В помещении не было никого. Ни охраны, ни женщин рода. Только тишина и вибрация корабля, лёгкая, как дыхание.

Она сидела на полу, скрестив ноги, стараясь дышать размеренно. Но чужие голоса не умолкали.

«Нельзя смотреть на неё — будет больно…»

«Как тело может быть таким хрупким, и вызывать такую реакцию?»

«Если он скажет, что она наша… я не смогу спорить. Я сам это чувствую…»

— Хватит! — выдохнула она, вцепившись в голову. — Это не мои мысли!

Но они звучали внутри. Словно были отголосками шёпота в соседней комнате. Но комнаты не было.

* * *

Первое проявление дара

В момент отчаяния — внутри что-то щёлкнуло. Резко, как падение хрусталя на камень. Ощущение изменилось: она перестала слышать голоса, но начала ощущать направления взглядов, всплески эмоций.

Злость — с востока. Желание — сверху. Тревога — в тени за дверью.

Она приложила ладони к полу. Материал под пальцами дрожал. Или… резонировал с ней.

— Менталистка, — прозвучал голос Дариана из-за двери.

Он не входил. Лишь говорил.

— Ты активировала один из глубинных генов. У нас он называется «Путь Ведущей». Обычно он дремлет. Но ты… открыта.

Она молчала.

— Это не благословение. Это бремя. Ты слышишь то, что скрывают даже от себя. Иногда — кошмары. Иногда — желания. Ты не обязана слушать их. Ты можешь закрыться. Мы научим.

* * *

Правда о её происхождении

Позже, в зале рода, перед ней раскрыли правду.

Голографический контейнер вращался над столом, и в нём — образ человека. Мужчина, с тёплыми чертами лица. Чуть старше пятидесяти. Земное лицо. Родное.

— Его звали Михаэль Воронцов. Генетик. Раб. Угнан с Земли сорок лет назад. Он был носителем редкого гена — связанного с ранним видом, предшествующим даже Раэлям. Его кровь… несли мы. Раэль. Ксаар. Н’Оэн. Все трое.

Каэль продолжил:

— Его заставили воспроизвести три гена. Один — для воина. Один — для пророка. Один — для потомства. Все внедрили в тебя.

Зэйр добавил, не отрывая взгляда:

— Ты — не просто совмещённая. Ты узел. Слияние древнего рода.

* * *

Чужая зависимость

Когда Лариса пересекла один из залов, и в её присутствии оказался Каэль, тот слегка качнулся. Глаза его вспыхнули, как в панике. Он схватился за край арки.

— Ты… рядом, — прошептал он. — Без тебя… Я будто теряю ориентацию. Пространство дрожит. Мысли утекают. Это… нельзя объяснить.

Она испугалась. Не от него. От осознания: он зависит от её присутствия. Физически. Энергетически.

Позже — то же случилось с Зэйром. Он остановился посреди коридора, где она прошла мгновением ранее, и не мог идти. Его огонь внутри тела дрожал. Он прошептал:

— Что бы ты ни несла — оно… зовёт. Не через волю. Через кровь.

* * *

Предложение

Вечером, в центральном круге корабля, трое мужчин окружили её. Не давили. Просто… стояли.

Зэйр первым заговорил. Его голос — низкий, но ровный:

— Мы знаем, ты только пришла в себя. Но по обрядам наших кланов ты имеешь право выбрать. Защитника. Наставника. Спутника. Того, кто будет рядом и в бою, и в снах. Мы оба… готовы.

Он посмотрел на Каэля. Тот, впервые за всё время, отвёл взгляд. Но шагнул ближе:

— Я не сделаю тебя своей. Но… если ты выберешь меня, я останусь в твоей тени. И не отступлю.

Молчание.

Лариса дрожала под своей лёгкой тканью. Сердце гремело. Мысли были как в тумане. Столько всего. Слишком рано. Она не понимала, что чувствует, и что должно значить слово «выбор».

И тогда голос раздался от стены:

— Хватит.

Дариан вошёл в круг. Его взгляд был стальной.

— Она моя сестра. Она только что родилась заново. Ей не нужны ваши пульсирующие эмоции и генетические импульсы. Ей нужно время.

Он обвёл обоих взглядом:

— Пусть она придёт в себя. Только тогда — она сможет выбрать. Не раньше.

Мужчины не ответили. Лишь поклонились слегка — и вышли из круга.

* * *

Одна. Под покрывалом. Но не сломленная

Она осталась в центре. Сжав пальцы. Её дыхание дрожало.

Она не знала, кого выберет. Не знала, хочет ли вообще. Но знала одно:

Впервые за долгую, чужую, непрошеную новую жизнь — её оставили в покое. И дали право на тишину.

А за этим правом придёт следующее: выбор. Сила. Судьба.

Я не знала, сколько прошло времени с того момента, как меня спрятали в эту мягкую, парящую тишину. Пространство внутри корабля дышало. Стены были гладкие, чуть теплые, как кожа. Свет — неясный, голубоватый, идущий откуда-то сверху и снизу одновременно. Ни одной лампы. Ни одного окна. Только мягкая, всепроникающая нега.

И только я.

И — не я.

Я больше не чувствовала себя собой. Иногда я закрывала глаза — и вспоминала хлеб. Простой, белый, нарезной. Лицо женщины в платке, соседки с пятого. Пластиковые пакеты в руке. Но как только глаза открывались — снова эта ткань на коже. Воздух, пахнущий пылью звёзд. Серебряные тени мужчин.

Моё имя — Лариса. Мне… было семьдесят.

А теперь — восемнадцать. Но не та земная юность, не в теле девочки. Это что-то другое. Тело было гибким, живым, будто тянулось за мной, слушалось быстрее мысли. Волосы… длинные, тяжёлые, живые. Их приходилось подхватывать, чтобы не волочились, как плащ.

* * *

Ощущения, которых не было прежде

Запахи стали сильнее.

Каждый из троих мужчин источал свой аромат. Это пугало и притягивало.

Каэль — пах холодной ночью, сырой глиной и каким-то эфиром, который нельзя описать. Его присутствие было… острым, как звук на пределе частот.

Зэйр — жарой. Горьким, терпким дымом костра, засахаренной кровью, огнём, но безопасным. Он не вызывал страха. Он вызывал желание прижаться ближе, просто чтобы согреться.

А Дариан…

Он пах домом. Металлом, ветром, свежим молоком. Удивительно — но в нём я не чувствовала влечения. Только странное тепло внутри, как у детей, которых обнимает отец или брат.

* * *

Мой брат. Моя защита. Моя непонятная семья

Когда он положил руку на мою голову, я впервые с момента пробуждения расплакалась. Я не понимала — почему. Он ничего не говорил, просто касался — как бы говоря: «Ты не одна. Ты больше, чем думаешь. Но ты не должна справляться одна.»

И в эту ночь — он велел мужчинам оставить меня в покое.

— Она моя сестра. Она учится. Она не готова. Она в огне — не нужно ещё и ветра.

Они послушались. И с тех пор — были рядом, но не прикасались. Не смотрели слишком долго.

Но ухаживали. Тихо. В тени.

То еда вдруг оказывалась горячей. То вода — именно той температуры, какая нужна. То кто-то приносил покрывало, если я замирала у иллюминатора.

* * *

Первый каприз. Первая вспышка

Однажды утром, когда одна из женщин рода молча заплетала мои волосы, я внезапно… взбесилась. Просто выдернула руки, встала, вспыхнула, как пламя.

— Не трогайте меня! Я могу сама! Я — не ваша кукла!

Моя кожа горела. В буквальном смысле. Вокруг — воздух задрожал. Синее свечение пошло по моим рукам. Женщина, не говоря ни слова, отступила. Склонилась. И… ушла.

Я испугалась сама себя. Села. Заплакала. Но тут пришёл Дариан.

Он сел рядом. И только сказал:

— Это нормально. Магия рода просыпается. Особенно, если ты носишь сразу три ветви. Они конфликтуют. У тебя будет гнев. Капризы. Жажда. Ты должна учиться себя узнавать. Без вины.