Он взял мою руку, переплетая пальцы. Его большой палец поглаживал костяшки, успокаивая.

— Слушай меня внимательно, Лена. Ты ни перед кем не оправдываешься. Ты не опускаешь глаза. Если кто-то спросит про твое прошлое — ты улыбаешься и говоришь: «Это было так давно, что кажется другой жизнью». Если спросят про Мишу — «Он копия отца, такой же гений».

— А если спросят про тебя?

— «Он делает меня счастливой каждую минуту», — продиктовал он, глядя мне в глаза. — И смотри на меня так, как смотрела во время интервью. С обожанием.

— С ужасом? — уточнила я.

Он усмехнулся.

— Граница между ужасом и восторгом очень тонкая. Главное — интенсивность.

Машина замедлила ход. Мы подъехали к Константиновскому дворцу.

Красная дорожка. Оцепление. Сотни камер. Охранники в парадной форме открывали двери подъезжающих лимузинов. Вспышки сливались в сплошное море огня.

— Твой выход, — сказал Дамиан. — Помни: ты не Золушка. Ты Хозяйка Медной Горы. У тебя сердце из камня, а нервы из стали.

Дверь открылась.

Холодный зимний воздух ударил в лицо. Гул толпы нарастал.

Дамиан вышел первым. Застегнул пиджак. Поправил манжеты. Протянул мне руку.

Я вложила свои пальцы в его ладонь.

Сделала вдох.

И шагнула в свет.

Вспышки ослепили.

— Барский! Сюда!

— Елена! Платье! Кто дизайнер⁈

— Посмотрите налево!

Мы шли по красной дорожке. Я чувствовала каждый взгляд, направленный на меня. Они оценивали. Они искали изъяны. Они ждали, что я споткнусь.

Но я шла, опираясь на руку Дамиана, и чувствовала странную, злую силу.

Это платье было броней. Эти сапфиры были щитом. А мужчина рядом был самым опасным хищником в этом лесу, и он был на моей стороне.

Мы вошли в огромный бальный зал.

Хрустальные люстры, золото, живая музыка, сотни людей в смокингах и вечерних платьях. Гул голосов стих, стоило нам появиться на верхней ступени мраморной лестницы.

Все головы повернулись к нам.

— Улыбайся, — шепнул Дамиан, прижимая меня к себе. — Шоу начинается.

К нам уже спешила распорядительница бала, а за её спиной я увидела знакомое лицо.

Карина.

Она была в кроваво-красном платье. Она стояла в окружении свиты из трех одинаково «сделанных» блондинок и смотрела на нас с бокалом шампанского в руке.

Её взгляд обещал не просто скандал. Он обещал публичную казнь.

— Дыши, — скомандовал Дамиан. — Первый танец наш.

Он повел меня вниз по лестнице, прямо в центр зала, прямо навстречу «акулам».

Я чувствовала, как разрез на моем платье распахивается при каждом шаге, обнажая ногу. Я видела, как мужчины провожают меня голодными взглядами, а женщины поджимают губы.

— Барский, — прогремел бас. К нам подошел грузный мужчина с седыми усами. Губернатор. — А вот и виновник торжества! А это, я полагаю, та самая Елена Прекрасная?

— Добрый вечер, Виктор Петрович, — Дамиан пожал ему руку. — Позвольте представить. Моя спутница и мать моего сына. Елена.

Губернатор взял мою руку и, к моему ужасу, поцеловал её. Его усы щекотали кожу.

— Очарован. Весь город только о вас и говорит. Скрывать такую жемчужину — преступление, Дамиан!

— Я исправляюсь, — улыбнулся Барский.

Пока мужчины обменивались любезностями, я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Спиной. Жгучий, неприятный.

Я слегка повернула голову.

У колонны стоял мужчина. Лет сорока. Подтянутый, в идеальном смокинге, но с каким-то… волчьим выражением лица. Он не смотрел на Дамиана. Он смотрел только на меня. И в его глазах не было любопытства или похоти. Там было узнавание.

Я похолодела.

Я его не знала. Но он смотрел так, словно знал меня. ТУ меня. Лену из хрущевки. Или Лену-студентку.

— Кто это? — шепнула я Дамиану, сжимая его локоть.

Дамиан проследил за моим взглядом. Его лицо мгновенно стало жестким.

— Игнорируй, — отрезал он. — Это Волков. Мой главный конкурент. И человек, который очень хотел бы найти на меня компромат. Не смотри на него.

Волков поднял бокал, салютуя нам, и его губы растянулись в улыбке, от которой мне захотелось спрятаться за спину Дамиана.

— Объявляется первый вальс! — провозгласил конферансье.

— Идем, — Дамиан потянул меня в центр зала. — Танцуй со мной, Лена. И смотри только на меня. Пока ты смотришь на меня — они не могут тебя достать.

Он положил руку мне на талию, переплел пальцы. Музыка заиграла — Штраус, громкий, торжествующий.

Мы закружились.

Мир превратился в смазанное пятно золота и света. Единственной четкой точкой были серые глаза Дамиана.

— Я не умею танцевать вальс, — прошептала я в панике, наступая ему на ногу.

— Я веду, — ответил он, легко поднимая меня и переставляя в такт. — Просто доверься мне. Следуй за моим телом.

И я доверилась.

Мы летали по паркету. Я чувствовала мощь его мышц под бархатом пиджака. Я чувствовала, как все взгляды прикованы к нам.

Мы были самой красивой парой в этом зале. Самой блестящей. Самой фальшивой.

И в то же время, в этом кружении, в этом тесном контакте тел, рождалась какая-то новая, пугающая правда.

Я чувствовала его возбуждение. Он чувствовал мой трепет.

Это была не игра. Это была прелюдия.

Музыка стихла. Мы остановились, тяжело дыша.

Зал взорвался аплодисментами.

— Браво! — крикнула Карина, подходя к нам. В её руке бокал опасно накренился. — Чудесный спектакль! А теперь, может, расскажешь нам, Елена… как поживает твой бывший муж? Тот, который умер?

Тишина упала на зал мгновенно.

Дамиан напрягся.

— У меня не было мужа, Карина, — спокойно ответила я, глядя ей в переносицу. — Ты перепутала файлы.

— О, правда? — Карина улыбнулась. — А вот господин Волков утверждает обратное. Он говорит, что знал тебя… под другим именем. В клубе «Красный Бархат». Пять лет назад.

Я почувствовала, как кровь отлила от лица.

«Красный Бархат». Клуб, где я подрабатывала официанткой на первом курсе, чтобы оплатить учебу маме. Не стриптизершей. Официанткой. Но репутация у этого места была… специфическая.

Дамиан медленно повернулся к Волкову, который подошел к нам с ленивой грацией хищника.

— Добрый вечер, Дамиан, — произнес Волков. — Какая встреча. А я смотрю, лицо знакомое. «Лэкси», кажется? Ты приносила мне виски. Без льда. Помнишь?

Имя «Лэкси» прозвучало как выстрел в упор. Грязное, липкое, пахнущее дешевым табаком и чаевыми, которые засовывали в карман фартука пьяные мажоры.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Серебряное платье, которое секунду назад было броней, вдруг превратилось в удавку. Сапфиры на шее стали ледяными. Я снова была той девочкой в короткой юбке, которая разносила подносы, чтобы купить лекарства маме, и терпела сальные взгляды таких вот Волковых.

Карина расцвела. Её улыбка стала хищной, торжествующей. Она почуяла кровь.

— Официантка? — протянула она громко, чтобы услышали ближайшие пары. — Или… что-то большее? «Красный Бархат» славится своим… меню. Дамиан, ты подобрал её на шесте?

Шепот пробежал по залу, как лесной пожар. Взгляды, устремленные на нас, изменились. Восхищение сменилось брезгливым любопытством.

Я сжала руку Дамиана так, что ногти, наверное, прорвали ткань его пиджака. Я ждала, что он отдернет руку. Что он отступит. Что ему станет стыдно стоять рядом с «обслугой».

Но Дамиан не шелохнулся. Его пульс под моими пальцами оставался ровным, медленным, пугающе спокойным.

Он даже не посмотрел на Карину. Его взгляд был прикован к Волкову. И в этом взгляде было столько холодной, обещающей смерть тьмы, что улыбка конкурента начала медленно сползать с лица.

— Волков, — произнес Дамиан. Его голос был тихим, бархатным, но от него вибрировал воздух. — Я рад, что у тебя такая хорошая память на лица обслуживающего персонала. Видимо, это единственные женщины, которые соглашаются терпеть твое общество за деньги.

Кто-то в толпе нервно хихикнул. Волков покраснел, его глаза сузились.