Все близится к самому пикантному, к самому горячему и желанному моменту.

Дима останавливается в спальне, соединяет наши лбы.

— Лиза, — выдыхает он хрипло, — я хочу тебя.

Я чуть отстраняюсь и смотрю на него снизу вверх.

— Но если ты не готова, только скажи.

Я прикасаюсь пальцами к его губам, прерывая речь.

— Я готова. И я тоже хочу этого.

Дима закрывает глаза на секунду, а потом снова смотрит на меня. От его взгляда хочется растаять, хочется раствориться в его крепких объятиях, хочется чувствовать тепло его рельефного тела.

Он осторожно проводит пальцами по моей щеке, по линии шеи, и этого прикосновения достаточно, чтобы все внутри меня вспыхнуло.

Мы снова сливаемся в поцелуе, он голодный и уже совсем не сдержанный. Его руки обнимают меня, вжимая в стальное тело, пряча меня от всего мира. Мои пальцы порхают по воротнику рубашки, скользят по его крепкой шее и зарываются в жесткие волоски на макушке.

Дима слегка приседает и подхватывает меня под бедра. Платье задирается, но позволяет мне обвить его торс ногами. Ощущаю, как его пальцы скользят по моей коже.

А потом он подходит к кровати и бережно опускает меня на нее.

Лиза

Дима следом же склоняется надо мной, и в его взгляде столько трепета, что сердце у меня сжимается в комочек счастья. На меня никто не смотрел с таким желанием.

В комнате стоит полумрак, но здесь ровно столько света, чтобы видеть очертания его плеч, его спокойную силу, его темные глаза, в которых я растворяюсь без остатка.

Он касается моих губ мягким и осторожным поцелуем. Но за этой осторожностью я чувствую напряжение, в нем плещется пока еще удерживаемая волна. Моя ладонь ложится ему на щеку, на мягкую щетину, и он чуть поворачивает голову, чтобы поцеловать мои пальцы. Он делает это так медленно, что у меня перехватывает дыхание.

Одной рукой он упирается в матрас, а второй тянется к моим плечам, он подхватывает лямку платья. Едва ощутимые касания скользят по коже, оставляя за собой горячие следы. Его уверенные и уважительные пальцы освобождают мое плечо, затем второе.

Он словно запоминает каждую линию, каждую точку света на моей коже.

Я тянусь к его рубашке, цепляюсь за пуговицы, и он накрывает мои руки своими, словно говорит: я здесь, со мной можно не спешить.

Затем я все же расстегиваю первую пуговицу, вторую, рубашка поддается, открывая грудь, которую я уже успела выучить на ощупь. Дима замирает, когда мои пальцы скользят выше, по ключице, а затем к шее.

Он выдыхает так низко, что этот звук проходит по мне дрожью.

Поцелуи становятся глубже и медленнее. Его ладонь ложится на мое бедро, скользит вверх, подбираясь к тонкому кружеву. Вторая зарывается в мои распущенные волосы, и от этого прикосновения я тихо стону ему в губы.

Мир растворяется. Остаются только его руки, его дыхание, его голос, шепчущий мое имя с нескрываемым желанием.

Он укрывает меня своим теплом, своей силой, своей любовно-сдержанной нежностью, которой я не знала раньше. Каждое его движение осмысленное и бережное, будто он берет меня не только телом, но и своей душой, осторожно, почтительно, будто держит хрупкий хрусталь в ладонях.

И когда наши дыхания смешиваются, когда поцелуи становятся жарче и глубже, когда все вокруг тонет в мягкой темноте и белом шуме сердца, я понимаю, что это не просто страсть.

Это долгожданное единение, которое было неизбежно с того самого дня, когда он впервые появился на моем пороге в своей безумно сексуальной форме.

Дима медленно стягивает с меня платье, прохлада воздуха скользит по разгоряченной коже, отчего мое тело покрывается мурашками. Он с горящим взглядом смотрит на мою грудь, а потом наклоняется и вбирает в горячий рот твердый сосок.

Я пытаюсь сдержать стон, прикусывая губу. Его влажный язык скользит по ареолу, ровно по контуру. А потом он обхватывает ладонями мою грудь и сжимает ее.

Бедром я ощущаю, как натягиваются его штаны в области паха. Дрожащими пальцами я хватаю ворот рубашки и стягиваю ее с его широких и рельефных плеч. Кончиками я скольжу по стальной груди, по жестким темным волоскам и опускаюсь ниже, останавливаясь на бляшке ремня.

Мое дыхание учащается, когда он ведет кончиком шершавого языка по моей ключице, когда слегка прикусывает тонкую кожу у основания шеи, когда его большой палец играется с моим соском. Он массирует его, а потом сжимает его и немного оттягивает.

— Ах, — срывается с моих пересохших губ.

И Дима сразу же впивается в них, сплетая наши языки.

— Ты прекрасна, — шепчет он мне в губы, а потом отрывается от меня и выпрямляется.

Я остаюсь лежать на спине, ощущая, как между ног уже пылает пожар. Мне хочется свести бедра, сжать их, чтобы хоть чуть ослабить сладкое напряжение, что терзает мои нервные окончания.

Дима резкими и уверенными движениями расстегивает свой ремень, затем пуговицу и молнию. Его красивые пальцы медленно тянут язычок вниз, и я пялюсь на него, как завороженная.

И когда он оказывается совсем голым, я забываю, как дышать. Передо мной стоит самый настоящий Аполлон. Его тело – само совершенство, каждая мышца проработана, каждый мускул имеет соблазнительные очертания. Особенно те, косые, на животе. Которые спускаются вниз, к внушительному размеру.

Дима достает из тумбочки блестящий квадратик, мне до изнеможения стыдно наблюдать за ним, но я не могу отвести взгляда. Он быстро раскатывает тонкий латекс по твердому стволу, и упирается руками в матрас.

Кончиком носа он прикасается к моей коленке, и, закрыв глаза, он глубоко вдыхает мой аромат. И до безумной пытки для меня поднимается выше и выше.

— Ты с ума меня сводишь, твой запах, как самый настоящий дурман, — хрипит он. — И я реально умру, Лиза, если не попробую тебя на вкус. Я безумно этого хочу.

Я приподнимаюсь на локтях, растерянно глядя на него.

Он же будет делать то, о чем я думаю? Да?

О, Боже! У меня горят не только щеки, но и уши.

Дима

Я смотрю на озадаченную Лизу и тихо усмехаюсь.

Смущенная, растрепанная и такая ароматная, что мне хочется съесть ее, как самую вкусную конфету в мире.

Да, моя сладкая, я буду делать с тобой именно то, о чем ты сейчас думаешь.

Я долго ждал этой ночи. С титаническим усилием я сохранял спокойствие, глядя на твои пухлые губы. С невероятной выдержкой держал свои руки при себе, когда хотелось заключить тебя в свои объятия и ласкать, ощущая твою дрожь.

Я и не представлял, что у меня такая огромная сила воли. Но вот ты рядом, все так, как я и хотел. Твои стройные ножки слегка разведены, по нежной коже бегут мурашки от моих прикосновений. Горошинки на упругой груди становятся все тверже. Все твое тело трепещет от предвкушения нашей страсти.

И я, блядь, видит бог, покажу тебе сегодня космос со всеми его бесчисленными звездами.

Я покрываю мягкими поцелуями внутреннюю часть ее бедра. Лиза вздрагивает, но продолжает наблюдать за мной из-под опущенных пушистых ресниц. Даже отсюда я вижу, как они дрожат.

Когда я подбираюсь к самому сокровенному, пока еще спрятанному от меня тонким черным кружевом, она на микросекунду хочет свести свои ноги.

Нет, моя милая Елизавета Олеговна, я не позволю тебе этого сделать.

Целую лобок сквозь трусики, опускаюсь ниже, ощущая, насколько она уже возбуждена. Неторопливо поддеваю ткань и спускаю ее по гладким ногам.

У меня сердце замирает, когда я вижу ее прелестную розовую киску, мерцающую влагу, нежные половые губы.

Ну и выдержка у меня. А ведь я вообще забыл, когда в последний раз у меня был секс.

Еще немного и я лопну от перевозбуждения, но все же я не тороплюсь. Я знаю, что получу, когда мой член войдет в нее. И это неистовое предвкушение все еще держит меня на плаву.

Касаюсь языком набухшего узелка, Лиза стонет, и это для меня лучшая награда. Слышать, как ей хорошо – безумное удовольствие.