С каждым Богатырём встретился, с каждым поговорил. Из Персидской же делегации, получается, только с Дарием и перемолвился. Да и то, чисто «присутствие засвидетельствовал», словно и не к нему вообще приехал…

Или, и правда, не к нему?

Что-то закрадываться у меня нехорошие подозрения стали, чем ближе он ко мне подходил. И то, что стоял я в линии таких же Лицеистов, тех, что тут на «вахту» были «сосланы» со старших курсов, не сильно-то успокаивало. Тем более, что я среди них первым по старшинству стоял (что не удивительно при моём-то официальном Ранге и неофициальном титуле «Гения»).

Пять человек до меня. Четыре… Уже с отцом моим рукопожатиями обменивается. С одним братом. С другим… И… вот он.

— Ваше Императорское Величество, — поприветствовал я его с вежливым уважительным поклоном, как младший старшего. В конце концов, не зазорно — он и правда старше меня на туеву хучу лет. Да и на социальной лестнице стоит выше на десяток ступеней… или, уже и не на десяток? С учётом недавнего моего свершения с тем китайцем? Он, помнится, спину перед правителем сопоставимой Империи не гнул…

— Юрий, — сдержанно, но одобрительно улыбнулся мне он, протянув руку для пожатия. — Наслышан о твоих успехах. Поздравляю с присвоением Ранга Витязь.

— Благодарю Вас, Ваше Императорское Величество, — не стал отказываться от его руки я. Правда, ответ мой его не порадовал. Наверное, ждал он, что я гаркну, как и положено, по-военному: «Служу Империи и Императору!». Не дождался. Как, кстати, и в прошлый раз, в Зимнем, тоже не дождался.

Затягивать рукопожатие не стали ни я, ни он. Не посчитали это комфортным или приемлемым в данной ситуации. К чему охрану и окружающих нервировать? И я сейчас серьёзно: после убийства мной Сяня не позже нескольких часов назад, ко мне относились уже без какого-либо пренебрежения, как было ещё совсем недавно. Настороженность и опаска чувствовались даже со стороны Богатырей, находившихся поблизости, чего за ними, в моём отношении раньше не водилось.

И вот, теперь, такой непредсказуемо опасный я, стою в шаге от правителя Империи. Не захочешь, а будешь нервничать. Тем более, уж кому-кому, а здесь присутствующим непростые отношения мои с Империей, Императором и Советом хорошо известны.

Однако, Император дерзость мою с ответом стерпел. И даже улыбаться не перестал. Так, едва-едва притушил её, совсем чуть-чуть добавил холода, обозначив своё неудовольствие.

— Приняв во внимание все твои достижения, быстрый рост в Рангах, Ученичество и победы, рассмотрев твои успехи в учении и на практике, мной было принято решение удовлетворить ходатайство Полковника Булгакова о досрочном завершении твоего обучения в Царско Сельском Императорском Лицее с присвоением внеочередного воинского звания Есаул и зачислением в Гвардейский Императорский Полк! — достаточно громко, чтобы слышали все присутствующие, объявил мне он.

У окружавших меня людей в удивлении стали округляться глаза. Есаул! Он же Ротмистр, он же Капитан — это охренеть, как высоко! Тем более, в Гвардейском Полку. Это ж, по сути — всего в двух шагах от Полковника! Формально, с таким званием, я могу претендовать на занятие должности одного из заместителей командира этого Полка! А кто у нас командир? Догадываетесь?

Нет, Император — шеф этого полка. Командиром числится его старший сын — Василий Борисович, носящий звание Императорской Гвардии Полковник.

А меня, получается, в Императорской Гвардии Есаулы? С Лицейской скамьи? В семнадцать лет? Ни фига себе, карьерный взлёт! Реально, в пору гордиться…

— Решение вступает в силу немедленно, — закончил своё объявление Император.

Я бросил быстрый взгляд на отца — тот, довольный и гордый до крайности, как раз оглаживал ладонью бороду. Бросил на Катерину — по той сложно было что-то прочесть, её маска из всегдашней лёгкой полуулыбки и лукавого прищура, была почти что непроницаемой. Без Ментала я бы и вовсе ничего не смог разобрать. Но Дар позволил уловить некое нетерпеливое ожидание, старательно сдерживаемое, но сильное. Она уже стояла одна, отделившись и отдалившись от Дария. Тот, кстати, глядя на меня и Императора, хмурился. Ему было поперёк планов то, что сейчас происходило, но и вмешаться-помешать-воспротивиться у него формального повода не было: Борис в своём праве, я — не подданый Персии.

— Принеси же Присягу и займи своё место в строю своего нового Полка, своей новой семьи, — продолжил Император, не дождавшись моего ответа. Видимо, списал на состояние шока от такой неслыханной щедрости. — Принимай командование прибывшей со мной ротой охраны!

А я… продолжал молчать.

— Сын, чего ты ждёшь! — толкнул меня в плечо довольный и нетерпеливый одновременно Пётр Андреевич, не понимавший, чего я ещё медлю. — Ответь уже, как полагается у вас в Гвардии!

Я… молчал.

— Юр, не тупи! — толкнул в другое плечо, непонятно как оказавшийся слева от меня Никита Петрович — второй сын Князя. Они с Андреем прибыли из Москвы вместе с отцом. Старший же, Константин, видимо, как и всегда, остался за Петра Андреевича на Княжестве, ибо не может Княжество оставаться без Князя или Княжича, достаточно сильного, чтобы остеречь соседей от необдуманных действий в сторону этого Княжества, как и Империя не может оставаться без Императора или его Наследника, исполняющего его обязанности — охотников до Тронов слишком много имеется, как до Княжеских, так и до Императорских.

— Юр? — осторожно подала голос Алина, которую Никита, всё ж, не сумел до конца от меня оттереть в сторону. Вот только, в отличии от остальных, она действительно интересовалась моим мнением и решением, а не пыталась подтолкнуть к, по их мнению, очевидному и правильному. Она хотела узнать, что делать ей в связи с этим?

— Нет, — тихо ответил я и едва заметно отрицательно повёл головой, прикрыв глаза. Алина — умница. Она мгновенно поняла меня и поспешила незаметно отдалиться от места действия, ускользнуть в сторону. Моё «нет» было предназначено ей и говорило ей — не вмешиваться. Не удивляться и не вмешиваться.

— Что? — нахмурился Император и переспросил, как будто просто плохо расслышал мой голос. — Что ты сказал?

— Я сказал: «Нет», Ваше Императорское Величество, — спокойно, ровно и чётко ответил ему, выпрямляясь ещё больше и разводя-расслабляя свои плечи.

— Что значит твоё «Нет»? — уже всерьёз нахмурился Император, метнув быстрый вопросительный взгляд в Катерину. Та успела дать ему ответ лёгким, едва заметным пожатием плеч.

— То, что я благодарен Вам за Ваше лестное для меня Решение, но считаю его неприемлемым для себя.

— Почему? — ещё сильнее нахмурился Император. — Что именно ты считаешь неприемлемым в моём Решении?

— Присягу, — честно ответил я, прямо глядя ему в лицо. — Я не принесу Вам Присягу.

— Ты… — прищурился он. — Принёс её уже кому-то другому?.. или обещал? — не замедлил метнуть взгляд в Дария Борис Иванович. Но тот тоже выглядел озадаченным.

— Я не принесу Присягу ни Вам, Ваше Императорское Величество, ни кому-либо другому, — спокойно и ровно ответил я. — Никогда.

— Ты уверен в своём решении? — перестав щуриться, мрачно посмотрел на меня Император.

— Более чем, — выдержал его взгляд я. — У меня не было, нет и никогда не будет Господина. Моя воля — только моя. И не будет над ней никогда ничьей другой.

— Это последнее твоё слово? — мрачно спросил Император, медленно доставая меч из ножен на своём поясе. И да — он, как и любой другой Одарённый, тоже носил с собой оружие, показывавшее его статус и источник его власти. Одарённые правят мечом. Их власть — власть силы.

— Юр, не глупи! — тряхнул меня за плечо сбоку Никита. Я решительно сбросил с плеча его руку и положил на рукоять своего меча свою. Рукоять того самого дзяня, который Алина совсем недавно забрала с тела Сяня. Она отдала его мне — ей-то самой он зачем? Её оружие — стилет.

И меч этот я успел пробудить, пока несколько часов ехал сюда из столицы в машине в составе общего большого Шахского кортежа.