Я поворачиваюсь к ней и кладу ладони ей на плечи.

— Ты все правильно сделала. Скорая не нужна, — спокойно добавляю я. — Сейчас мы достанем стерку.

Возвращаюсь к дочери и зажимаю Варе одну ноздрю.

— Варя, — строго произношу я, — сморкайся.

Она слегка дует, но ничего не происходит.

— Сильнее, — повторяю уже громче.

Опять чуть-чуть.

Я наклоняюсь ближе, смотрю ей в глаза.

— Дуй, как богатырь. Поняла? Прям сильно-сильно.

Малышка кивает, а потом набирает полные щеки воздуха.

Замирает.

И каааааак дуууунет!

Стерка мгновенно вылетает из носа и шлепается на пол. Варя удивленно моргает, а затем радостно выкрикивает:

— Я богатыль!

Я облегченно выдыхаю, Лиза пытается держать лицо, но ее эмоции все еще скачут, и я вижу, что она на грани того, чтобы заплакать уже просто от облегчения.

— Все хорошо, — мягко произношу я. — Ты молодец, и ты правильно сделала, что сначала позвонила мне.

Она поднимает голову, мы встречаемся взглядами.

— Я думала, у меня сердце остановится.

— У меня тоже когда-то останавливалось, — усмехаюсь я. — Первый раз, когда Варя засунула фасолину в ухо.

Лиза моргает.

— Что?!

— Это дети, Лиза. Они или едят, или вставляют что-то в отверстия, которые для этого не предназначены.

Она сдавленно смеется сквозь слезы. Настя хихикает, Варя гордо вытирает нос рукавом.

Лиза подходит к дивану и хватает Варю за ладошки.

— Варенька, ну как же так? Как ты вообще додумалась до такого?

Моя дочь сияет, как будто ей медаль вручили.

— Мы плевались стелкой, — гордо сообщает малышка, — а потом я захотела плюнуть носом.

Я невольно усмехаюсь. Ну да. Детская логика железобетонная.

— Варь, ты как? — спрашиваю я, наклоняясь.

— Момально, — уверенно сообщает дочь и шмыгает носом.

Я перевожу взгляд на Настю:

— Настюх, а ты как?

— Мально, — такая же серьезная.

— Отлично, — киваю. — Можете и дальше рисовать, только со стеркой больше не балуемся. Договорились?

Две головы синхронно кивают, и девочки тут же бегут к столу. Я осторожно подхватываю Лизу под локоть и веду на кухню.

Ее губы все еще дрожат.

— Прости, Дим, прости, — выдыхает она шумно. — Я… я правда…, — она глотает ком, — я всего на пять минут…

— Лиза, — спокойно перебиваю ее, — уже все хорошо.

— Я… думала, что… Я вообще так растерялась!

— У тебя успокоительное есть?

Она быстро кивает:

— В холодильнике на дверце.

Достаю, наливаю воду, капаю нужное количество. Все автоматически отработанно.

Всовываю стакан Лизе в руки, они дрожат, но она послушно выпивает всю воду. И пока она ставит пустой стакан на стол, я не отхожу от нее.

И в следующую секунду я делаю то, что способно успокоить ее быстрее, я обнимаю ее. Она сначала застывает, а потом обнимает меня в ответ, впиваясь пальцами в мою спину, вжимаясь в меня, как в спасательный круг.

Я утыкаюсь носом в ее мягкие волосы, легкие непроизвольно раскрываются на максимум, поглощая цитрусовый аромат шампуня. Начинаю медленно поглаживать ее по спине.

Мой слух ловит смех девчонок, у них точно все в порядке.

Чувствую, как напряжение уходит из тела Лизы, потом она осторожно поднимает голову, смотрит на меня.

Ресницы влажные, а глаза у нее уставшие и невероятно настоящие.

Я машинально провожу пальцами по ее щеке, большой палец скользит вдоль скулы. У нее нежная кожа, бледность постепенно сменяется румянцем. И от этого простого прикосновения в груди что-то опасно щелкает.

Лиза не отстраняется, наоборот, сама тянется чуть ближе.

Мой взгляд падает на ее губы, и меня накрывает необъяснимая, острая и совершенно лишняя мысль: хочу.

Хочу почувствовать, как они двинутся навстречу.

Хочу узнать, какая она будет: осторожная? Требовательная? Растерянная?

Она тоже смотрит на мои губы, едва заметно сглатывает, но я все замечаю. И между нами будто воздух становится гуще, одно короткое движение, один миллиметр, и все изменится.

Мы оба тянемся друг к другу не спеша, но уже неизбежно.

И в тот момент, когда расстояние становится опасно маленьким, раздается резкий звонок в домофон.

Дима

Лиза почти подпрыгивает на месте и быстро исчезает в коридоре. Я остаюсь в кухне пару секунд, а потом потираю шею и иду в комнату.

Варя сидит на ковре и что-то увлеченно рисует, язычок торчит от концентрации, как у маленького профессора. Настя рядом сопит, перебирает карандаши в поисках нужного цвета.

— Ну что, художницы, — говорю тихо, — что рисуем?

— Мы лисуем насих мам, — объявляет Варя, не поднимая головы.

Бросаю взгляд на рисунок Вари, корявое лицо, желтые волосы, голубые глаза.

И тут из коридора доносится знакомый женский голос. Настя тут же срывается с места и с криком «мама!» бежит в коридор.

Пришла сестра Лизы, я выхожу в коридор.

Лиза стоит у двери, щеки еще залиты румянцем. С Настей в обнимку стоит Ксения, и когда она замечает меня, буквально замирает на секунду. А потом загадочно улыбается. Так, как умеют только близкие люди: многозначительно, с подтекстом, как будто уже все поняла и даже придумала финал.

— Здрасьте, — протягивает она и стреляет взглядом на сестру. — Ладно, не будем вам мешать.

— Добрый вечер, — слегка киваю я.

— И до свидания, — кидает Ксения, целует Лизу в щеку и буквально выпархивает из квартиры вместе с дочкой. — Лиз, я тебе позже позвоню.

Дверь закрывается, а я на автомате кидаю взгляд через плечо. Варя сидит в комнате абсолютно счастливая и увлеченная рисованием. Для счастья ей больше ничего и не надо. Хорошо.

Мы остаемся вдвоем с Лизой в прихожей. Тесное пространство, из трех лампочек горит только одна.

Лиза заметно волнуется. Стоит, чуть прижимая ладони к бедрам, не знает, куда их деть.

— Я ведь так и не поблагодарила тебя, — она делает глубокий вдох и наконец-то решается посмотреть на меня. — За то, что ты решил вопрос с родителями Полякова. Лариса Михайловна сказала, что комиссия в последний момент отказалась приезжать, и мы отделались только устным предупреждением. И что меня не уволят. Спасибо.

— Не за что, — спокойно отвечаю я. — Я сделал то, что должен был.

И это правда. Но она сейчас смотрит на меня, словно я не просто помог ей, а спас ее маленький мир.

Лиза чуть отводит взгляд, потом снова возвращает его ко мне. Я чувствую, как нас снова тянет друг к другу. Кажется, поцелуй неизбежен.

Она прикусывает губу, и я мгновенно думаю, что пора, но вдруг…

Топ-топ-топ!

— Целуйтесь! — раздается веселый смех Вари, которая вылетает из комнаты, размахивая руками. — Я не смотю!

Она торжественно закрывает лицо ладошками. Но пальчики раскрыты веером, подглядывает, конечно. Думает, что это незаметно и сияет.

Лиза прикрывает рот ладонью, чтобы не рассмеяться вслух. Я тоже отворачиваюсь, иначе сорвусь.

— Варя, — говорю я, сдерживая смех, — обувайся, шпион. Домой пора.

— Холосо, — она подходит к своим сандаликам.

Лиза смотрит в пол, но улыбку не может скрыть. Ей эта сцена понравилась, мне тоже.

Но тут она неожиданно тихо говорит:

— Оставайтесь на ужин.

Я озадаченно смотрю на нее.

— Я плов приготовила, — добавляет она. — Вы любите плов?

Прежде чем я успеваю ответить, моя дочь берет все в свои руки.

— Обозяю плов! Лазувайся, папуя! — командует она и спокойно топает в сторону кухни, как будто она у себя дома.

Я невольно улыбаюсь. Лиза чуть прикрывает лицо, видимо, ей неловко за Варину непосредственность, но глаза у нее смеются.

Лиза накрывает на стол, двигается быстрыми и экономными движениями. Варя уже сидит на стуле, болтает ногами, глядя на плов как на волшебство.

Я сажусь, Лиза напротив. Варя между нами, как мост.

— Спасибо за ужин, — говорю я. — А то я ничего не успел дома приготовить.