— Ого, — она округляет глаза, — что с тобой случилось? Ты где лужу нашла? Дождь был два дня назад.

— Как это где? Та самая лужа на Чехова, — бурчу я, глядя на ее сияющую физиономию. — Когда-нибудь там сделают нормальный асфальт? Чтобы вода не скапливалась у бордюра? Сколько лет…

Я тихо возмущаюсь, а потом указываю ладонью на чужую обувь.

— Ксюх, это чьи?

— Сейчас сама все увидишь, — произносит она с загадочной интонацией.

— Прекрасно, — вздыхаю я. — Только сначала я переоденусь. Надеюсь, мама не выкинула мои старые вещи?

Не успеваю сделать и шаг, как в прихожую влетает маленький вихрь по имени Настя. Светловолосый, звонкий и весь в розовом. Племяшка с разбега врезается мне в ноги, обнимает за колени.

— Настюшка моя! — я сразу присаживаюсь и аккуратно прижимаю малышку к себе.

От нее пахнет детским шампунем.

— Ну-ка, покажи, как ты выросла, — целую ее в макушку. — О, да ты скоро нас с мамой перегонишь.

Настя хихикает и кладет ладошки мне на щеки. Я их надуваю, маленькие ладошки шлепают меня, и весь воздух смешно вырывается из моего рта. Малышка смеется, и в этот момент из кухни появляется мама.

— Господи, Лиза! — она останавливается в дверях, глаза округляются. — Что с тобой?

— Мам, все нормально, — я цокаю и киваю в сторону комнаты. — Я сейчас переоденусь.

— Только не оставляй следов в коридоре! — тут же восклицает мама, но я уже направляюсь к нашей старой комнате.

Пока иду, не дает покоя мысль: кто это у нас в гостях? Мама сказала, что будет обычный семейный ужин. Но сердце чует неладное.

На самой верхней полке шкафа нахожу кофту. Потом достаю джинсы с потертостями, в которых я когда-то ходила на педпрактику и чувствовала себя свободным человеком, еще не обремененным ипотекой, взрослыми проблемами и родительскими ужинами по расписанию.

Смотрю в зеркало на дверце шкафа. Нормально. Можно идти в бой.

Из кухни доносится мамин смех, Ксюша что-то рассказывает, и я машинально втягиваю плечи. Пересекаю порог и сразу замираю.

За столом, как на семейном совете, сидят папа, мама, тетя Зоя и… Кажется, мужчину зовут Федор?!

— Лизочка! — мама широко улыбается и стучит ладонью по соседнему стулу. — Иди к нам! Узнаешь? Это же Федя, сын Зои!

Федя поднимает голову и вежливо улыбается. И все бы ничего, если бы не его усы…

Боже.

Усы.

Такие… гусарские. Густые под носом, аккуратно подстриженные, но с закрученными концами. Как будто он каждое утро их укладывает, глядя в зеркало и напевая: «Эх, яблочко, да на тарелочке…».

Я не могу отвести взгляд, усы живут своей жизнью. Кажется, если он моргнет, они поведут хоровод.

— Здравствуйте, — я стараюсь казаться спокойной.

Федя поднимается.

— Очень приятно познакомиться с вами лично, Елизавета, — говорит он с серьезностью человека, подающего рапорт.

Он протягивает руку, и я, конечно же, жму ее, потому что мама смотрит так, будто если я этого не сделаю, она тут же начнет читать молитву за мое женское счастье.

— Взаимно, — выдавливаю я, бросая взгляд на маму.

Она сияет. Тетя Зоя тоже улыбается, и обе явно ждут, что сейчас мы с Федей начнем смеяться, находить общие интересы и влюбляться до конца вечера.

Ага, держите карман шире.

Я сажусь, осматриваю блюда на столе, но взгляд снова цепляется за эти проклятые усы.

Кажется, я слышу, как мама мысленно шепчет: «Лиза, только не порть все своим сарказмом!».

Но, клянусь, это сложно.

Особенно, когда мужчина напротив так гордо закручивает концы своих усов, будто готов вызвать кого-то на дуэль за мою честь.

Лиза

Семейный ужин ужасен. Только то, что мама приготовила мой любимый салат оливье, спасает всю патовую ситуацию.

Мама с тетей Зоей обсуждают погоду и у кого что крутит на магнитные бури, папа то и дело недоверчиво косится на Федю. А тот в свою очередь еще немного и у меня на лбу дырку прожжет. Я иногда поднимаю на него робкий взгляд, улыбаюсь, но дольше пары секунд смотреть на мужчину не могу.

Пытаюсь наколоть горошек на вилку, как Ксюша, хитро щурясь, облокачивается на стол и спрашивает:

— Федор, а вы кем работаете?

Он кладет нож с вилкой на тарелку, выпрямляется и спокойно отвечает:

— Я барбер.

Мама кивает, делая вид, что поняла профессию Феди. А вот папа…

— Кто? — он морщит лоб. — Это кто такой?

Я сжимаю губы, чтобы не улыбнуться. Ксюша уже тихо хихикает, пиная ногой меня под столом.

Федор не теряется, отвечает серьезно и почти торжественно:

— Я стригу, брею и ухаживаю за бородами.

Папа смотрит на него подозрительно.

— Так ты парикмахер?

— Мужской мастер, — уточняет Федя с достоинством, поправляя усы (вот честно, кажется, они сейчас взлетят!). — Я работаю в собственной студии.

— А-а-а-а, — протягивает папа, но по его лицу видно, что он все еще не понял, зачем для этого дела слово иностранное придумывать.

Мы с Ксюхой переглядываемся. Она закатывает глаза и чуть прикусывает губу, чтобы не расхохотаться.

А я мысленно аплодирую Феде, он держится молодцом. Любой другой уже бы вспотел под прицелом взгляда моего отца.

Я пытаюсь сосредоточиться на разговоре, мама уже с восторгом обсуждает цены на торты с тетей Зоей, папа рассуждает, что «барбершопы» - это заграница какая-то. Я киваю, доедаю свой салат и считаю секунды до побега.

И вдруг я ощущаю, как кто-то мягко касается моей ноги под столом. Я вздрагиваю и бросаю быстрый взгляд на Ксюху. Сестра спокойно жует бутерброд с красной рыбой, даже бровью не ведет.

Ладно, может, случайно задела…

Но тут Ксюха встает, тянется к пиале с оливками, а поглаживания никуда не исчезают. У меня по спине ползут мурашки. Медленно поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Федором. Он загадочно улыбается.

Он что, серьезно?!

Я судорожно придвигаю ногу под стул, стараюсь сделать это максимально незаметно.

Папа как раз рассуждает про молодежь:

— У нас раньше мужчины сами брились дома. А сейчас – барберы! Тьфу ты…

Федор спокойно кивает папе, делает вид, что слушает. А у меня в голове только одно: если он еще раз двинется в мою сторону, я воткну вилку в его модные усы.

Но я держусь. Потому что приличные девушки не устраивают истерику за ужином. Даже если какой-то барбер решил, что у него под столом «все включено».

— Так! Пора пить чай, — бодро говорит мама. — Лиза помоги мне достать сервиз в зале.

Я с облегчением встаю.

— Я с вами, — вскакивает сестра и берет меня под руку, мы следуем за мамой в зал.

Мама открывает стеклянный шкаф, в котором стоит тот самый «особенный сервиз» из серии «для гостей, которые достойны фарфора».

Ксюша помогает подавать блюдца, мама встает ко мне вплотную и шепчет:

— Лиза, ну что? Как тебе Федя?

Я только приоткрываю рот, чтобы ответить, но мама идет в наступление.

— Хороший парень, воспитанный, с чувством юмора. Свой бизнес! Не сидит без дела.

Ксюха, конечно, не упускает шанс вставить реплику:

— Главное, аккуратный! Как защекочет тебя своими усищами, — она смешно двигает губами.

Я тихо-тихо смеюсь, чтобы не спалиться.

— Ксюх, ты ненормальная, — шепчу сестре, пока она хихикает мне в плечо.

— Ну а что? Усы с характером, не мужчина, а тараканище.

Мы обе прыскаем со смеха, а мама толкает нас ладонями, изображая строгость:

— Девочки, как не стыдно!

Я выдыхаю и вдруг сама становлюсь серьезной.

— А тебе, мама, не стыдно заниматься сводничеством?

Мама чуть округляет глаза:

— Я? Занимаюсь сводничеством? Лиза, ты что такое говоришь! Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

— Мне не нужны сейчас отношения, — отвечаю я тихо. — Да и ты видела его усы? Он ими будет заниматься, а не нашими детьми. Все будут бегать обкаканные, зато папа с усами.

Ксюха скрывает смех в моем плече.

— Ничего подобного, — шипит мама. — Это все после него, да?