Врач жмет руку на прощание, что-то желает, а я уже не слушаю его, мне хочется домой. На улице сегодня ярко, несмотря на осень, солнце бьет в глаза, и я на секунду прищуриваюсь. Но только спускаюсь со ступеней, как торможу.

На парковке стоит моя машина. Чистая, собранная, блестящая, будто только что из салона. Ни вмятины, ни царапины, даже фары отполированы. Я моргаю, потому что мозг не сразу принимает картинку.

А потом я вижу Серегу. Он стоит, опираясь задницей на мой капот, руки в карманах, довольный, как кот, который украл сметану и не был пойман. В той самой позе, которая означает: да, это я, и да, можешь не благодарить, но ты все равно будешь.

— Я не понял?! — тяну я, подходя ближе.

Сергей усмехается, отталкивается от капота и делает шаг мне навстречу.

— Пока ты наминал бока на больничной койке, — говорит он лениво, — я поторопил знакомых ребят. Ничего сверхъестественного, просто чуть ускорил процесс.

Я обхожу машину, трогаю дверь, проверяю, настоящая ли. Настоящая и целая.

— Спасибо, брат, — говорю я и крепко сжимаю его плечо. — Выручил.

— А ты сомневался? — фыркает он. — Вопрос в другом.

Он прищуривается и внимательно смотрит мне в лицо.

— Страха за руль прыгнуть нет?

Я даже не думаю.

— Нет, конечно.

Потому что страх остался там, в палате, в ту секунду, когда я понял, что жив. Все остальное – ерунда.

Мы садимся в машину, я, естественно, за руль. Руки ложатся на него так привычно, будто и не было перерыва. Завожу двигатель, он урчит ровно, уверенно, как надо.

— Домой? — спрашивает Серега, пристегиваясь.

— Домой, — отвечаю я и выруливаю с парковки.

Машина идет мягко, как новая, хотя, по сути, ею и стала. За окном обычный город: светофоры, люди, чьи-то жизни, в которые я сегодня не вмешиваюсь. И впервые за долгое время мне не нужно никуда бежать.

— Слышал, что теща твоя приезжала, — бросает Сергей, не отрывая взгляда от дороги.

Я усмехаюсь.

— Приезжала. Даже у меня в больнице успела побывать вместе с Лизой и Варей.

— Ну и как? Заценила она твою женщину?

Я пожимаю плечами.

— Вообще похрен, если честно. Главное, что я ее люблю. И Варя.

Сергей косится на меня и криво улыбается.

— Вот это ты попал, братишка.

— С такой, как Лиза, это было не сложно.

Он кивает и больше меня не подкалывает.

— А чего они не приехали сегодня? — спустя минуту спрашивает Сергей.

— Я запретил Лизе приезжать, — я внимательно смотрю за светофорами. — Она и так все пороги там сбила. Я сказал, что ты меня заберешь, а они пусть дома ждут.

— Сюрприз, значит, готовят для папки, — усмехается брат.

Я представляю, как открываю дверь, как пахнет едой, не ресторанной, а нормальной, домашней. Как Варя выбегает со своими прыгучими кудряшками и виснет на мне. Как Лиза сначала просто смотрит, а потом подходит и уверенно обнимает, как умеет только она.

И я прекрасно знаю, что будет вечером.

Варя уснет в своей комнате с зайцами и звездами на обоях, раскинув руки, как маленькая победительница мира. А Лиза после тихой и нежной ласки уснет у меня на груди, слушая мое умиротворенное сердцебиение.

И мне больше ничего не нужно.

Машина медленно вкатывается во двор, привычный поворот, знакомые окна.

— Лена, кстати, приходила, — бросаю я как бы между делом, глядя вперед, и разыскивая свободное парковочной место.

Сергей в этот момент пьет воду из бутылки и чуть не давится.

— Чего? — кашляет он. — Зачем?

— С мировой, — пожимаю плечами. — Пришла без истерик и без намеков, тихая, как мышь.

Сергей закручивает крышку бутылки, все еще кашляя.

— Ну да. Это ей, стопудово, мать вставила по первое число. Чтоб не лезла к вам.

— Может быть, — спокойно отвечаю я. — Главное, что она правильно поняла мой посыл. Этого достаточно.

— Лизе об этом рассказал?

— Нет. Не хочу ее лишний раз тревожить. Тем более все решилось мирно.

Я глушу двигатель, выхожу из машины. Тело ведет себя послушно, ничего не ноет, не тянет. Поднимаемся с Серегой по лестнице, пока прокручиваю ключ в замочной скважине, слышу быстрый топот маленьких ножек.

Дверь распахивается, и в меня буквально влетает Варя.

— Папу-у-у-я! — визжит она и крепко обнимает меня.

Я сгибаюсь, подхватываю ее на руки, утыкаюсь носом в мягкую пухлую щечку.

— Привет, Варварёнок, — шепчу я.

Она улыбается, цепляется за мою шею, что-то тараторит, и я не улавливаю половину слов, потому что в этот момент вижу Лизу.

Она стоит в коридоре, в домашних штанах и футболке, волосы собраны в пучок, глаза блестят. Не бежит, не суетится, и улыбается так, что мне хочется остановить время.

Но все же Лиза подходит ближе, осторожно обнимает меня, и Варя тут же хватается и за нее.

— Все в сболе! — довольно произносит дочь.

— Наконец-то ты дома, — тихо вздыхает Лиза и прикрывает глаза на пару секунд, когда Варя нас сближает еще сильнее.

Сергей прокашливается за спиной.

— Ладно, я доставил вашего отца семейства в целости и сохранности, — бурчит он. — Теперь мне пора. А у вас семейная идиллия, все дела.

— Оставайся на обед, — предлагает ему Лиза.

— Спасибо, но мне на службу надо.

Лиза забирает Варю и идет на кухню. Дочка пытается сказать шепотом, что «папуя не догадываеца о сюлплизе». Но ее звонки голосок отчетливо слышат все.

— Какая служба? Ты же сегодня выходной.

Серега недовольно цокает.

— Да полкан вызывает. Все при встрече.

Я понимающе киваю, работа у брата такая. Мы пожимаем руки и Серега уходит.

Я немного зависаю в прихожей, оглядываюсь. Ощущение, что аккуратные туфельки Лизы всегда тут стояли, а дождевик Вари – висел на вешалке. Мы быстро обжились в новой квартире, а с появлением Лизы, она стала еще уютнее.

— Папуя! Мы тебя здем!

— Иду, только руки помою.

— Сколее! А то я съем весь толт!

— Варя, торт и был нашим сюрпризом, — тихо возмущается Лиза.

— А, дя?!

Я посмеиваюсь себе под нос и направляюсь в ванную.

Дом – это не стены. Дом – это когда тебя ждут и когда ты нужен.

И я, черт возьми, впервые настолько счастлив.

Лиза

Я прихожу домой поздно и очень уставшая.

Зима сегодня особенно неприятная: снег цепляется за сапоги, холод пробирается под пуховик, а в голове крутится только желание снять все лишнее и упасть.

Я тихо закрываю за собой дверь, ставлю сумку на тумбочку и медленно стаскиваю зимние сапоги. Пальцы ноют, спина гудит, день выдался каким-то сумасшедшим: целый день на ногах, дети, шум, пока одних оденешь на прогулку, другие уже разбежались по группе, варежки, каши, слезы, смех.

Дом встречает теплом и подозрительной тишиной. Я уже хочу окликнуть Диму, как из кухни доносится детский заговорщический шепот:

— Тисе, папуя.

А в ответ я слышу низкий и приглушенный голос Димы:

— Я тихо. Ты смотри, не выдай нас.

Я замираю с одним сапогом в руке.

Что за заговор?

Я медленно, почти крадучись иду по коридору. Сердце вдруг начинает биться быстрее от странного предвкушения. Как будто я что-то важное сейчас увижу, и это обязательно мне понравится.

Я заглядываю на кухню, и моя челюсть чуть не пикирует на пол.

На столе – белая скатерть, свечи, уже зажженные, теплый живой свет дрожит на стенах. Рядом в вазе стоят мои любимые розы, без всякой вычурности.

Мои Юшковы приготовили самый настоящий домашний ужин. Нет, Дима не раз баловал нас своими кулинарными блюдами. Даже вынуждена признаться, что в какой-то степени он готовит даже лучше, чем я. Но такой праздничной атмосферы у нас еще не было.

Варя стоит на стуле в своем фартучке, прижав ладошки к щечкам, и улыбается:

— Ма-му-я! Сюлплиз!

— Ого! Какая красота!

Я смотрю на улыбающегося Диму. В его взгляде столько тепла, что у меня перехватывает дыхание. Он подходит ко мне, осторожно обнимает меня и мгновенно согревает своим горячим телом.