Слова возникли передо мной, будто впечатывались в пространство:

"Придёт та, в чьей крови соединятся утраченные и чужие.

Та, чьё сердце примет многих, и чья тень поведёт за собой новых.

И роды, что враждовали, станут одной семьёй.

И мужья её будут множиться, как сёстры её богини.

Но только за пределами их дома обретёт она полноту круга."

Я смотрела в свет и чувствовала, как дрожит внутри меня что-то древнее, как будто это пророчество открыло дверь в ту часть моей сущности, что спала.

— Значит, мне придётся… выйти замуж ещё? — выдохнула я.

— Да, дитя. Двоих ты приняла. Но двоих — это начало. — Жрица опустилась рядом со мной, её рука коснулась моей — осторожно. — Ты уже чувствуешь перемены. Раздражительность. Вспышки гнева. Тягу к решению. Это твоя кровь, впитавшая магию многих родов, ищет баланс.

— Я теряю себя, — прошептала я. — Я… не хотела такой жизни.

— Но ты родилась для неё. А значит, ты выживешь. Мы обучим тебя. И с тобой будет Куратория — Лайя, женщина моего рода, моя младшая сестра по духу. Она станет твоими глазами и руками, пока ты не научишься пользоваться собственными.

Она хлопнула в ладони, и из затенённого коридора вышла женщина в одежде тонкого серебряного шелка, с золотым ожерельем-блокатором эмоций — признак учительницы. Глаза у неё были цвета раннего чая, кожа — матовая, безупречно гладкая, движения — мягкие, точно кошачьи.

— Лайя, это Лариса. С сегодняшнего дня — твоя подопечная. Помоги ей не сойти с ума.

— Это всегда возможно, — склонила голову Лайя и, подойдя ко мне, аккуратно взяла мою руку. — У тебя очень чистая энергия, как у нерождённой… это редкость.

Я не знала, как реагировать. Всё было слишком быстро.

Но её голос…

Он был как лекарство.

* * *

Мой дом — временное жилище, пока я «не окрепну», как сказала жрица. Оно было встроено прямо в живой склон горы. Снаружи — как причудливый выступ с туманной лозой. Внутри — настоящее чудо.

Комнаты росли вместе со мной. Буквально. Каждый раз, когда я проходила мимо определённого поворота, появлялась новая ниша, или арка, или зеркало. Воздух — наполненный магией. Освещение — живыми светляками, реагирующими на настроение. В спальне — ложа, сотканная из облачного мха, с плотной основой и ароматом лаванды.

В центре жилища — артефактный купол, через который я могла проецировать любые изображения — от звёзд до иллюзий воспоминаний. Именно там я впервые плакала. Не от страха. От переизбытка чувств.

— Ты можешь жить здесь не более десяти дней, — предупредила Лайя, наливая мне чаеобразный напиток. — Потом — или построишь, или приобретёшь своё. У тебя уже есть родовые ресурсы. Всё, что принадлежит твоим мужчинам… теперь числится на твоём браслете.

Я взглянула на свой платиново-лунный браслет, в котором когда-то был рабский идентификатор. Теперь — паспорт, портальный ключ, банковский модуль, генетический код. Я могла ощущать силу каждого из мужчин, которых приняла. Это… пугало. Но и манило.

— А гарем? — осторожно спросила я.

— Он появится, если ты не примешь новых мужчин в сердце, — мягко ответила Лайя. — Женщине нельзя оставаться с двумя. Пророчество требует большего. У королевы — сотни. У моей матери — семеро. У тебя будет столько, сколько выдержишь. Но их нужно найти. Здесь, на этой планете, судьба закончилась. Тебе придётся отправиться в иные системы.

— Я ещё не готова, — честно сказала я.

— Поэтому я и буду рядом, — улыбнулась она. — Учим плавать не тогда, когда ребёнок идёт ко дну, а когда в воде — только рябь. Мы начнём с медитаций. С центрирования. С баланса агрессии.

— Она… правда во мне? — кивнула я на себя. — Эта ярость, сила, вспышки…

— Ты носишь в себе гены бойцов, магов, эмпатов, драконов, синтетов, даже элементалей. Ты — мост. Ты не можешь быть обычной. Но ты можешь быть цельной.

Она накрыла мои пальцы своими.

— Позволь себе жить заново. И я помогу тебе пройти этот путь. С достоинством. И с удовольствием.

Я впервые улыбнулась. Настояще. От сердца.

А Барсик, свернувшись на подоконнике, мурлыкал так, словно знал:

всё только начинается.

И самое интересное ещё впереди.

В святилище Совета рода воздух был вязким от магии и притворных улыбок. Потолки — высокие, прозрачные, за ними плавала сама реальность, закрученная в медленные узоры силы. Рядом с троном жрицы-матери располагался полукруг из трибун — места для старших женщин рода, а позади них, в тени, стояли мужчины: красивейшие, сильные, умные, но — молчащие.

Ларису вывели в центр. Не как пленницу, но как ту, чьё появление предсказано.

На ней была одежда Совета: сшитая из чёрного шёлка с вкраплениями янтаря, рукава — длинные, закрывающие запястья, волосы — собраны в высокий узел, по обычаю рода. Только её ярко-синие глаза сияли свободой.

Жрица восседала в троне из живого дерева, а на лице её была улыбка, которой она не доверяла.

— Лариса Раэль, — прозвучало. — Род признал тебя. Твоя кровь — открыта. Мужья выбраны. Пророчество зазвучало. Теперь — право выбора и право земли.

Женщина с платиновыми косами вышла вперёд. Глава земельного клана.

— Предложены три владения, — произнесла она. — Первая — участок в центре столицы. С выходом к Золотому рынку, рядом с храмом богини.

В проекции вспыхнул образ: роскошный дворец, мостики над потоками воды, купола с магическими зеркалами. Толпы, суета, глубоко урбанизированный оазис.

— Второй участок — побережье Бирюзового океана. Вечнотёплый климат, редкие штормы, редкие вторжения. Уже есть древние сады и резиденция предков.

Образ сменился: блики воды, пальмы, розовый песок. Уединение, утопия… покой.

— Третий участок — граница Сиэй’Варры, земли у Кромки Пустоты. Леса. Реки. Почва плодородна, но рядом — антимагическая зона. Ветры сильные. Неосвоенные земли. Хищники. Стихийные разломы.

Проекция вспыхнула кроваво-золотым: туманные леса, широкие полноводные реки, скалы, и… миражи пустыни, нависающей на горизонте, будто сама смерть.

В зале воцарилась пауза. Все ожидали, что она выберет столицу или океан. Молодой род редко выбирал границу, где магия терялась, где земля дышала тайной и опасностью.

Но Лариса уже знала.

Она вспомнила пророчество.

«Воскресит не только род, но и землю».

И всё в ней откликнулось.

— Я выбираю третью, — спокойно сказала она. — Сиэй’Варру. Лес и реки у границы с Пустотой.

Вздохи.

Шёпоты.

Недоверие.

— Земля проклята! — вспыхнула одна из старших женщин. — Там магия умирает!

— Значит, её нужно воскресить, — спокойно ответила Лариса.

И в эту секунду над ней вспыхнул символ: золотое пламя, сине-серебряный водоворот и тень с крыльями — знак рода, новый, живой.

Совет был вынужден согласиться.

Через мгновение ей выдали артефакт-контракт, в котором активировалась сумма — ритуальное свадебное преданое для основания рода. Приличные финансы. Этого хватило бы на хороший дом. Но на браслете Ларисы уже горели фонтанами ресурсы от принятых мужчин. Это злило некоторых женщин.

Особенно тех, кто уже думал, что избавился от конкуренции.

* * *

Они ждали.

Сговор был прост. Несколько знатных женщин, включая бывшую невесту одного из её мужчин и даже свекровь той самой женщины, придумали план. Раз Лариса выбрала землю у границы с Пустыней, они решили, что влияние антимагии поможет незаметно подбросить ей магическое внушение. Сделать так, чтобы она отказалась от мужчин. Чтобы она впал в сомнение. Ушла. Исчезла.

Ночью, когда Лариса уснула в своих временных покоях, служанка, завербованная одной из заговорщиц, принесла магическую пыль забвения, зачитав формулу ложного внушения: «Они тебе не нужны. Ты — гостья. Не останешься. Не их. Не здесь».