Я опускаюсь на край кровати. Внутри бурлят паника и счастье вперемешку. Радость, страх, ощущение, что меня сейчас зовут туда, где очень хорошо и очень страшно.

— Дима, — выдыхаю я, — это как-то быстро.

Он протягивает руку и берет мою ладонь.

— Я знаю, поэтому я не тороплю. Просто подумай над моим предложением, но знай, что я очень этого хочу.

Я смотрю на наши переплетенные пальцы и понимаю: уходить сегодня будет особенно трудно.

Я уже почти собрана, когда Дима вдруг говорит, что закажет мне такси, и тянется к телефону.

— Не надо, — бурчу я, застегивая платье. — Я сама закажу себе такси.

— Я знаю, что ты самостоятельная девушка, — перебивает он спокойно. — Но теперь у тебя есть я, так что привыкай.

Он говорит это так, что спорить бессмысленно.

Телефон лежит на тумбочке, экран загорается, а я как раз дотягиваю молнию сбоку, но тут мужские пальцы перехватывают бегунок и с тихим, совершенно наглым удовольствием тянут молнию вниз.

— Юшков, — шиплю я, не оборачиваясь, — хватит баловаться.

— Я не балуюсь, — он подходит ближе, прижимается ко мне всем телом. — Я тебе всего лишь препятствую.

Его ладони скользят по моим бокам, он утыкается носом мне в шею, вдыхает глубоко, а потом целует меня в плечо.

— Ты вообще понимаешь, — шепчет он, — что уходишь от меня, пока я еще не до конца проснулся?

— Я очень хорошо это понимаю, — вздыхаю я и накрываю его руки своими. — Поэтому и ухожу. Иначе мы никуда сегодня не попадем.

Он тихо смеется мне в волосы и все-таки отпускает меня. А потом он осторожно и самостоятельно застегивает молнию на моем платье. Позволяет уйти, но только в этот раз. Чувствую, что в следующий, я так просто отсюда не слиняю.

Такси уже подъехало, мы идем к выходу на цыпочках. Варя спит в своей комнате, и я вдруг ловлю себя на мысли, что в своей голове я прощаюсь с этим утром, как с чем-то очень личным.

— Она тебе не простит, если узнает, что ты сбежала, — шепчет Дима у двери.

Я тянусь и быстро целую его в губы.

— Я украду ее в садике, — игриво отвечаю я. — Моя девочка, никому не отдам.

Он улыбается так, что у меня внутри снова что-то сжимается. Я уже стою на пороге, но не могу сделать этот чертов шаг. Такое ощущение, что я оставляю тут половину себя.

Разве можно так влюбиться? Разве можно настолько сильно раствориться в человеке?

Наши пальцы переплетены, а взгляды не отпускают друг друга ни на миг.

— Напиши мне, когда доедешь до дома.

— Хорошо, — киваю я и все же отпускаю его руку.

Внизу уже ждет такси. Я выхожу из подъезда, поправляю платье, провожу пальцами по волосам, пытаясь хоть немного привести себя в порядок. И в этот момент слышу:

— Ли-и-и-за!

Я закрываю глаза и торможу.

Ну, конечно. Спасибо, злодейка судьба!

Оборачиваюсь и вижу, как от родительского подъезда идет бодрая Ксюха. Она останавливается передо мной и очень внимательно осматривает меня с головы до ног.

— Привет, — говорю я.

— А ты куда это так рано? — прищуривается сестра. — И еще в таком виде?

Ее взгляд все еще блуждает по мне.

— И что ты вообще тут делаешь?

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но она уже все поняла. Ксюха делает шаг ко мне, хватает за руку и наклоняется к моему уху.

— Да ла-а-адно?! — шипит она восторженно. — Ты была с тем красавчиком-спасателем?

Я чувствую, как у меня вспыхивают щеки.

— Ксюх…

— А-а-а, — довольно тянет она. — Я права.

Она отстраняется, сияя, как новогодняя елка.

— Ну ты даешь, сестренка. Молодец. Рассказывай. Как он? У него большой? А в сексе он какой?

— Отстань! — возмущаюсь я, оглядываясь на такси. — Я тебе ничего рассказывать не буду. И мне пора.

Ксюха смеется.

— Ладно, ладно, беги, самая счастливая женщина на планете, — она играет своими бровями, намекая на то, что у меня на лице написано, что эта ночь была самой прекрасной. — Но мне нужны все подробности. Так что сегодня вечером жди меня в гости.

Я делаю шаг к машине, и она шутливо шлепает меня по попе.

— Ксюха!

Мы обе смеемся, как подростки, которых застукали за просмотром журналов 18+.

Я сажусь в такси, машина трогается, а я улыбаюсь так глупо, что даже не пытаюсь это скрыть.

Дима был прав.

Я действительно пахну им.

Лиза

Я сижу на полу в своей комнате, спиной прислонившись к дивану, а рядом елозит Ксюха, которая никак не может усесться. Между нами разбросаны подушки, свернут плед, стоит бутылка красного вина и два бокала, которые мы лениво наполняем «на глаз».

По телевизору идет какая-то мелодрама. Судя по музыке, там уже либо признание, либо измена, либо все сразу. Но мы не смотрим фильм, телевизор просто живет своей жизнью, как фоновый шум.

— Ну, — тянет Ксюха, делая глоток и глядя на меня с прищуром, — давай, рассказывай, Лиза. Я терпела целый день.

— Ты невозможная, — вздыхаю я и подтягиваю колени к груди.

— Зато любопытная и родная, — она улыбается. — У вас с Дмитрием все серьезно?

Я не спешу отвечать. Кручу бокал в руках, наблюдаю, как вино оставляет тонкие дорожки на стекле.

— Он предложил мне переехать к нему, — тихо признаюсь я.

Ксюха замирает, а потом медленно ставит бокал на пол.

— Так, — произносит она уже другим тоном, меняет позу, скрещивая ноги, как йог, — а вот теперь точно все-все мне рассказывай.

— Мне страшно, — честно произношу я. — Не потому что он, это он. А потому что у нас все слишком по-настоящему. У Димы есть прекрасная дочь, Ксюх, и он такой взрослый и опытный. Он не играет, не обещает лишнего, а просто берет и предлагает.

— Это и пугает, — кивает она. — Когда не качели, а дорога.

Мы молчим, каждая варится в своих мыслях. Вино согревает, телевизор что-то там надрывно шепчет о любви до гроба.

— Ты его любишь? — мягко спрашивает Ксюха.

— Мне с ним хорошо и спокойно, — с теплой улыбкой отвечаю я. — Понимаешь? Я не напряженная, не удобная, не «правильная». С ним я такая, какая есть.

— Лиз, я понимаю. Но ты увиливаешь от моего вопроса. Ответ простой: да или нет?

Я поднимаю глаза на сестру, она замерла в ожидании ответа. Прислушиваюсь к себе, к своим внутренним ощущениям, и понимаю, что:

— Да.

Ксюха придвигается ближе и кладет голову мне на плечо, как в детстве, когда мы прятались в комнате, чтобы пошушукаться.

— Тогда это серьезно, — говорит она.

Я улыбаюсь и чувствую, как внутри становится теплее от ее поддержки.

— Маме ты пока не говорила? — как бы между прочим уточняет она.

— Нет, — фыркаю я. — Я еще жить хочу.

Ксюха смеется и обнимает меня за плечи.

— А чего ты боишься? — она поднимает голову и смотрит на меня. — Что тебя там будут любить? Или что ты наконец-то выбрала себя?

Я усмехаюсь.

— Ты как всегда, сразу все в лоб.

— А смысл ходить вокруг да около? — Ксюха тянется и подкладывает под спину подушку. — Ты же не девочка уже. И не живешь с мамой под одной крышей, чтобы отпрашиваться.

— Я знаю… просто…, — я замолкаю, подбирая слова. — Мне важно, чтобы мама от меня не отвернулась. Чтобы не было ее вечного: «я же говорила».

Ксюха закатывает глаза и недовольно цокает.

— Лиза, она в любом случае это скажет. Даже если ты выиграешь «Оскар» или улетишь в космос. Это ее суперспособность.

— Да уж.

И тут Ксюха вдруг резко вскакивает с пола, а подушка под ней улетает в сторону.

— Тогда что тут думать-то, Лиза? — заявляет она, уже шагая к шкафу. — Конечно, переезжай к нему!

— Ксюх, подожди, — тяну я, но она меня, разумеется, не слышит.

Шкаф распахивается с характерным стуком, и сестра замирает, осматривая мои аккуратно развешанные платья, сложенные стопки футболок и джинсов.

— Та-а-ак, — протягивает она с видом опытного стратега. — С чего начнем? Где у тебя чемодан?

— Какой чемодан? — я смеюсь, но внутри все сжимается от ее серьезности. — Ты вообще нормальная?