— Расти, — сказала она.

И земля отозвалась.

* * *

— Мы успели! — Кара сияла, на бегу сверяя планшет со стройматериалами. — Первый блок коттеджей готов. Второй подгоняют порталом прямо сейчас. Всё по приказу Хозяйки.

В воздухе мелькали вспышки магии: строительные големы, слаженные, как дирижируемый балет, поднимали балки, укрепляли стены, тянули провода из живых кристаллов и переплетали арки живой древесины. Инопланетная архитектура и техномагия слились в нечто новое.

— Ландшафт под жилые массивы моделируем. Медцентр запущен в тестовом режиме. А это что?..

Из-за угла выехала хрустальная платформа с куполом, внутри которого лежали те самые яйца фамильяров. Тепло пульсировало от них, и Кара, не удержавшись, коснулась одного пальцем. Оно задрожало.

— Они готовы, — прошептала она. — Почти вылупляются.

* * *

Юля в это время уже занималась строительством планов.

— Нам нужен детский сад, — твёрдо сказала она, уперев руки в бока. — Я понимаю, что это звучит смешно, но тебе рожать собираются не только я.

— Думаешь, сразу столько будет? — усмехнулась Ла Риса.

— Думаю, будет очередь.

Они хохотали, сжимая друг другу руки. А через минуту Юля чуть не прослезилась, когда Ла Риса впервые показала ей водопад, под которым прятался источник.

— Здесь я строю дом, — сказала она. — Но не дворец. Не крепость. Просто… место, где будут смеяться дети.

— Это звучит слишком по-человечески, — вздохнула Юля, обнимая её за плечи. — Но здесь, на этой странной, сверкающей планете, я начинаю понимать, как сильно я этого хочу.

* * *

А через день прилетела свекровь.

Высокая, с холодными глазами цвета расплавленного стекла. Волосы — тяжёлые, как металл. В её голосе — металл, в походке — власть.

— Ты неплохо справляешься, Ла Риса, — сказала она, обойдя владения. — Но пора выходить из моего рода. Ты слишком самостоятельна, чтобы быть чьей-то тенью.

— Я готова, — ответила Ла Риса с удивительным спокойствием.

— Назови свой род. Сегодня тебя внесут в реестр официально.

Ла Риса взглянула на пульсирующий артефакт под кожей. На магически активные деревья, на своих женщин, мужчин, друзей. На яйцо фамильяра, что вспыхнуло изнутри серебром.

— Род Серебряного Плодовития.

— Слишком… поэтично, — хмыкнула свекровь. — Но звучно. Сойдёт. Добро пожаловать в большую игру.

* * *

Позже, в тишине, под шёпот тканевых занавесей и колышущийся свет от фосфорных ламп, Ла Риса лежала, обнажённая, между двумя мужчин. Один гладил её по животу. Второй целовал запястье.

— Ты не устанешь от нас? — шепнул один.

— Если вы не устанете от меня, — прошептала она в ответ, и оба заурчали, как звери, тянущиеся к своей богине.

Пока они ласкали её, карабкаясь по её плечам, перехватывая поцелуи и кусая шею, она чувствовала, как растёт земля её рода. Как формируется поселение, где каждый дом — это песня.

* * *

Утром же она получила странное анонимное сообщение.

«Существует закрытая планета. Мужские питомники. Туда отправляют тех, кто не нужен своим матерям. Тех, кого продают, как мясо. Тебе туда нельзя… если ты не готова к правде.»

Ла Риса вжалась в кресло.

На экране — не более двух строк координат. И значок: красный треугольник с каплей крови.

— Юля! — крикнула она. — Подготовка. Мы летим. Но сначала — одна остановка…

Она оглянулась на рассвет над пустыней.

— … и пусть это будет наш последний день спокойствия.

Продолжение следует…

Тусклая, будто застывшая во времени звезда висела над планетой. Атмосфера была плотной, тревожной, с привкусом металла и соли. Здесь не было городов — только купола, фабрики, и молчаливые бастионы, в которых не воспитывали, а ломали.

Планета называлась Элит-Мар, но в записях её значили как Зона D7-Безликих.

Крейсер Ла Рисы скользил в молчании, окутанный бронёй. Кара осталась на борту — охранять.

Вниз, под купол, шагнули двое: Ла Риса и Юля. Их паранджи были тёмно-синими, с вытканными рунами защиты. Под тканью вибрировала броня, уже активная, уже напряжённая.

Юля шепнула: — Меня трясёт… будто я снова в той лаборатории.

— Я тоже это чувствую, — Ла Риса чуть сжала её руку. — Но мы идём не ради себя.

Они вошли в купол.

* * *

Внутри царила зловещая тишина. Магия не текла — её подавляли тяжёлыми пластинами антиматерии, встроенными в стены. Женщины, что управляли этим местом, были хищно-красивы, холодны и молчаливы. Глаза — не глаза, а линзы, в которых отражались только прибыли.

— Вас пустят только в зону выбора, — предупредила одна из надзирательниц. — Приобретение мужчин не подлежит возврату. И никаких разговоров.

— Мы знаем, — кивнула Ла Риса. Голос её был чужим, ровным, но внутри бурлило. Она почувствовала крик — не голосовой, а ментальный, волной прошедший через сердце.

Они вошли в зал.

Мальчики. Подростки. Молодые мужчины. Светлокожие, синие, чёрные, прозрачные, даже полуживые формы существ, которые ещё можно было назвать людьми. У всех — одинаково пустые глаза.

И вдруг — движение.

Он был слабо связан цепью, весь в рваных тканях, но выпрямился, когда увидел её.

Высокий. Бледный. Лицо — отточенное, как клинок, но покрытое шрамами. А за спиной — пепельно-белые крылья.

Он не моргнул, когда Ла Риса приблизилась.

Она подошла — шаг за шагом. И сняла перчатку.

— Ты… мой, — прошептала она.

Он упал на одно колено, не говоря ни слова, а его крылья закрыли её от остального зала.

За её спиной Юля зашлась в слезах.

— Ла… Риса… ты… —

Но та только молча обернулась к надзирательнице: — Я покупаю всех.

— Что⁈

— Всех. До последнего. А потом я взорву этот ад к демонам.

Именно так и случилось.

* * *

Позже. Грузовые порталы работали в спешке. Юля помогала перевозить освобождённых. Кара, не выдержав, лично спустилась с крейсера и организовала медотсек. Артефакт под сердцем Ла Рисы пульсировал, словно сжимал всю боль этих детей, мужчин, душ в себе.

— Мы уходим, — сказала она коротко, установив на месте артефакт-взрыватель. — Без следа. Без шанса на восстановление.

* * *

Крейсер отлетел. Купол уменьшался вдали.

— Сейчас, — прошептала она.

Кнопка. Свет.

Планета вспыхнула, как сердце, выплеснутое на холод космоса.

А в руке Ла Рисы дрожало яйцо фамильяра, найденное прямо на планете, у цепей новообретённого мужа. Оно било по пальцам жаром, а внутри — живая сила.

* * *

Ночью Ла Риса лежала между тремя мужьями. Их руки переплетались на её животе. У Юли за стеной — начались схватки. Мужья выбежали, не разбудив её. Гриф остался рядом, прикрыв её крылом.

— Род… растёт, — прошептал он. — Но ты всё ещё в начале.

И Ла Риса улыбнулась сквозь слёзы.

Она была готова.

Рождение нового рода

Ветер был мягким, прохладным, и пах магией — только что проснувшейся, как младенец, жаждущий света. Над покрытым изумрудом лесом поднималось солнце, скользя по куполам домов, встроенных в живые деревья. Ла Риса стояла на балконе своей комнаты, в полупрозрачном халате, пила пряный травяной настой из чернильной чашки и смотрела вниз, где уже шумела жизнь.

К поселению доставили ещё партию стройматериалов: лёгкий аромагнезит, плетёные из металлизированной лозы конструкции, и панели с вживлённой техномагией. Всё это складывалось почти беззвучно под управлением бригадиров-магов, специально нанятых для расширения.