Дамиан стоял у окна, глядя на город. Он расстегнул еще одну пуговицу на рубашке, словно ему не хватало воздуха.

— Ты была убедительна, — произнес он, не оборачиваясь. — «Любила слишком сильно». Хорошая фраза. Трогательная. Целевая аудитория домохозяек будет рыдать.

В его голосе звучала насмешка. Он снова надел броню цинизма.

Меня это задело. Я выложила ему душу (пусть и в отредактированной версии), а он оценил это как удачный маркетинговый ход.

— Я старалась отработать твой гонорар, — холодно ответила я, снимая кольцо. — Вот. Реквизит можно вернуть в сейф.

Я положила кольцо на стеклянный столик. Звук металла о стекло был резким и неприятным.

Дамиан обернулся. Посмотрел на кольцо, потом на меня.

— Оставь его.

— Зачем? Шоу закончилось. Зрители разошлись.

— Шоу только начинается, Лена, — он подошел к столику, взял кольцо и повертел его в пальцах. Бриллиант вспыхнул холодным огнем. — Журнал выйдет завтра. Послезавтра нас пригласят на благотворительный бал. Через неделю — на открытие галереи. Ты не можешь носить кольцо только перед камерами. Следы от загара, — он усмехнулся, — выдадут фальшь. Люди замечают мелочи.

Он подошел ко мне вплотную. Взял мою левую руку.

— Надень.

— Оно тяжелое, — я попыталась отдернуть руку. — Оно давит.

— Привыкай. Тяжесть — это признак ценности. Легкие вещи ничего не стоят.

Он насильно, но без боли, надел кольцо обратно мне на палец. Его прикосновение снова вызвало ток. Мы были слишком близко. Я чувствовала запах его тела, смешанный с запахом моего парфюма, который остался на его рубашке после наших «объятий» на камеру.

— Ты хорошо сыграла страсть, — вдруг сказал он, глядя мне в губы. — Даже я почти поверил.

— Я хорошая актриса, — прошептала я, чувствуя, как пересыхает во рту. — Ты сам это сказал.

— Актриса… — он провел костяшками пальцев по моей щеке. — А дрожь тоже была по сценарию? И пульс? Я чувствовал, как у тебя бьется сердце, Лена. Оно колотилось как у птицы.

— Я волновалась. Это было мое первое интервью.

— Врешь, — он наклонился ниже. — Ты реагируешь на меня. Твое тело реагирует. Ты можешь врать словами, но биохимия не врет.

— Не надо, — я уперлась ладонями ему в грудь. — Мы договорились. Это сделка. Фиктивный брак.

— Фиктивный брак не исключает… бонусов, — его голос упал до низкого рокота. — Мы взрослые люди. Мы живем под одной крышей. У нас есть сын. И между нами искрит так, что скоро пробки выбьет. Зачем сопротивляться?

— Потому что я не хочу быть очередной галочкой в твоем списке! — выпалила я. — Ты купил меня как мать для Миши. Не пытайся купить меня как любовницу. На это у тебя денег не хватит, Барский.

Его глаза вспыхнули. Яростью? Восхищением?

Он резко отстранился.

— Цену набиваешь? — усмехнулся он зло. — Хорошо. Я люблю сложные сделки.

Он развернулся и пошел к лестнице.

— Ужин в семь. Будь готова. И кольцо не снимай. Даже в душе. Теперь это часть твоего тела.

Он ушел, оставив меня одну в пустой гостиной с кольцом, которое жгло палец, и с сердцем, которое, предательски стуча, хотело, чтобы он не уходил.

«Она похожа на ангела, но глаза у неё хитрые. Точно окрутила его пузом!» — Lana_Beauty.

«Какой мужчина… И достался этой серой мыши. Где справедливость?» — Kisa1990.

«Красивая история. Я плакала. Счастья вам!» — Svetlana_V.

Я отложила планшет на туалетный столик, чувствуя, как от ряби букв начинает тошнить. Статья в Forbes Life висела в топе новостей уже третий день. Фотография, где мы с Дамианом смотрим друг на друга с «неподдельной страстью», разлетелась по всем пабликам. Нас называли «Парой года», «Золушкой и Чудовищем», «Аферой века».

Мир разделился на два лагеря: тех, кто верил в сказку, и тех, кто жаждал увидеть, как карета превратится в тыкву.

— Не читай это, — голос Дамиана заставил меня вздрогнуть.

Я не слышала, как он вошел. В этом доме ковры были слишком толстыми, а его шаги — слишком кошачьими.

Я посмотрела в зеркало. Он стоял у меня за спиной, уже одетый в смокинг. Черный бархат, идеальная белая сорочка, бабочка, развязанная и небрежно висящая на шее. Он выглядел как Джеймс Бонд, который только что выиграл казино и теперь собирается убить главного злодея.

— Они ненавидят меня, — констатировала я, глядя на свое отражение.

— Они завидуют, — поправил он. — Ненависть — это активное чувство. А это — просто шум. Белый шум неудачников, которые сидят на диване в растянутых трениках и учат миллиардеров жить.

Он подошел ближе, положив руки мне на плечи. Его пальцы были прохладными.

— Встань.

Я послушно поднялась. Шелк халата скользнул по коже.

Сегодня вечером я должна была сиять. Это был Благотворительный Зимний Бал — главное событие светского сезона Петербурга. Место, где бриллианты измеряют на вес, а репутацию могут уничтожить одним поднятием брови.

— Платье, — Дамиан щелкнул пальцами.

Ассистентка Артура (стилист прислал свою команду на дом) выкатила вешалку.

Чехол с шорохом упал на пол.

Я затаила дыхание.

Это было не платье. Это был жидкий металл.

Ткань цвета расплавленного серебра, тяжелая, струящаяся. Глубокое декольте, открытая спина до самого копчика и разрез, который начинался от бедра.

— Это… слишком, — прошептала я. — Я буду в нем голая.

— Ты будешь в нем моя, — Дамиан взял платье с вешалки. — Никакого белья. Ткань должна скользить по коже.

Я вспыхнула.

— Дамиан, там будут сотни людей! Партнеры, твоя мать…

— Моя мать одобрила эскиз, — отрезал он. — Это не пошлость, Лена. Это власть. Ты входишь в зал, и все мужчины хотят тебя, а все женщины хотят тебя убить. Но никто не смеет подойти, потому что на твоем пальце — моё кольцо, а на твоей шее…

Он достал из бархатного футляра колье. Сапфиры. Темно-синие, почти черные, в обрамлении бриллиантов. Они выглядели тяжелыми и холодными, как ошейник королевы.

— Повернись.

Я сбросила халат. Осталась стоять обнаженной, прикрываясь руками. Стыд обжег щеки, но Дамиан смотрел на меня не с вожделением (хотя зрачки его расширились), а с тем же скульптором в глазах.

Он помог мне войти в платье. Шелк обволок тело, как вторая кожа. Ткань была прохладной, но мгновенно нагрелась от моего тела.

Дамиан застегнул молнию. Его пальцы коснулись моей голой спины, проведя линию вдоль позвоночника. Я выгнулась навстречу этому прикосновению против воли. Тело предавало меня. Оно помнило его запах, его тепло, и отчаянно хотело сократить дистанцию.

Он развернул меня к зеркалу и застегнул колье на шее. Холодные камни легли в ямку между ключицами.

— Идеально, — прошептал он мне на ухо. — Ты похожа на клинок. Острый, холодный и смертельно опасный.

Я смотрела на женщину в зеркале. Серебряная статуя с темно-синими глазами и красными губами.

Это была не я. Лена Смирнова умерла неделю назад в больничном коридоре. Это была Елена Барская. Проект. Оружие.

— Миша спит? — спросила я, цепляясь за единственную реальность.

— Да. Мама читает ему про короля Артура. Она, кажется, решила вырастить из него монарха к пяти годам.

— Поехали, — я глубоко вздохнула. — Чем раньше начнем, тем раньше это закончится.

В «Майбахе» царил полумрак. Город за окном был украшен к Новому году — гирлянды, елки, сверкающие витрины. Но для меня это были декорации к фильму ужасов.

Дамиан налил мне шампанского из встроенного бара.

— Выпей. Тебе нужно расслабить мышцы лица. Ты слишком зажата.

Я сделала глоток. Пузырьки ударили в нос.

— Кто там будет? Кроме твоей матери?

— Все, — коротко ответил он. — Мэр. Губернатор. Владельцы заводов, газет, пароходов. И, конечно, «змеиный клубок» — подруги Карины.

— Она тоже будет?

— Разумеется. Её фонд — один из организаторов. Она не упустит шанса плюнуть тебе в спину.