Он подошел вплотную, но не коснулся меня.

— Сегодня… сегодня я хочу любить свою жену.

Это слово — «любить» — прозвучало странно из его уст. Непривычно. Но от него внутри что-то перевернулось.

Он поднял меня на руки и отнес на кровать.

В эту ночь не было той звериной ярости, что в первый раз. Но была интенсивность, от которой темнело в глазах.

Он изучал меня заново. Медленно. Сводя с ума каждым прикосновением, каждым поцелуем. Он целовал каждый шрам, каждую родинку, словно запоминал карту моего тела.

— Ты моя, — шептал он, нависая надо мной, глядя в мои расширенные зрачки. — Скажи это.

— Я твоя, Дамиан. Я твоя жена.

Когда мы соединились, это ощущалось не как падение в бездну, а как возвращение домой. Глубокое, полное, абсолютное слияние.

Я плакала. От избытка чувств, от пережитого стресса, от того, как остро я чувствовала его любовь, которую он не умел выражать словами, но выражал телом.

Потом, когда буря утихла, мы лежали, переплетясь конечностями, под теплым одеялом. Огонь в камине догорал, отбрасывая длинные тени на потолок.

Дамиан гладил меня по волосам, а я слушала биение его сердца. Ровное. Сильное.

— Что теперь? — спросила я тихо, нарушая тишину. — Волков в тюрьме. Карина уничтожена. Мы женаты. Хэппи-энд?

Дамиан усмехнулся в темноте.

— Хэппи-энд бывает только в сказках, Лена. А у нас — жизнь. И у нас теперь империя, которую нужно удержать.

Он приподнялся на локте и посмотрел на меня.

— Волков — это пешка. За ним стояли другие люди. Более серьезные. Те, кто давал ему деньги. И они не простят мне потерю трех миллиардов.

Я почувствовала, как холодный комок страха снова зарождается в животе.

— Ты хочешь сказать… это не конец?

— Это только начало, милая. Мы выиграли битву. Но война… война вечна.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Но теперь мы не одни. У нас есть клан. Ты, я, Миша. И моя мать. Мы — крепость. И мы выстоим.

Я посмотрела на него. На его жесткий профиль, на шрам над бровью.

Я знала, что он прав. Спокойной жизни не будет. Будут новые враги, новые интриги, новые удары.

Но я больше не была той испуганной девочкой в бежевом свитере.

Я была Еленой Барской. Женой Дракона.

И у меня тоже начали прорезаться зубы.

— Мы выстоим, — эхом повторила я, положив голову ему на плечо. — Спи, муж. Завтра будет новый бой.

За окном шумело море, смывая следы прошлого.

Мы заснули в объятиях друг друга, готовые встретить все, что приготовит нам судьба.

Вместе.

Бирюза.

Бесконечная, выжигающая глаза бирюза.

Она была везде. Сверху — небо, снизу — океан, посередине — бассейн нашего приватного бунгало, стоящего на сваях прямо в воде.

Я лежала в шезлонге, чувствуя, как солнце плавит кожу даже сквозь слой крема с SPF-50, который стоит как крыло самолета. На столике рядом потела серебряная ведерка со льдом и запотевшая бутылка «Dom Pérignon». Третья за два дня. Или четвертая? Я потеряла счет.

Здесь, на частном острове где-то посреди Индийского океана, время не имело значения. Оно превратилось в вязкую, сладкую патоку.

Завтрак. Пляж. Секс. Обед. Сон. Секс. Ужин. Секс.

День сурка в раю.

Прошло две недели после нашей свадьбы. Две недели абсолютного, стерильного счастья, о котором пишут в женских романах. Дамиан сдержал слово. Он подарил мне сказку.

Но почему же мне так хочется выть?

Я повернула голову.

Дамиан сидел в тени навеса, за столом из тикового дерева. На нем были только льняные шорты. Его загорелая спина блестела от жары.

Но перед ним стоял ноутбук. И два телефона. И спутниковый терминал.

Он работал.

Даже здесь, на краю света, в наш «медовый месяц», он продолжал управлять империей. Я слышала его голос — жесткий, рубящий фразы на английском, немецком, китайском. Он покупал компании, увольнял людей, обрушивал акции, не вставая с шезлонга.

Миша возился в песке у кромки воды, в десяти метрах от нас. Рядом с ним, не сводя глаз с ребенка, сидел телохранитель. Местный, но вымуштрованный службой безопасности Барского. Даже крабам требовался пропуск, чтобы подойти к моему сыну.

Я вздохнула и села. Голова слегка кружилась от жары и безделья.

— Мне скучно, — произнесла я вслух, не надеясь, что он услышит сквозь гарнитуру.

Но Дамиан услышал. Он поднял палец, прерывая собеседника на полуслове.

— Извините, джентльмены. Перерыв пять минут.

Он снял наушник и повернулся ко мне. Его глаза за темными стеклами очков «Aviator» были невидимы, но я чувствовала его внимательный, сканирующий взгляд.

— Что случилось, душа моя? Тебе жарко? Заказать фреш? Или массаж?

— Мне не нужен массаж, Дамиан. Мне нужно… действие. Я лежу здесь две недели. Я прочитала пять книг. Я загорела так, что меня не узнают в Питере. Я хочу домой.

Он встал, подошел ко мне. Присел на край моего шезлонга, положив тяжелую горячую руку на мое колено.

— Дома слякоть, дождь и минус пять. А здесь рай. Наслаждайся, Лена. Ты это заслужила. Вспомни, как ты пахала последние годы. Теперь тчья работа — отдыхать.

— Отдых — это смена деятельности, а не кома, — возразила я, накрывая его ладонь своей. — Я чувствую себя… бесполезной. Ты работаешь. Даже Миша строит замки. А я? Я просто украшение пейзажа.

Дамиан усмехнулся.

— Ты самое дорогое украшение этого пейзажа. И самое желанное.

Он наклонился и поцеловал меня. Лениво, со вкусом манго и власти.

— Я купил этот остров на месяц, Лена. Мы оплатили приватность. Никаких камер, никаких Волковых, никаких скандалов. Только мы. Разве тебе этого мало?

— Мне не мало тебя, — я посмотрела на его губы. — Но мне мало себя. Я хочу вернуться к работе. К жизни.

Лицо Дамиана изменилось. Едва уловимо. Улыбка стала чуть холоднее.

— К работе? — переспросил он. — Ты имеешь в виду твою должность помощника младшего маркетолога?

— Да. Или что-то другое. Я не хочу быть просто «женой олигарха», которая тратит деньги мужа на спа и благотворительные ланчи.

Он снял очки. Серые глаза смотрели серьезно.

— Лена, давай проясним одну вещь. Ты жена Дамиана Барского. Твоя «работа» за сорок тысяч рублей в месяц — это смешно. Это репутационный риск. Моя жена не может бегать за кофе для начальника отдела.

— Тогда дай мне должность! — я села ровнее. — В твоем холдинге. Настоящую. Я не глупая, Дамиан. Я закончила университет с красным дипломом. Я могу приносить пользу!

— Ты приносишь пользу, — он провел пальцем по моей ключице. — Ты воспитываешь наследника. Ты обеспечиваешь мне тыл. Ты делаешь меня счастливым ночью. Этого достаточно.

— Для тебя — да. Для меня — нет. Я деградирую!

Дамиан вздохнул, как вздыхает взрослый, объясняя ребенку, почему нельзя есть песок.

— Хорошо. Мы вернемся в город. Но не в ту квартиру. И не в офис.

— А куда?

— Мы летим завтра, — вдруг сказал он, меняя тему. Словно решение было принято давно, а наш разговор был просто поводом его озвучить. — У меня встреча в Москве в четверг.

— Завтра? — я удивилась. — Ты же сказал, остров оплачен на месяц.

— Планы меняются. Бизнес — это живой организм. И… — он сделал паузу. — Мне доложили, что расследование по делу Волкова закончено. Его активы выставляют на торги. Я намерен забрать всё.

В его голосе прозвучали хищные нотки. Охотник проснулся.

— Ты хочешь купить его компанию?

— Я хочу стереть даже память о нем, — жестко ответил Дамиан. — Я куплю его офисы, его заводы, его дом. Я переделаю все под бренды «Барский Групп». Это будет финальная точка.

Мне стало не по себе. Его мстительность была грандиозной.

— Хорошо. Мы летим домой. В пентхаус?

— Нет, — он встал с шезлонга. — Пентхаус — это холостяцкая берлога. Неподходящее место для ребенка. Стеклянные лестницы, открытые террасы… Я купил дом.