В среду вечером мы, как всегда, собрались у Маши. Убрав со стола пустые тарелки и стаканы, все, наконец, разбрелись по комнате, устроившись на диване и разбросанных по полу подушках. Бена сегодня не было: его задержала какая-то срочная работа. Без его молчаливого присутствия я чувствовала себя голой и уязвимой.

Я устроилась в своём привычном кресле в полумраке, подальше от центрального света, и с нарастающей тревогой слушала, куда катился разговор. Речь снова зашла о поездке с палатками, которую впервые начали обсуждать ещё в тот первый тёплый майский вечер на террасе у озера. Ребята всё не могли подобрать общие выходные, и я мысленно молилась всем книжным богам, чтобы это каким-нибудь чудом так и не случилось. Мысль о ночёвке в сыром лесу с полчищем комаров вызывала у меня тихую панику.

— Значит, так, — сказал Денис с необычной для него серьёзностью, упираясь пальцем в экран телефона. — У меня вот эти выходные свободные. В конце месяца на работе как всегда аврал, загрузят по самые помидоры, но, в целом, смогу.

— Я подстроюсь, — лениво протянула Рита, перебирая кисточку на своём свитере.

— Так давайте на девятнадцатое-двадцатое, мы как раз из Турции вернёмся, — пробурчал Глеб, развалившись на подушках.

— Алё, у меня день рождения. Спасибо, друг, — фыркнула Маргарита, поднимая бровь.

— Твою мать, точно, — недовольно пропыхтел Глеб, потирая переносицу.

— Тогда последние выходные? — предложила Маша, изнутри светившая от идеи устроить большой поход.

— А что там с погодой? — вставила Агата, мгновенно залезая в телефон.

Вся компания, включая меня, перевела на неё взгляд. Сегодня ни одна её ядовитая стрела не летела в мою сторону.

— Ливни и похолодание, — констатировала Агата, подняв глаза от экрана.

— Вот так лето, — грустно вздохнул Захар.

— Ну, ясно. Или потоп, или у всех дела. Видимо, вселенная против нашего единения с природой. Может, просто сходить в квест-рум? Сухо, тепло и комаров нет.

Кажется, впервые в жизни я была солидарна с Агатой.

— Да брось ты, Агат, это же скучно! — возразил Денис. — Надо на природу! Шашлык, гитара, звёзды! Слушайте... Так погнали тогда в эти выходные!

— Бро, нам вылетать в понедельник, — Глеб скривился, явно не в восторге от перспективы провести свою единственную ночь перед вылетом не в мягкой постели, а на тонком коврике в спальнике. — Я в шесть утра уже в аэропорту должен быть.

— Спи в самолёте! — не сдавался Денис. — Зато впечатлений на всю поездку хватит! Получается, только в эти выходные всем окей? Кроме вас? — он уставился на Глеба и Агату.

Я отвернулась к окну, где по тёмному стеклу струились дождевые потоки, и в очередной раз пожалела, что Бена сегодня не было. Это, конечно, ужасно перекладывать на него ответственность, но будь он здесь, то точно понял бы, что я никуда не хотела ехать, и его голос присоединился бы к моему.

Глеб с Агатой переглянулись. Неожиданно девушка пожала плечами:

— Ну, а что? В самом деле.

Под её тяжёлым взглядом Глеб сдался и развёл руками:

— Ну ладно, погнали. Но шашлык только из хорошей баранины.

Маша мгновенно повернулась ко мне:

— Едем, Сонь? Ты же в эти выходные свободна?

Её лицо светилось такой детской радостью и ожиданием, что моё "нет" застряло в горле предательским комом, вызывая лёгкую тошноту. Я не могла этого сделать. Не перед всеми. Не сейчас.

— Едем, — выдавила я, заставив уголки губ поползти вверх.

После того как она мне сияюще улыбнулась, я отвернулась и горестно вздохнула, глядя на своё отражение в тёмном окне. Вот что я за дурочка такая? Добровольно согласилась на то, что ненавижу, лишь бы не нарушать идиллию и не видеть разочарования в глазах лучшей подруги. Где же мои собственные желания? Где моё "нет"? Оно снова спряталось где-то глубоко внутри, придавленное грузом необходимости быть удобной.

Денис, Рита и Захар уже дружно обсуждали, где достать палатки, спальники и мангал.

— Так, а Бен? — невпопад спросил Захар, оглядываясь, словно только сейчас заметил его отсутствие. — У него же точно палатка есть. И машина побольше.

Денис фыркнул и посмотрел на него, как на глупого.

— Ну, Зах, серьёзно? Соня же едет, — он кивнул в мою сторону, после чего незаметно подмигнул. — Какие вопросы?

На моё несчастье, в комнате на секунду воцарилась тишина, и слова Дениса прозвучали на общем фоне громко и отчётливо. Щёки мои тут же предательски вспыхнули, а сердце сделало в груди глухой кувырок. Но внутри, вопреки всему, что-то ёкнуло от сладкого и безумного удовольствия. Это была простая, ни к чему не обязывающая констатация факта, но она звучала как нечто само собой разумеющееся для всех.

И в этом была своя магия.

Я вызвалась составить меню, лишь бы занять себя чем-то, и принялась царапать в блокноте наперебой озвученные всеми блюда для мангала. Горечь от предстоящей поездки сжимала горло тугой петлёй, но сладкое и тёплое послевкусие от слов Дениса упрямо согревало изнутри.

Несмотря на промозглую сырость, витавшую в воздухе, и назойливый рой комаров, облепивших край палатки, общее настроение было на удивление возвышенным. Бен молча и без лишней суеты взял на себя самую сложную работу: он один за другим водрузил и укрепил все палатки, превратив хаос разбросанных тентов и шестов в уютный лагерь. Денис и Глеб, наконец-то укротившие мангал, с гордостью раздавали всем куски идеально прожаренной баранины, аромат которой смешивался с запахом дыма и хвои и казался самым вкусным на свете. Захар наигрывал на гитаре тихую и лиричную мелодию, под которую Рита лениво подпевала, покачиваясь в такт. Даже Агата, свернувшись калачиком в своём походном кресле, с блаженной улыбкой потягивала чай из термоса. Маша светилась от счастья, наблюдая, как её идея, наконец, воплотилась в жизнь, и все её самые близкие люди здесь, вместе, объединенные этим теплым, пусть и немного дымным, кругом.

Но не я.

Сырой холод пробирался под одежду, цеплялся за кожу противной липкой плёнкой. Я сидела на складном стульчике, вжавшись в себя, и безуспешно отмахивалась от назойливого комариного роя. Каждый новый укол вызывал желание закричать от бессилия. Мои худые джинсы не были защитой, и щиколотки уже представляли собой сплошное красное зудящее полотно. Всеобщая идиллия, казалось, существовала где-то рядом, но не включала меня в свой круг.

Я украдкой наблюдала за Беном.

Он сидел в стороне на поваленном бревне, молчаливый и невозмутимый, как скала, будто ни холод, ни комары не имели над ним власти. Его спокойствие манило, как магнит. Может, если я усядусь рядом с ним, то комары испугаются и улетят?

Решившись, я поднялась и, потирая замёрзшие руки, побрела к нему. Он следил за моим приближением, не шевелясь, но я чувствовала его всё нарастающее внимание. Едва я оказалась в паре шагов, Бен молниеносно схватил лежавший рядом плед, одним махом растянул его и, обкинув меня им, усадил к себе на колени. Всё произошло так быстро, что я не успела ни удивиться, ни возразить.

Несколько секунд я сидела, словно статуя, боясь пошевелиться, но тепло его тела, мгновенно просочившееся сквозь ткань, было таким настоящим и спасительным, что все мои барьеры рухнули. Я, вынув ноги из кроссовок, подобрала их под себя, и свернулась калачиком, как котёнок, ищущий защиты. Бен хмыкнул мне куда-то в висок и натянул плед на мои искусанные щиколотки, заботливо укутав каждую. Теперь лишь одна моя голова торчала из-под огромного пледа, как из кокона.

— Только скажи, и мы уедем, — его низкий голос отдался ровной, успокаивающей вибрацией прямо в груди, к которой я прижалась.

— Минуту назад я и правда собиралась, — тихо призналась я. И вдруг осознала всю ситуацию: я сижу на нём, как ребёнок. — Тебе не тяжело?

Бен лишь снова хмыкнул. Я окончательно расслабилась, устроилась ещё удобнее, прижав ухо к его груди, и слушала ровный и мощный ритм его сердца.