. — Вернее, не только в нём. Я... Я просто боюсь разочаровать. Тебя.

Он хотел что-то сказать, но я подняла руку, умоляя дать мне договорить, выговорить это, пока хватает смелости.

— С Глебом всё было... нормально. Приемлемо. Да, это было не то, о чём пишут в книгах. Не та всепоглощающая страсть, после которой мир переворачивается. А с тобой... — голос дрогнул, и я сглотнула комок в горле. — С тобой всё по-настоящему. И я так сильно хочу, чтобы всё было идеально, что... что парализую саму себя.

Я выдохнула, и с этим выдохом из меня будто вышло напряжение. Признавшись в своём страхе, я почувствовала не стыд, а странное облегчение.

Бен смотрел на меня так внимательно, так серьёзно, будто разгадывал самую сложную в своей жизни задачу.

— Чтобы всё было идеально, — наконец, произнёс он. Его голос был низким и удивительно тёплым. — Не надо идеально. И твоя реакция... она единственно правильная. Потому что она твоя. Если ты не готова, то мы не готовы. Точка.

Что-то в груди дрогнуло и беззащитно сжалось. Он был так не похож в этот момент на того недоступного Бена из моих школьных фантазий. И даже на того молчаливого и безэмоционального Бена наших первых встреч. В его словах не было ни капли раздражения, ни фальшивого утешения, ни разочарования. Только спокойная уверенность, которая согревала и защищала. Он не просто терпел моих "тараканов", он... принимал их. Как данность. Эта мысль была настолько новой и оглушительной, что на глаза навернулись слёзы.

— Спасибо, — тихо прошептала я, и в этом слове была целая вселенная благодарности.

Бен ничего не ответил, но я этого и не ждала. Его понимание и без слов витало в воздухе.

— Знаешь, — хрипло добавила я, снова обретая способность улыбаться, — это прозвучало как цитата из какого-нибудь дурацкого ромкома для подростков.

В уголках его глаз заплясали знакомые, такие редкие и такие дорогие морщинки, и моё сердце отозвалось на них тихой радостью.

— Намекаешь на "Сумерки"? Твоя любимая книга, если я правильно помню твой пост за...

— Мне было тринадцать! — наигранно недовольно воскликнула я, почувствовав, как в тело возвращалась лёгкость.

— Эдвард Каллен. Кумир миллионов! — провозгласил он с таким пафосом, что я не удержалась от смеха.

— Ты невыносим, — заявила я, беззлобно толкнув его плечо.

Я аккуратно вытянула пульт из его расслабленных пальцев и с почти хищной улыбкой вбила в поисковую строку заветные буквы.

"СУМЕР..."

— О нет, — с преувеличенным ужасом простонал Бен, закатив глаза.

— О да! — хихикнула я, окончательно расслабившись. — Ты должен знать, о чём толкуешь. Просветление через страдание.

Бен приподнял руку и положил её на спинку дивана за моей спиной, в жесте одновременно приглашающем и оставляющем пространство, без намёка на давление.

Я, недолго думая, придвинулась и устроилась поудобнее, положив голову на его каменное, но невероятно удобное плечо.

Где-то внутри, там, где совсем недавно бушевала паника, теперь разлилось тихое и тёплое спокойствие.

Мои нервы были натянуты, как струна, с самого утра. Среда снова встретила город не просто дождём, а настоящим потопом — майский ливень обрушился с небес с яростью и грохотом грома и вспышками молний, заливавшими на мгновение небо ослепительным белым светом. Каждая капля, с силой бьющая в оконное стекло аптеки, отзывалась тревожным эхом у меня внутри.

Потому что сегодня был особенный день.

Бен должен был забрать меня с работы, и мы вместе, на одной машине, должны были поехать к Маше.

Первое представление нас моим друзьям в новом, ошеломляющем для меня статусе.

Он приехал минута в минуту, подъехав под самый вход аптеки. Я, натянув капюшон, выскочила из аптеки и прыгнула в салон. В машине пахло дождём, свежестью и его едва уловимым, знакомым парфюмом.

— Привет, — выдохнула я, почувствовав, как от этого знакомого и родного запаха немного отпустило напряжение.

— Привет, — коротко кивнул он, быстро скользнув по мне тёплым взглядом.

Мы ехали почти молча, но это молчание уже было нашим, обжитым, наполненным не словами, а тихим пониманием. Я украдкой наблюдала за его уверенными руками на руле, за сосредоточенным профилем, и чувствовала, как тревога потихоньку отступает, сменяясь тёплым предвкушением вечера.

Маша открыла дверь с сияющей улыбкой и, театрально прижав руки к груди, горячо прошептала прямо мне в ухо, пока Бен разувался:

— Наконец-то!

— Маша, — не удержавшись от нервного смеха, шикнула я на подругу. — Привет.

Мы прошли в гостиную, и в этот самый момент снаружи прогремел оглушительный раскат грома, словно небеса салютовали нашему появлению. И после него наступила та самая звенящая, неловкая тишина, которой я неосознанно боялась всю дорогу.

Вроде бы всё было как всегда: Денис и Рита о чём-то спорили на диване, Захар сидел в кресле, уткнувшись в телефон, Глеб с Агатой переставляли закуски на столе. Но все они, как по команде, замерли и уставились на нас с Беном, будто мы были пришельцами с другой планеты.

Но откровенного шока в этих взглядах не было: всё же наш совместный отъезд с "Лесной идиллии" не прошёл незамеченным. Захар тщетно пытался скрыть довольную ухмылку, Денис это делать даже не пытался, Маргарита смотрела с любопытством, а Глеб — нарочито отстранённо. Но один взгляд, колкий и изучающий, заставлял меня внутренне сжиматься.

Я мгновенно застыла в проёме двери.

Бен легко, почти невесомо положил свою большую тёплую ладонь мне на поясницу, мягко подтолкнув вперёд. Этот жест был таким простым и таким уверенным, что он сразу же вернул меня к реальности.

— Всем привет, — натянуто улыбнулась я, делая несколько шагов вперёд.

Первым опомнился Денис.

— О-о-о, Ве-еня, Со-оня, привет! А вы что, вместе... то есть, вместе приехали? — он подмигнул так театрально, что я чуть не сгорела со стыда.

— Да, Бен подвёз меня, — неловко кивнула я, чувствуя его присутствие сзади.

— Садитесь, — скомандовала Маша, махнув рукой диван. — Я принесу напитки.

— Давай я, — я умоляюще посмотрела на подругу и мгновенно ретировалась на кухню, как в спасительное укрытие.

Сердце колотилось.

Я открыла холодильник и дрожащими пальцами схватила бутылку с соком. Сзади послышались лёгкие и быстрые шаги. Я обернулась.

— Помогу тебе, — Агата растянула губы в улыбке и, открыв навесную полку, вытащила оттуда пару стаканов, звякнув ими для пущего эффекта.

— Спасибо, — пробормотала я.

Раздался короткий стук стекла о столешницу, после чего девушка повернулась ко мне, изящно сложив руки на груди.

— То есть, ты типа... с Беном?

Я тяжело вдохнула и подняла на неё глаза. С голосом, сладким, как сироп, глаза Агаты оставались холодными.

— Можно и так сказать, — тихо, но чётко подтвердила я.

— Серьёзно?! — фальшиво ахнула Агата, приложив руку с идеальным маникюром к груди. — Когда Глеб мне сказал, я ушам своим не поверила. Честно.