Я только хочу сделать шаг вперед и сказать, чтобы она обращалась с Варей осторожнее, но дверь мгновенно захлопывается прямо перед моим носом.

Меня как будто выключили, я стою на лестничной клетке и дышу рвано. Только дышать больно, словно кто-то сжал тисками мою грудную клетку.

Резко становится холодно, хотя на мне теплый кардиган. Больше мне здесь делать нечего. Спускаться по лестнице тяжело, ноги ватные. На улице ветер цепляет волосы, хочется спрятаться или вообще исчезнуть.

Такси приезжает быстро, в машине я смотрю в окно, чтобы не заплакать. Не здесь, не при водителе. Но горячие и тупые слезы все равно подступают, а горло сжимает спазм.

Моя маленькая квартира встречает меня тишиной. И раньше меня это устраивало, сейчас как-то пусто.

Я закрываю дверь, сползаю по ней вниз и только тогда позволяю себе сорваться тихо и без всхлипов.

— Ну ты и дура, — шепчу себе, глотая соленые слезы. — Нарядилась, сюрприз хотела сделать.

Он у себя в квартире с красивой и уверенной Леной, а я в итоге одна дома. Снова одна. И сердце болит так, будто его сжимают.

Боже, какая же я дура!

Он просто просил посидеть с дочкой, выручить. А я накрутила себе невесть что. Целовались? И что?

Я знала, что так может быть. Я сама себе говорила: не вздумай, не привязывайся, не строй ничего. Но все равно поддалась чувствам.

Хочу кричать от боли, но получается только шепот:

— Никогда больше так не делай. Никогда…

В сумке вибрирует мобильный, ни с кем не хочу сейчас разговаривать. Поднимаюсь с пола и топаю в кухню, по пути стираю слезы тыльной стороной ладони.

Я уже была в этой роли. Девочка, которую не выбрали. Больше не хочу. Сегодня я снова вспомнила, каково это.

Ты вроде взрослая, у тебя работа, квартира и уверенность, что боль подростковых разочарований давно позади.

Но нет, она возвращается с ехидным шепотом:

«Снова не тебя».

Ощущение, будто кто-то разом сорвал все твои повзрослевшие слои.

Я понимаю, что Дима мне ничего не обещал, что между нами ничего не было кроме того прекрасного поцелуя. Но все же в глубине души я надеялась, а вдруг?!

Наливаю себе стакан воды, голова начинает раскалываться. Выпиваю таблетку и направляюсь в комнату.

Телефон снова вибрирует, достаю его из сумки. Яркий экран режет глаза.

«Юшков Дмитрий Анатольевич».

— И что вам надо, Дмитрий Анатольевич? — я смотрю на экран, но отвечать не собираюсь. — Попрóсите и завтра с Варей посидеть?

Когда вызов сбрасывается, становится тихо, и я слышу, как быстро стучит мое сердце. Укутываюсь в кардиган. Так странно, как может быть холодно и жарко внутри одновременно?!

Включаю свет и прохожу мимо зеркала в коридоре.

Внутренний голос заставляет остановиться. Лучше бы не смотрела на себя. Глаза красные, нос тоже, волосы растрепаны. И весь мой «легкий нежный образ» превратился в картину «плакала и страдала».

— Красавица, — вздыхаю я. — Прямо мисс вселенная.

Поворачиваю голову, чтобы поправить волосы, но вдруг замираю. Сбоку на шее виднеется маленькая и круглая красная точка. А ниже еще одна.

Мозг врубает панику на полный звук.

Нет-нет-нет! Этого не может быть!

— Я же болела, — шепчу в отражение. — Я же в детстве болела.

Пытаюсь проморгаться, но пятнышки никуда не исчезают.

Я закрываю глаза и облокачиваюсь на стену.

Смешно, да?

Вся драматургия дня и вот финальный штрих. Бонус-уровень. Судьба решила не только сердце на прочность проверить, но и иммунитет?!

Телефон, лежащий рядом с зеркалом, снова оживает. Я сбрасываю звонок и вообще выключаю мобильный.

Кажется, у меня уже поднимается температура.

***********

Дорогие читатели, спасибо, что остались со мной!

Ваши комментарии как всегда приветствуются, только ОГРОМНАЯ просьба: без спойлеров)))) МЫ-то с вами знаем, что это была Лена, и гневно ее ругаем ;)

Лиза

Я вся горю.

Кожа будто натянута, каждая клеточка зудит и ноет. В мышцах слабость, словно кто-то выжал из меня все силы и оставил только мучительную ломку.

Я лежу на диване, завернувшись в плед, как в кокон, и стараюсь уснуть. Не зря советуют переболеть ветрянкой в детстве. В мои двадцать пять у меня целый букет симптомов: озноб, жар, ломота в костях и желание расцарапать собственную кожу.

Зуд особенно сводит с ума. Стиснув зубы и притупив желание почесаться, я утыкаюсь лицом в подушку и недовольно мычу.

На столике рядом стоит чашка с уже холодной заваркой и лежит градусник, который упрямо показывает тридцать девять.

Я закрываю глаза, только бы поскорее уснуть, только бы не чувствовать этот дикий зуд. Но не успеваю я провалиться в забытье, как вдруг раздается звонок в дверь.

— Господи, — шепчу я хрипло, — ну кто там приперся?

Мама уже была с утра, Ксюхе некогда, у нее работа и Настя, которая каким-то волшебным образом не заразилась от Вари.

На ватных ногах я поднимаюсь с дивана, плед сползает на пол, кожа мгновенно покрывается мурашками. В горле першит, мир чуть плывет перед глазами.

Каждый шаг дается с усилием, как будто я иду против урагана.

Мимолетно бросаю на себя взгляд в зеркало. Теперь я божья коровка, только с взлохмаченными волосами и бледной кожей.

Звонок повторяется уже настойчивее.

Чуть ли не шоркая ногами, я дохожу до двери, прижимаюсь лбом к холодному дереву и дышу. Как же хорошо, еще минутку так постою и точно открою.

Слышу тихий стук.

Да кто ж там такой неугомонный. Если какой-нибудь соц.опрос или проверка счетчиков, я пошлю их в далекое пешее, честное слово!

Тяжело вздыхаю и смотрю в глазок, мгновенно у меня перехватывает дыхание и хочется отскочить назад.

В подъезде стоит Дима. Сердце начинает взволнованно ускоряться. Чувствую, как усиливается жар то ли от болезни, то ли от того, что Юшков находится по ту сторону двери.

Я машинально трогаю щеку и вляпываюсь пальцем в мазь.

Нет, он не должен видеть меня в таком виде, пусть уходит.

Я не двигаюсь. Может, если просто стоять, он подумает, что меня нет дома?!

Прекрасный план, но Дима снова звонит и настойчивее тарабанит в дверь.

— Лиза, я знаю, что ты дома. Открывай.

Нет, не открою. Меня нет дома.

— Лиза, — его голос становится тверже, — я видел, что у тебя в окне горит свет. Зачем прячешься от меня?

Мысленно чертыхаюсь про себя, наклоняюсь к двери и тихо произношу:

— Уходи, Дима.

— Нет, мы должны поговорить.

— Нам не о чем разговаривать, — выдавливаю я. — Просто уходи.

— Лиза, открой. Или я вызову своих ребят, и они выпилят твою дверь.

Я поднимаю глаза к потолку, моргаю, потому что слезы уже катятся сами по себе.

— Ты не посмеешь.

— Проверим?

— Не надо трогать мою дверь, — тихо произношу я. — Я плохо себя чувствую и не хочу никого видеть.

«Тебя тем более» - хочется добавить мне.

— Я знаю. Я был сегодня в садике, мне сказали, что ты на больничном. Что случилось?

— Простыла.

— Тогда открой.

— Нет.

— Я не уйду, — упрямо отвечает он. — Вот уже достаю телефон и звоню Грише, он вышлет бригаду. Раскурочат они тебе полстены…

Я резко выдыхаю и чуть приоткрываю дверь, совсем немного, чтобы только выглянуть в узкий проем.

— Никому не звони, — хмурюсь я.

Он внимательно осматривает меня.

— Привет, божья коровка. Ветрянка? — улыбается он.

И от его очаровательной улыбки у меня внутри все сжимается в узелок.

— Нет, чума. Так что уходи, — я стараюсь держать себя в руках.

Дима уверенно шагает вперед, осторожно приоткрывая дверь и нагло вторгаясь в мою квартиру.

— Я тебя не приглашала, — недовольно бурчу я и обнимаю себя руками, чтобы спрятаться от его пронзительного взгляда.

— Лиза, я – спасатель, и если человек в беде, я должен ему помочь. А я вижу, что ветрянкой ты заразилась от моей дочери, так что после такого я обязан…, — он делает паузу, в глазах скачут смешинки, — тебя вылечить.