— Дом? — я моргнула. — Когда?

— Три дня назад. Оформил сделку дистанционно. Загородная резиденция на Рублевке. Охраняемый поселок. Лес, свежий воздух, частная школа в пяти минутах езды. Это крепость, Лена. Настоящая крепость.

— Ты купил дом, не посоветовавшись со мной? — тихо спросила я. Обида кольнула сердце. — Мы же семья. Мы должны решать такие вещи вместе.

— Я решал вопросы безопасности, — отрезал он. Тон, не терпящий возражений, вернулся. — Пентхаус засвечен в прессе. Любой псих с дроном может заглянуть к нам в окна. В новом доме — купол безопасности, как у президента.

— Купол… — повторила я. — Звучит как тюрьма.

— Звучит как спокойствие, — он надел очки, скрывая глаза. — И еще, Лена. В городе у тебя будет новая охрана. Два человека. Тенью.

— Зачем? Волков в тюрьме!

— Волков — да. Но у него остались друзья. Кредиторы. Отчаявшиеся люди. Ты теперь мишень, дорогая. Жена человека, который подмял под себя полгорода. Ты не выйдешь за ворота без сопровождения. Никогда.

Я смотрела на него, и бирюзовый рай вокруг вдруг померк.

Он не просто купил дом. Он построил бункер.

И он собирался запереть меня там. Ради моей же безопасности, конечно.

— А если я захочу встретиться с подругой? Сходить в кино? Просто пройтись по улице?

— Охрана будет идти в трех шагах позади. Ты их даже не заметишь.

— Я буду знать, что они там! Дамиан, это не жизнь! Это… это золотая клетка!

Он наклонился ко мне, уперевшись руками в подлокотники шезлонга, нависая, подавляя.

— Это цена, Лена. Цена за фамилию, которую ты носишь. За кольцо на твоем пальце. За будущее Миши. Ты знала, на что шла. Ты сама сказала: «Сделай из меня оружие». Оружие нужно хранить в оружейной комнате, под замком. Чтобы оно не выстрелило в своих.

Он выпрямился.

— Собирай вещи. Вылет завтра в шесть утра.

Он вернулся к своему столу, надел наушник и мгновенно переключился на английский:

— Yes, sell it all. I want him ruined completely.

Я осталась сидеть в шезлонге, глядя на идеальный океан.

Я получила всё, о чем мечтала любая женщина: богатого мужа, здорового ребенка, безбедную жизнь.

Но почему мне казалось, что я только что подписала приговор к пожизненному заключению?

— Мама! — крикнул Миша, подбегая ко мне с ведёрком. — Смотри! Я нашел краба! Он хотел убежать, но я его поймал и посадил в ведро! Теперь он будет жить у нас!

Я посмотрела в пластиковое ведерко. Маленький краб скребся клешнями о гладкие стенки, пытаясь выбраться. Безуспешно.

— Ему там тесно, сынок, — тихо сказала я. — Ему нужно море.

— Нет! — упрямо мотнул головой Миша, так похожий сейчас на отца. — Он мой! Я буду его кормить! Ему будет хорошо!

Я подняла глаза на Дамиана. Он что-то диктовал в трубку, уверенный хозяин мира.

Мы с крабом были в одной лодке. Или в одном ведре.

И нас собирались кормить очень вкусно.

Перелет прошел как в тумане. Двенадцать часов в герметичной капсуле бизнес-джета, где стюардесса с улыбкой робота подливала шампанское, а Дамиан продолжал перекраивать карту бизнеса, даже находясь на высоте десяти тысяч метров.

Я смотрела в иллюминатор. Бирюза океана сменилась черной бездной ночи, а потом — серой ватой московского неба. Мы возвращались в зиму. В реальность. В войну.

Внуково-3 встретило нас колючим снегом и ветром, который пробирал до костей после тропического зноя.

У трапа стоял кортеж. Три черных внедорожника «Гелендваген» и удлиненный бронированный «Майбах».

Вокруг суетились люди в черном. Ушные гарнитуры, тяжелые взгляды, руки, готовые в любой момент выхватить оружие.

— Добро пожаловать домой, — Дамиан накинул мне на плечи шубу, которую принес помощник. Соболь. Тяжелый, теплый, безумно дорогой.

Я поежилась. Это было не объятие мужа. Это была инвентаризация имущества перед транспортировкой.

Мишу, сонного и закутанного в пуховик, перехватил один из охранников — гигант с переломанным носом.

— Аккуратнее, — дернулась я.

— Это Тимур, — спокойно сказал Дамиан, беря меня под локоть. — Начальник твоей личной охраны. Он бывший спезназовец. Он будет с Мишей, когда меня нет рядом.

Тимур кивнул мне, не меняя каменного выражения лица, и бережно усадил ребенка в детское кресло, установленное в бронированном монстре.

Мы сели в «Майбах». Дверь захлопнулась, отсекая шум аэродрома.

— Едем в поселок «Сады Майендорф», — бросил Дамиан водителю.

Сады Майендорф. Самое дорогое место в России. Заповедник для небожителей, где заборы выше деревьев, а цена за сотку земли сравнима с бюджетом небольшого города.

Мы ехали по Рублево-Успенскому шоссе. Мигалки машины сопровождения разгоняли поток. Я смотрела на заснеженные ели за окном и чувствовала, как внутри нарастает паника.

Я ехала в дом, который не выбирала. К людям, которых не нанимала. Жить жизнью, которую не планировала.

— Тебе понравится, — Дамиан накрыл мою руку своей. — Там есть всё. Бассейн, спа-зона, кинотеатр, конюшня. Мише будет где разгуляться.

— А мне? — тихо спросила я. — Мне будет где спрятаться?

— Тебе не нужно прятаться, Лена. Ты под куполом.

Машины свернули к огромным кованым воротам с золотыми вензелями. Охрана на КПП проверила документы, хотя прекрасно знала, кто едет. Протокол.

Мы въехали на территорию.

Дом появился из-за поворота, как айсберг, выплывающий из тумана.

Это был не дом. Это был дворец в стиле хай-тек, скрещенный с классицизмом. Огромный, облицованный светлым камнем, с колоннами и панорамным остеклением. Он сиял огнями, но этот свет был холодным.

Машина остановилась у парадного входа.

Нас уже ждали.

На ступенях выстроилась шеренга прислуги. Человек десять. Горничные в униформе, повар в колпаке, садовник… И во главе — женщина.

Высокая, статная, с идеально прямой спиной и седыми волосами, убранными в тугой пучок. На ней был строгий черный костюм. Её лицо напоминало застывшую маску вежливости, за которой скрывался сканер, оценивающий стоимость твоей обуви и количество скелетов в шкафу.

— Идем, — Дамиан вышел первым и подал мне руку.

Я вышла на мороз.

— Добрый вечер, Дамиан Александрович, — произнесла женщина. Голос у неё был низкий, поставленный. — С возвращением. Елена Дмитриевна, Михаил Дамианович.

Она знала нас. Конечно.

— Знакомься, Лена, — сказал Дамиан. — Это Тамара Павловна. Управляющая поместьем. Она работала у моей матери двадцать лет. Я переманил её, чтобы быть уверенным в качестве сервиса.

У матери.

У Элеоноры Андреевны.

У меня внутри все оборвалось. Эта женщина — не просто экономка. Это глаза и уши «Матриарха». Шпион в моем доме.

— Очень приятно, — выдавила я.

Тамара Павловна чуть склонила голову. В её глазах не было подобострастия. Там было холодное любопытство энтомолога, рассматривающего нового жука.

— Ужин подан в малой столовой, — доложила она. — Детская готова. Няня уже ожидает Михаила Дамиановича наверху. Ваши вещи распакуют в течение часа.

— Отлично, — кивнул Дамиан. — Тимур, периметр под контроль.

Мы вошли в дом.

Холл был высотой в три этажа. Мрамор, хрустальная люстра размером с малолитражку, двойная лестница, уходящая вверх. Эхо наших шагов разлеталось по углам.

Здесь было красиво. Безупречно. И абсолютно неуютно.

Это был отель. Музей. Мавзолей амбиций Барского.

— Миша, иди с тетей, — Дамиан кивнул горничной, которая тут же подхватила сонного ребенка. — Тебе покажут твою новую комнату. Там тебя ждет сюрприз.

— Еще один корабль? — сонно пробормотал сын.

— Лучше. Целый автопарк.

Мишу унесли. Мы остались втроем: я, Дамиан и Тамара Павловна, которая стояла чуть позади, сложив руки в замок.

— Я покажу тебе дом завтра, — сказал Дамиан, снимая пальто. Тамара Павловна тут же подхватила его, передавая другой горничной. — Сейчас ужин и спать. Я выжат.

— Я не хочу есть, — сказала я.

— Елена Дмитриевна, — голос Тамары Павловны прозвучал мягко, но настойчиво. — Шеф-повар приготовил легкий салат с гребешками. Дамиан Александрович звонил с борта и сказал, что вам нужно восстановить режим.