— Ну, наконец-то! До тебя, как до Кремля, не дозвониться! Хотя мне уже кажется, что туда позвонить проще. Ты куда пропала?
— Прости, замоталась что-то. Сразу говорю — отмечать не буду.
— Что так? Ты же говорила, что дома посидим. Или вы после отпуска решили только вдвоём с Костей отпраздновать? На романтику потянуло?
Мы пока сами не поговорили, поэтому сор из избы выносить рано. Отвечаю уклончиво, пусть сама выводы сделает.
— Не обижайся. Мы с тобой обязательно устроим девичник, хорошо? Сто лет просто вдвоём не сидели.
— Ладно, — ворчит Таня. — Но с тебя тогда Просеко! А то я подарок уже купила.
— Конечно, с меня стол, кто спорит! Только чуть позже, сейчас вот совсем никак.
Сейчас у меня в планах консультация с юристом: дети несовершеннолетние, через Госуслуги никак не разведут, придётся идти в суд. Понимаю, надо что-то решать с определением места жительства дочек, но за дни одиночества осознала — как бы ни любила девчонок до потери пульса, оказывается, устала от них. Иногда надо отдыхать, хоть недолго, и дни, когда они проводят с Костей, уже не горькая каторга, как в самом начале переезда, а заслуженный отдых. Конечно, прежде всего надо будет с ними обсудить, конечно, они хотят видеть маму постоянно рядом. Но у мамы тоже ресурс не бесконечный. А ещё иногда проскакивают гадкие мысли, за которые стыдно…
Почему я должна и дальше тащить на себе все прелести родительства, а Костя с любовницей станет воскресным папой? Со временем у него могут там дети появиться, родные, вполне возможно, станут не нужны. Таких историй вокруг сплошь и рядом полно. Но и манипулировать детьми так мерзко!
Ещё о доме надо подумать. Если он решит там остаться, буду подавать на компенсацию, пусть выплатит мне долю, вкладывались вдвоём. Но, опять же, из-за неопределённости с проживанием детей, поделить всё будет не так просто. Почему столько препятствий?! Иногда кажется, что пока лучше не доводить непосредственно до развода, штамп в паспорте — всего лишь штамп, можно просто разъехаться. Живут же люди в гражданском браке, без росписи, так и разойтись можно без походов по судам. Если кому-то из нас захочется снова узаконить отношения, тогда и пойдём… Не знаю, правильно рассуждаю, или нет. Пока кажется, что прагматично, но с момента, как узнала о Костиной измене, не могу полагаться на трезвый рассудок. До сих пор иногда как в тумане, по инерции. До сих пор до конца не дошло, что это конец.
Утром первой звонит мама: как всегда забыла про разницу во времени, у них уже десять, у нас — шесть. Тепло поздравляет, желает всего, что обычно желают замужним женщинам: чтобы муж любил, дети радовали, была здоровая и активная. Отношения с Костей у них давно на уровне «позвонить и поздравить с праздником». Никогда между ними тепла не было, не знаю, почему. Мы же с самого начала отдельно жили, скандалов не было, но и любви не появилось.
— Как у Сергея дела? — спрашиваю чисто из вежливости. Со вторым маминым мужем не сложилось у нас от слова «совсем». Главное, что ей с ним хорошо, просто мне он неприятным кажется. Это, кстати, одна из причин, почему мы почти не видимся. Впрочем, не могу сказать, что сильно скучаю. Много всего в детстве было, во взрослую жизнь обиды не стала тащить, прикрыла за ними дверь и зажила сама по себе, а мама — сама. Вот и сейчас выслушиваю получасовой рассказ о том, какой Сергей замечательный бизнесмен, какой умница, а ещё дома недавно унитаз поменял. Ни одного вопроса о том, как я, как внучки. Разговор иссякает, когда у мамы заканчиваются дифирамбы второму мужу. Напоследок она всё-таки спрашивает, как у нас дела.
— Нормально, — отвечаю и с облегчением заканчиваю разговор.
Следующий звонок от курьера. Ничего не доставляла, но любопытство гложет. Букет, небольшой, красивый. От Кости. Записка максимально сухая: «С днём рождения. Костя» Как будто одолжение сделал. Мол, посмотри, я помню, не забыл. Желание выбросить букет в ведро пересиливает жалость — цветы же ни в чём не виноваты. А вот записка, порванная с наслаждением, отправляется в мусорку.
На работе засыпают поздравлениями и пожеланиями здоровья и счастья. Коллеги улыбаются, предвкушают небольшой сабантуй — начальство разрешило закруглиться на полтора часа раньше, как раз нам посидеть, а потом за девочками и в кафе. В обед выскакиваю в магазин за вином. Доставку еды заказала, а вот алкоголь надо лично покупать. Брожу между полок в поисках любимого чилийского моих сотрудниц, убеждая себя, что всё в порядке. Но внутри всё дрожит, впервые день рождения — настолько грустный праздник. Утренний поцелуй, праздничный завтрак от дочек и мужа, обязательно маленький сюрприз, что они приготовили все вместе — в прошлом. Я создавала традиции бережно, как вяжут кружево: два раза в неделю совместный ужин и просмотр фильма, праздники всегда вместе, пироги по воскресеньям… Наверное, слишком многого хотела. Смотрела фотографии чужих семей и мечтала, чтобы у нас было так же. Думала, отдаю себя родным, но, выходит, просто работала на красивую картинку.
Букет от Кости до сих пор из головы не идёт. Что это был за жест? И неужели нельзя было хотя бы позвонить и лично поздравить? В глубине души я ждала звонка. Может, гордо не взяла бы трубку, но он хотя бы дал понять, что не всё равно. Очевидно, встречаться лично он пока не готов. Что ж, вечно бегать не сможет, в любом случае, нам очень скоро надо будет принимать решение и садиться за стол переговоров.
Бумажный пакет с бутылками не тяжёлый, но не слишком удобный. Надо было на машине ехать, но я зачем-то решила пройтись, голову проветрить, поэтому, когда звонит телефон в сумочке, приходится срочно искать ближайшую лавку, сгружать пакет и рыться в поисках телефона. Конечно, он на самом дне, звонит Тома.
— Мамулечка-красотулечка, с днём рождения! Всего-всего тебе самого прекрасного, я тебя очень-очень люблю!
Что-то слишком много энтузиазма в голосе. Предвкушаю не слишком радостную новость и не ошибаюсь:
— Мам, меня тут девчонки сегодня позвали на пижамную вечеринку, я забыла, что у тебя сегодня день рождения, поэтому согласилась. Скинулись уже, там все будут. Ты не обидишься, если я приеду тебя поздравить потом? Ты сегодня можешь с крёстной посидеть, а с нами — потом.
— А у Насти что? — спрашиваю, пытаясь скрыть горечь.
— Ой, она тебе позвонит позже, у неё там что-то с соревнованиями, надо готовиться. Она сказала, что если я не пойду, то лучше мы потом втроём соберёмся. Хорошо?
Отпущу я или нет — за меня всё равно уже решили. Настроение скатывается до минус десяти по Цельсию, комок встаёт в горле. Жаль, нельзя прямо сейчас развернуться и уехать домой — перед коллегами неудобно. Придётся ещё минимум час изображать радость, пока на душе скребётся боль. Бодро говорю дочке, что ничего страшного не произошло и мы обязательно соберёмся потом. Если бы всё было по-прежнему, я бы вообще не обиделась. Что им на взрослом празднике делать? И так за столом обычно не засиживались, выскакивали и разбегались по своим делам. Но рядом оставался Костя, Таня со Стасом, свекровь… Купить себе, что ли, крохотный тортик с одной свечкой, чтобы не грустить, как Иа-Иа? Жаль, ко мне никакие друзья не придут, даже с лопнувшими шариками. Тяжело вздохнув, поднимаю пакет и хмурюсь — прямо под ним лежит телефон. Яблоко последней модели, естественно, запароленный. Оглядываюсь — никого рядом нет, только вдалеке мамочка с коляской гуляет, но у неё в руке телефон. Насколько я знаю, на такие обычно ставят геолокацию, но не оставлять же прямо тут, на лавочке! Уверена — хозяин обязательно найдётся, мне чужого не надо. Пока кладу телефон в сумочку и иду к офису — закуски уже привезли.
Чужой телефон звонит, когда праздник в самом разгаре. Юра зачем-то принёс водку, кто-то из девочек присоединился к нему, голоса постепенно становятся громче. Хорошо, что завтра выходные, но возглавлять этот хаос я не собираюсь. Выпила пару глотков вина, на этом всё, ещё за руль садиться. Не сразу понимаю, откуда раздаётся мелодия — стандартная, сейчас вроде песни не модно ставить. Принимаю вызов, голос на другом конце мужской, глубокий.
