Я схватила его за руку.

— Это ловушка. Они убьют нас, а потом Мишу. Свидетели им не нужны.

— У меня нет выбора! — закричал он, и это был крик раненого зверя. — Это мой сын! Я не буду играть в рулетку его жизнью!

— Есть выбор! — я встала, шатаясь. Кровь заливала мне глаз. — Ты сказал, что мы команда. Ты сказал, что мы будем бороться. Если мы выйдем — мы трупы. Если мы останемся — у нас есть шанс.

— Какой шанс⁈ Он выбросит его!

— «Чистильщики», — сказала я. — Они летят. У них есть вертолет?

— Да.

— Свяжись с ними. Дай им координаты лодки. Пусть они перехватят Константина в море. А мы… мы удержим маяк.

— Это риск. Огромный риск.

— А смерть — это гарантия, — я взяла его лицо в ладони, пачкая его своей кровью. — Дамиан. Ты бизнесмен. Ты умеешь считать риски. Посчитай сейчас.

Он смотрел на меня. Секунду. Две.

Потом кивнул.

— Ты права.

Он схватил телефон.

— «Омега»! Это Барский. Смена приоритета. Цель номер один — черная лодка, уходит на север от острова. На борту заложник, ребенок. Перехват любой ценой. Повторяю: любой ценой.

Он бросил трубку.

Посмотрел на дверь, за которой лежали трупы и ждали враги.

— Десять минут, — сказал он. — Константин ждет, что мы выйдем. Когда время выйдет, он даст команду штурмовать. На этот раз всерьез.

Он проверил магазин. Осталось полрожка.

— Приготовься, Лена. Сейчас будет жарко.

Дверь не упала. Она рухнула внутрь с грохотом, от которого у меня лязгнули зубы, подняв облако раскаленной пыли и искр.

В этот момент время, которое до этого текло как густая смола, вдруг взорвалось осколками.

В проеме возник силуэт. Огромный, черный на фоне слепящего тропического солнца.

Дамиан не ждал. Его автомат рявкнул короткой, злой очередью. Звук в замкнутом каменном мешке был таким плотным, что ударил по ушам физически, как боксерская перчатка.

Силуэт дернулся, словно наткнулся на невидимую стену, и мешком свалился поперек порога.

— Второй! — прохрипел Дамиан, перекатываясь за бетонный выступ. — Справа!

Я не думала. Мозг, отвечающий за страх, мораль и «не убий», просто отключился. Остался только голый инстинкт. Тот самый, который заставляет волчицу грызть железо капкана.

Я увидела тень, метнувшуюся в проем. Ствол чужого автомата, изрыгающий пламя. Пули зацокали по стенам вокруг нас, выбивая каменную крошку, которая острой шрапнелью впивалась в кожу.

Я нажала на спуск.

Винтовка лягнула меня в плечо с силой мула. Прицел больно ударил по защитным очкам, которые Дамиан успел надеть на меня минуту назад.

Я не видела, куда попала. Я просто стреляла в сторону угрозы.

Но тень исчезла. Снаружи послышался вопль — высокий, полный боли и удивления.

— Назад! — заорал кто-то снаружи голосом Константина. — У них снайпер! Отходим!

Стрельба стихла так же внезапно, как и началась.

В бункере повисла тишина, нарушаемая только звоном в ушах и тяжелым, свистящим дыханием Дамиана. Воздух был сизым от пороховой гари и пыли. Во рту стоял металлический привкус крови — я прикусила губу.

Я сползла по стене на пол, чувствуя, как винтовка выскальзывает из вспотевших рук. Меня трясло. Не от страха. От переизбытка адреналина, который не находил выхода.

— Лена? — голос Дамиана доносился словно сквозь вату.

Я повернула голову.

Он лежал в трех метрах от меня, прижавшись спиной к ящикам. Его лицо было серым, покрытым смесью пота и бетонной пыли. На белой повязке расплывалось свежее алое пятно — рана открылась от отдачи автомата.

Но он улыбался. Дикой, страшной улыбкой выжившего.

— Ты цела? — он потянулся ко мне здоровой рукой.

Я подползла к нему, игнорируя ссадины на коленях. Схватила его ладонь, прижала к своей щеке. Она была горячей, сухой. Лихорадка.

— Я… я попала? — спросила я шепотом.

— Ты отпугнула их, — он сжал мои пальцы. — Ты купила нам время. Константин думал, что я здесь один и ранен. Он не ожидал, что его встретят два ствола. Теперь они будут осторожнее.

Он закашлялся, и на его губах выступила розовая пена.

У меня внутри все похолодело.

— Дамиан… — я коснулась его груди. — Ты…

— Контузия легкого, — отмахнулся он, но я видела, как помутнел его взгляд. — Ерунда. Помоги мне сесть удобнее. Нужно контролировать вход.

Я подсунула под его спину свернутый спальник. Каждое движение причиняло ему боль, я видела это по тому, как белели его костяшки на цевье автомата, но он не издал ни звука. Он берег меня. Даже сейчас, умирая, он пытался быть моим щитом.

— Сколько? — спросила я, глядя на его часы. Стекло на циферблате треснуло, но секундная стрелка продолжала свой бег.

— Час сорок до прибытия «Чистильщиков», — ответил он. — Если они перехватят лодку быстро, то смогут высадиться здесь раньше.

Час сорок.

Вечность.

Снаружи, за полосой яркого солнечного света, который теперь беспрепятственно лился через выбитую дверь, было тихо. Слишком тихо.

Они готовили что-то.

— Они не полезут в лоб, — сказал Дамиан, словно прочитав мои мысли. — Костя не дурак. Он знает, что проход узкий. Он попробует нас выкурить. Или…

— Или что?

— Или он начнет торговаться. Но теперь у него нет козырей. Миша в море. Он не может угрожать нам ребенком прямо сейчас.

Вдруг в проем, не показываясь, кто-то швырнул предмет.

Я дернулась к винтовке, но Дамиан накрыл мою руку своей.

— Не стреляй. Это телефон.

На бетонном полу, в круге света, лежал смартфон. Включенный на громкую связь.

Из динамика полился голос Константина. Спокойный, деловой, от которого у меня по коже побежали мурашки.

— Дамиан Александрович, — произнес предатель. — Я впечатлен. Ваша жена стреляет лучше, чем готовит. Но давайте будем реалистами. У вас один рожок на двоих. У вас сломана нога. И вы теряете кровь. Я слышу ваше дыхание отсюда.

Дамиан молчал. Он жестом показал мне: «Тихо».

— Я предлагаю сделку, — продолжил Константин. — Вы отдаете мне коды доступа к счетам. Я даю вам лодку и аптечку. И ухожу. Ваш сын остается у моих людей на катере как гарантия. Как только я получу подтверждение перевода, они высадят его в шлюпку с маячком.

Я посмотрела на Дамиана.

Он отрицательно качнул головой.

— Он врет, — одними губами произнес он. — Как только он получит деньги, он бросит гранату в этот проем. Свидетели ему не нужны. А Мишу… Мишу они уже, скорее всего, списали.

От этих слов я почувствовала, как во мне поднимается темная, холодная волна.

Инстинкт.

Не тот, что заставляет прятаться. А тот, что заставляет мать перегрызать глотки за своего детеныша.

Если Миша в опасности, если этот ублюдок смеет торговать его жизнью…

Я взяла винтовку.

— Ответь ему, — шепнула я Дамиану. — Заговори его. Пусть он покажется. Хоть на секунду.

Дамиан посмотрел на меня. В его глазах я увидела сомнение.

— Лена, это риск. Снайпер может снять тебя.

— У меня позиция в тени. Он меня не видит. Пожалуйста, Дамиан. Дай мне шанс.

Он кивнул. Глубоко вздохнул, собирая силы для голоса.

— Костя! — крикнул он. Голос его звучал твердо, по-хозяйски. — Ты держишь меня за идиота? Гарантии! Я хочу слышать сына! Прямо сейчас!

— Связи нет, босс! — голос Константина стал раздраженным. — Вы сами знаете, глушилки работают.

— Тогда иди к черту! Я не дам тебе ни цента, пока не буду уверен, что Миша жив!

Тишина.

Я смотрела в прицел. Я видела кусок джунглей за проемом. Качающуюся ветку папоротника.

Он был там. Рядом.

Константин терял терпение. Жадность и страх (он знал, что «Чистильщики» могут быть в пути) толкали его на ошибку.

— Хорошо! — крикнул он. — Я покажу тебе видео! Вчерашнее! Но ты выйдешь за ним сам!

Тень мелькнула сбоку от проема.

Рука. Рука с телефоном, высунувшаяся из-за укрытия.