Роды Юли начались под утро.

Дом встретил её теплом и мерцающим светом — артефакт, встроенный в само сердце здания, отреагировал, активировав протокол помощи. Стены стали мягче, полы — теплее, воздух — прозрачнее. Комнаты наполнились приглушённым сиянием.

Юля кричала только один раз.

Затем — дыхание, сжатые пальцы Ла Рисы и горячие ладони брата, державшего её за плечи. Всё прошло, как будто само собой — в магическом коконе безопасности, заботы и нежности.

Ребёнок родился с белыми, как лунный свет, волосами и… крошечными прозрачными крылышками за спиной.

— Это… — прошептала Юля, прижимая мальчика к груди, — фамильяр? Или…

— Это наследник, — тихо сказала Ла Риса, улыбаясь.

Ребёнок глядел на мир широко раскрытыми, серебристыми глазами и молчал. Но Барсик, устроившись на спинке кресла, заурчал, как будто приветствуя нового члена стаи.

* * *

Спустя три дня, когда родильная комната снова стала библиотекой, Ла Риса стояла у водопада.

Перед ней лежали пять яиц. Они мерцали, как драгоценности — изнутри. Одно пульсировало в такт её сердцу. Другое — откликалось на голос. Артефакт шептал ей, что это фамильяры. Для тех, кто достоин. Для её рода.

Она должна была высиживать их.

— Конечно, — пробормотала она с усмешкой. — Почему бы и нет. Я теперь не только леди и мать, но и наседка.

Позади шуршали шаги. Юля подошла с чашкой настоя, уже в легком платье и с сияющими глазами. Она держалась уверенно, спина прямая, лицо спокойное.

— Мальчика зовут Лир, — сказала она. — Гриф настоял. Говорит, во сне ему явился кто-то из рода и произнёс имя.

— Оно ему идёт, — кивнула Ла Риса. — Сильное. Чистое.

Юля присела рядом.

— Мы вырастем здесь детей, Риса. Построим академию. Найдём фамильяров. Выкупим тех, кого сможем. Я никогда не думала, что могу вот так — жить. Жить по-настоящему.

— А ты — будешь частью новой истории.

* * *

На следующий день прибыли бригадиры.

Они прибыли порталом, в сверкающих мантиях с техномагическими вставками. У каждого — свои магические инструменты, артефакты, личные духи-хранители.

Ла Риса провела их к южной границе владений, где пустыня уже начинала расцветать, напитанная магией третьего мужа. Земля здесь дышала, трава пробивалась сквозь песок, и даже воздух стал мягче.

— Мы хотим построить посёлок, — сказала она. — Просторный, но простой. Дома — в два этажа. Пятьдесят штук. И центральный павильон — для занятий, собраний, ритуалов.

— Хотите назвать его? — спросил старший бригадир.

Она улыбнулась.

— Ларий, — сказала она. — От моего земного имени. И от слова «лаура» — венец. Пусть это будет место силы. Дом венценосных.

* * *

Вечером, когда стены домов начали расти из камня и света, когда фамильяры во сне шевелились в своих яйцах, когда Юля впервые уснула с ребёнком на груди, в окно постучали.

— Свекровь, — прошептала Кара, на всякий случай надев боевые браслеты.

Но Ла Риса уже узнавала этот холодный взгляд и тонкую насмешку в уголках губ. Визит был официальным, а значит — под охраной закона.

— Вы хорошо устроились, — заметила женщина, проходя внутрь. — Могло быть хуже. Могло быть скучнее.

— Я умею развлекаться, — ответила Ла Риса, скрестив руки. — Вперемешку со строительством, спасением детей и высиживанием фамильяров.

— Вам пора выйти из рода. Основать свой. — Тон был мягким, но холодным. — У вас уже земля, мужчины, потомство. У вас… имя.

— И как оно будет звучать?

— Вы должны выбрать.

Ла Риса подумала. Вспомнила всё — Землю, капсулу, браслет, детей в питомнике, водопад, яйцо в руках, имя, подаренное пророчеством.

— Я — Ла Риса Вердант. Род мой — Терра Лисса.

Свекровь приподняла бровь.

— Земная Лиса?

— А почему бы и нет?

И она улыбнулась.

* * *

Перед уходом свекровь оставила приглашение на закрытый аукцион артефактов. Мужья были в восторге.

— Там будут редчайшие вещи, — сказал один.

— Возможно, даже то, что оживит пустыню до края, — заметил второй.

— Или начнёт новую легенду, — добавил третий.

А Ла Риса в ту ночь не спала.

Она сидела у яиц. Барсик свернулся у её ног. Кара дремала в кресле. Артефакт пел тихую колыбельную.

Женщина, что когда-то вышла за хлеб, теперь высиживала будущее.

На рассвете небо вспыхнуло бирюзой. Портал над водопадом открылся беззвучно, будто лоскут неба сложился внутрь самого себя. Ла Риса стояла на ступенях своего дома, облачённая в ткань цвета лунного камня — воздушная, переливающаяся, вплетённая магическими узорами. На руках — тонкие перчатки, а поверх левого запястья поблёскивал браслет Реала, теперь уже почти живой, откликавшийся на эмоции хозяйки.

— Время, — сказала Кара, появляясь сзади в более строгом одеянии боевой служанки и в той же броне, что Ла Риса: текучей, живой, реагирующей на угрозу быстрее сердца.

Юля махала из окна — её беременность протекала волшебно, магия третьего мужа делала из неё сияющее создание. Гриф и брат Ла Рисы в это утро оставались дома — готовили охрану будущего посёлка на окраине пустыни. Фамильяры шевелились в яйцах у водопада, и Барсик дремал на подоконнике, свесив хвост, как королевскую мантию.

* * *

Аукционная планета Т’Шайр была женщиной, заключённой в мир. Вся — глянцевая, изогнутая, опасная. Здесь правили древние кланы — женщины всех рас: змееглазые и пепельнокожие, птичьи и пантерообразные, иные — сотканные из света и теней.

Ла Риса и Кара прошли сквозь портал с высоко поднятыми головами.

На таможне их встретила шестикрылая жрица-смотрительница, хищно красивая, с глазами без зрачков и голосом, будто шелест крыльев в пустоте:

— Род Терра Лисса, — склонила голову. — Приветствуем на рынке памяти и желания. Проходите. Платёж подтверждён. Приоритетный статус активирован.

Позади вспыхнул символ — серебряный лис на изумрудном круге, герб, который Ла Риса выбрала наспех, а теперь он оказался везде: на её карте, на браслете, в регистре.

* * *

Первые залы — рынок артефактов.

Витрины — плавающие стеклянные кубы, внутри которых — пульсирующие камни, реликвии, магические маски, ключи от древних врат, семена бессмертных растений, обрывки временных лент, зеркала памяти. Воздух напоён ароматами сандала, крови и ночных цветов.

Кара двигалась молча, всегда на шаг позади. За её спиной изнутри проявлялся щит — биомагическая структура реагировала на любую потенциальную угрозу.

— Это мне нужно, — прошептала Ла Риса, остановившись перед артефактом-тканью: полоска живого шелка, который соединялся с нервной системой носителя и мог служить и одеждой, и оружием.

Но её взгляд остановился… на яйце.

Оно пульсировало. Тёмно-зелёное, покрытое сетью серебристых прожилок. Рядом — табличка:

«Нераспознанная магическая сущность. Элемент природного сознания. Воспринимает только Избранных.»

— Возьму, — твёрдо сказала она.

Продавец, не мигая, кивнул.

— Оно давно ждёт кого-то вроде вас.

* * *

После артефактов — тайный сектор аукциона живого.

Переход охраняли стражи в белых масках. Только женщины. Только один голос — торговки-старейшины, похожей на сросшуюся со своим креслом гигантскую раковину.

— Только те, кто доказал род и магическую независимость. Вам доступно. Желаете войти?

— Да.

* * *

Зал рабов — как храм.

Мраморные дорожки. Колонны из поющих кристаллов. Воздух — густой, золотой. Здесь нет криков. Только оценивающие взгляды и безмолвные фигуры.