— Можно, — согласилась Алина, после чего чуть шевельнула поднятой рукой, и две стационарных камеры, смонтированных на столбах в парадайсе, которые должны были обеспечивать в нём безопасность и правопорядок, синхронно отвернулись от нас так, чтобы мы перестали попадать в их поле зрения.

На что мне оставалось только смущённо почесать в затылке и пожать плечами, признавая за собой своё упущение.

— Почему «петля» не перезапустилась? — не стала развивать тему и позорить меня дальше Алина.

— Сам не пойму, — тяжело вздохнул я. — Видимо, твоё присутствие как-то спугнуло убийцу. И он решил нанести свой удар позже. Где-нибудь в другом месте.

— Неприятный расклад, — нахмурила свои очаровательные бровки Алина. — Не люблю неопределённости.

— Ну, к сожалению, мы сейчас с этим ничего поделать не сможем. Я ведь не успел засечь его. Не знаю, кого и как искать. Остаётся только быть внимательными и готовыми к смерти в любой момент, — пожал плечами я.

— Понятно, — ещё раз вздохнула она. — А по поводу остального?

— Чего именно? — не понял я.

— По поводу выступления в «Парсехолле»? По поводу предложения Шахиншаха? По поводу «Человека Дождя»? По поводу этой Катерины? Кто она вообще? — терпеливо перечислила основные пункты Алина. И, если я что-то вообще в женщинах понимаю, последние два вопроса волновали её значительно сильнее все остальных.

— Ты уверена, что действительно хочешь это знать? — на всякий случай, просто для очистки совести уточнил я.

— Уверена! — ни секунды не сомневаясь, ответила Алина.

— Вообще-то, это не моя тайна. И за раскрытие её кому-либо без прямого её разрешения, она мне голову оторвёт…

— Выживешь, — безразлично хмыкнула Алина.

— А, если нет? — непроизвольно потёр шею я.

— Денег заработаем, — отмела и последний мой довод она. — Тем более, она уже сама эту «тайну» сдала. Но мне нужна конкретика: что это за «бывшая Императрица» такая?

Мне на это не оставалось ничего, кроме как тяжело и безнадёжно вздохнуть. В конце концов, мы же с Катериной союзники. Она сама заявила, что готова меня поддержать и продвинуть… почему-то. До сих пор не понимаю, почему именно.

— И ты столько дней терпела? — не удержался и вскинул в некотором удивлении брови я. — Терпела и не спрашивала?

— Не место было и не время, — спокойно пояснила Алина.

— А Ольга тебя не интересует? — предпринял ещё одну, заранее обречённую на провал попытку увести разговор от скользкой темы я.

— С Ольгой и без твоих пояснений всё понятно, — поморщилась Алина. — Новая младшая жена, династический брак для привязки тебя к Ахеменидам. Ничего интересного.

— Какая ещё жена?!! — глупо вытаращился на Алину я. — Мы так с Дарием не договаривались. Разговор был только об одной экскурсии по столице…

Алина ответила мне не менее удивлённым взглядом. Удивлённым моей наивностью.

— Ты серьёзно? — даже переспросила она. — Ты серьёзно так думаешь после того, как провёл с девушкой из Гарема целую ночь в отдельном кабинете ночного клуба? Ты серьёзно надеешься отвертеться и «съехать с темы»? После того, что было?

— А что такого было? — всё ещё не до конца понимал я. Ну или просто не хотел отпускать надежду. — В клубе нас было трое в той комнате…

— И что? — хмыкнула Алина. — Это хоть что-то меняет?

— Но ты ведь там была! И ты можешь подтвердить, что у нас с Ольгой ничего не было!

— Подтвердить? — ещё раз хмыкнула Алина и даже улыбнулась. — Могу. Вот только, кто меня будет слушать, твою женщину, твоего Вассала, твою собственность.

— Собственность? — нахмурился я. — Ты серьёзно? Ты так себя воспринимаешь?

— А, разве, это, на самом деле, не так? — приподняла одну свою бровку, изящно изогнув её, Алина. — Я — человек из твоего Удела. Твой человек. Твоя собственность.

— Ты Дворянка уже, а не крепостная. И крепостной, кстати, никогда не была…

— А это что-то меняет? — пожала плечами девушка. — Уйти от тебя я не могу. Не могу сбежать, не могу бросить, не могу предать или даже убить: тебя не станет, и меня в живых не оставят.

— С чего ты решила? — удивился я. — В прошлом покушении ведь тебя пощадили, специально из опасной зоны вывели. Отец твою жизнь на мою выторговал…

— И толку с того? — невесело улыбнулась она. — Ты забыл: умрёшь ты, и я тут же начну свой день заново. Мы связаны крепче любой «крепости». Я завишу от тебя больше, чем полностью. Мне не сбежать… да и ты сам меня не отпустишь. Ни за что не отпустишь — я слишком много про тебя знаю. Или я не права? — посмотрела Алина прямо на меня. Пристально. Даже глаза слегка прищурила.

Под таким взглядом мне даже слегка неуютно стало. Да и вопрос у неё был… не очень приятный. Врать я не умею, а отвечать правду на него не очень-то и хотелось. С другой стороны, и не ответить было нельзя, ведь он не был риторическим, девочка ждала моего ответа.

— Не отпущу, — отведя взгляд в сторону, всё-таки признал я. Она ведь была права, она действительно слишком много знала. На самом деле, конечно, всего одну вещь — мои «петли», но и этого было уже слишком много. Слишком опасно для меня, чтобы её отпускать. Да и… если честно, я и сам давно уже считал её своей. Не своей собственностью, конечно, но — просто, своей.

— Вот видишь, — чуть приподняла уголки своих губ она. — Я связана с тобой, и даже смерть не разлучит нас…

— Ну, теоретически, твоя смерть может, — задумавшись, проговорил я. — Если ты умрёшь раньше, «петля» может и не начаться.

— И ты мне это позволишь? — хмыкнула она. Улыбка её стала немного увереннее, а бровки чуть-чуть приподнялись. — Серьёзно?

— Не позволю, — вздохнул я, вынужденно признавая её правоту и на этот раз. Ведь и правда: в случае чего, в лепёшку разобьюсь, но найду способ умереть и перезапустить день, чтобы не позволить умереть ей. Хоть это, видимо, и крайне эгоистично с моей стороны. — Однако, ты, если захочешь свободы от меня, легко можешь организовать моё пленение. Пока я буду жив, но несвободен, не смогу никак влиять на твою жизнь, — решил уж, раз пошла такая откровенность, выложить и главный свой страх в этом мире. Совершенно очевидный, который и так был на поверхности, но такой, который я вслух ещё ни разу не проговаривал.

— Пленить? Воду? Ты серьёзно? — её красивое лицо изобразило такую степень скепсиса, что я даже слегка удивился.

— Ну, Воду, и что? Вон Кащея-то в подвале держали. И ту же Екатерину Великую — шестнадцать лет Польского плена…

— И чем это кончилось? — хмыкнула Алина. — Про Кащея не знаю, а Екатерина всё равно сбежала. Вернулась к брату, и… что дальше с Польским Королевством стало напомнить?

— Не надо, — вздохнул я. — Эх, мне бы твою уверенность! — вздохнул ещё раз, и даже тяжелее, чем в первый.

— Так ты объяснишь мне, что это за «бывшая Императрица» решила встать за твоим Троном? — вернулась к первоначальной теме Алина.

— А, разве, не очевидно? — пожал плечами я.

— Интуитивно я, конечно, догадываюсь, но…

— Хотелось бы знать точно? — снова хмыкнул я, заканчивая за неё одну из моих любимых цитат, которую я довольно часто использую, к месту и не очень.

— Именно.

— Всё предельно просто: это именно то, чем кажется. То, о чём ты «интуитивно догадываешься». Да и, разве много в мире «бывших Императриц»? В Российской Империи, так вообще одна единственная. Великая. Она же Шальная.

— Но она же погибла? На поединке с Борисом, когда тот бросил ей Вызов, достигнув Ранга Богатыря Молнии? — удивилась Алина. — Так во всех учебниках написано!

— На заборе вон тоже написано, — хмыкнул я. Потом добавил, — на самом деле, я и сам знаю не так уж много, — пожал плечами без прежней уверености. — У меня есть только её собственные слова и одно единственное подтверждение от Дария: на нашей недавней встрече он её узнал, назвал «Катей» и был до приторности услужлив перед ней. Других доказательств у меня нет: ни фотографий, ни фактов, ни материальных свидетельств. Только её слова и слова Дария.