Воздух мгновенно густеет. Ксюша замолкает, виновато косится на меня.

А мама добавляет уже мягче:

— Он не стоил тебя, доченька. И ты сама это знаешь.

Я киваю. Знаю. Только это знание не облегчает, а наоборот, как будто в груди шрам снова саднит.

— Лиза, уже прошло полгода. Пора двигаться дальше. Годы ведь идут…

— А ты не молодеешь…, — с сарказмом тянет сестра.

— Иди ты лучше за Настей присмотри, — недовольно произношу я, глядя на сестру.

Она делает смешную гримасу, фыркает и уходит в спальню, а я остаюсь с мамой. Та тяжело вздыхает, поправляет прядь у виска.

— Лизонька, я просто не хочу, чтобы ты все время была одна.

— Мам, я не одна. У меня есть работа, дети, ты, папа, Ксюха, Настя.

— Это все не то, — вздыхает она и уходит обратно на кухню.

Пару секунд я просто стою у стеклянного шкафа, смотрю на свое отражение. Одиночество – сложная штука. Сначала ты его боишься, а потом привыкаешь. Я вот уже начинаю ценить время в своей одинокой квартирке больше, чем с семьей.

Слышу шорох за спиной и оборачиваюсь. На пороге стоит Федя, опирается плечом о косяк.

— Я, кстати, слышал, что вы не любите усы, — спокойно говорит он.

Упс, неловко вышло.

Он делает пару шагов ко мне.

— Не переживайте, Елизавета, — добавляет он тихо. — Я их, если надо, сбрить могу.

Я моргаю, не зная, что ответить. То ли он подслушал весь наш разговор, то ли он просто гений интуиции.

— Дадите свой номер телефона?

В этот момент в прихожей громко хлопает дверь, а из коридора доносится папин голос:

— Лиз, иди сюда, познакомься! Тут сосед наш новый зашел, помог мне сегодня с машиной. Очень дельный парень.

Ну вот, опять. Очередной «дельный парень».

— Извините, Федор, — мило улыбаюсь я и прошмыгиваю мимо него в коридор.

Но стоит мне только появиться в прихожей, как я замираю на месте.

У двери, чуть пригнувшись, чтобы не задеть люстру с висюльками, стоит Дмитрий Юшков.

Лиза

— Лиза, ты чего застыла? — удивляется папа, без стеснения поправляя свои домашние треники.

Брови Дмитрия Анатольевича стремительно подлетают на лоб. Он удивлен не меньше моего. Меня настораживает его пронзительный взгляд, которым он по мне проходится.

Я моргаю, пытаясь сложить картинку в голове.

Сосед. Он теперь живет на одной лестничной клетке с моими родителями? Или в одном доме? Или в одном дворе? Мне срочно нужно знать степень такого соседства.

Я открываю рот, чтобы поздороваться, но не успеваю, потому что позади раздается тихое движение. Я ощущаю, как Федя встает за моей спиной слишком близко. Я прям чувствую своей пятой точкой его тело.

Да кто ему дал право так нагло врываться в мое личное пространство?

— Еще раз здравствуйте, Елизавета Олеговна, — тихо произносит Дмитрий, его взгляд падает на Федю.

И тут, как по заказу, из-за Юшкова вылетает Варя. Прямо в сандаликах она бежит ко мне.

— Елизета Говна!

Я широко улыбаюсь. Ну вот, все на месте.

— Здравствуй, Варя, — спокойно говорю я, подхватывая малышку на руки.

— Вы знакомы? — папа переводит взгляд с Вари на меня.

— Да, — киваю. — Варя ходит в группу, которую я веду сейчас вместо Лены.

Федя за моей спиной чуть шевелится. Мама уже выходит из кухни, за ней ковыляет тетя Зоя, обе с чашками и с настороженными лицами. Из комнаты высовывается Ксюха с Настей. И вот уже вся семья в сборе, как в сериале, где герои случайно пересекаются в одном кадре.

— Дмитрий, заходите к нам на чай.

Юшков выдыхает, проводит рукой по шее, потом смотрит на папу.

— Олег Борисович, спасибо за приглашение, но нам с Варей, пожалуй, пора. Я только зашел, чтобы сказать, что заказал коробку на ваш «Форд».

— Как это «пора»? — папа округляет глаза и буквально грудью перекрывает дверь. — Ну, уж нет! Соседа просто так не отпускаем. Тем более помог сегодня, как родной. Люда, это тот парень, о котором я тебе сегодня рассказывал.

Папа с улыбкой смотрит на маму, Дмитрий собирается возразить, а Варя быстро слезает с моих рук и смело подходит к моей племяннице.

— Я – Вая, а ты?

— Доченька, скажи Варе, как тебя зовут, — склоняется к малышке Ксюха.

— Натя.

Все взгляды поворачиваются к девочкам.

— Настюш, покажи Варе свои игрушки.

Настя радостно машет ручкой, Варя ловит ее пухлую ладошку, и малышки быстро улепетывают в комнату, пока Юшков не передумал и не забрал свою дочь.

— Видите? — довольно заявляет папа, хлопая Юшкова по плечу. — Все решено. Детям – игрушки, взрослым – чай. А можно и не чай, а по пять капелек. У меня, кстати, есть домашняя настойка. Вкуснаяяяя, — тянет папа и осторожно подталкивает Дмитрия в сторону кухни.

Дмитрий чуть сжимает губы, бросает на меня короткий взгляд. В нем плещется то ли смущение, то ли тревога.

— Хорошо, — наконец соглашается он. — На пять минут. И только чай, без настоек.

— Чай, так чай! — торжествует папа. — Проходите, проходите!

Через минуту мы снова сидим за столом.

Ну и ситуация, скажу я вам.

Мама, мягко говоря, не в восторге, это заметно по тому, как она шумно перекладывает ложки и зачем-то трет стол салфеткой, хотя он и так блестит.

Тетя Зоя оживленно шепчется с мамой, бросая на Дмитрия то изучающие, то явно недовольные взгляды.

Федя… ну конечно, Федя тоже никуда не делся. Сидит по диагонали от меня, тихий, но внимательный, как притаившийся хищник.

А папа как будто нарочно игнорирует напряжение. Он доволен, сидит во главе стола и сияет.

— Так ты, говоришь, запчасть заказал?

— Да, — спокойно кивает Дмитрий. — У меня знакомый за границей себе заказывал на свою машину, я через него и пробил. Со скидкой в 30% будет.

— Вот это по-нашему! — радуется папа. — А то в магазине заломили цену, будто из золота деталь!

— Сейчас все так, — пожимает плечами Дмитрий. — Людей дурят на ровном месте.

Я слушаю их разговор, наблюдаю за всеми со стороны. Все вроде бы нормально: чай, разговоры, мама с пирогом, Варя смеется где-то в комнате с Настей. Но внутри я ощущаю себя странно.

Неправильно все это.

Федя поглядывает на меня из-под ресниц. Дмитрий тоже стреляет взглядом, только украдкой.

А я сижу с чашкой в руках, и не понимаю, как так получилось, что мы все вдруг собрались за родительским старым кухонным столом с кружевной скатертью.

Папа смеется над очередной шуткой Дмитрия, мама демонстративно молчит, а у меня в голове крутится только одно: интересно, судьба просто издевается или у нее все-таки есть план?

Дима

Ну надо же так влипнуть.

Днем я просто увидел мужика во дворе, он возился с машиной, ругался над капотом тихо, но с забористыми смачными словами. Я не смог пройти мимо и решил ему помочь.

И вот теперь я сижу у него на кухне, ем пирог и пью чай из фарфоровой чашки, в ручку которой даже не пролезает мой палец.

И этот мужчина оказался кем? Правильно! Папа нашей строгой и до мозга костей правильной воспитательницы.

Отец Елизаветы Гаргоновны мужик хороший, с ним легко. Он простой и добрый. Из тех, кто и в дом позовет, и ключи от машины отдаст, если попросишь.

Вот уж точно, не скажешь, что у него дочь такая… колючая.

Мама построже, взглядом прибивает, если что не по ее. Но при этом видно, они любят свою Лизу. Так, как умеют только родители: с тревогой и со своими представлениями о счастье.

Воспитательница наша сидит напротив без строгой прически и без белой блузки. Сейчас она в потертых джинсах и с распущенными волосами, спадающими на лицо.

И выглядит она не как воспитательница, а как студентка, которая забежала домой между парами. Развязная, живая, домашняя. И немного растерянная.

Я встаю со стула, говорю решительно, иначе не отпустят:

— Спасибо вам большое, все было очень вкусно. Нам с Варей пора, завтра в садик. А то у нас воспитательница строгая, будет ругаться, если мы опоздаем.