Но я продала душу дьяволу.

Я достала телефон. На заставке улыбался Миша.

— Прости, сынок, — прошептала я. — Мама сегодня задержится.

В этот момент телефон пискнул. Сообщение от «Мама»:

«Лена, Мишу увезли на скорой. Подозрение на аппендицит. Срочно приезжай, нужны деньги на платную палату, в общей нет мест».

Земля ушла из-под ног. Я сползла по стене, зажимая рот рукой, чтобы не закричать.

Денег не было. Кредитка пуста. Аванс будет только завтра.

Дверь кабинета резко распахнулась. На пороге стоял Дамиан.

— Смирнова, я забыл сказать, что…

Он осекся, увидев меня, сползающую по стене с побелевшим лицом.

— Что случилось?

Я попыталась встать, но ноги не слушались. Они были ватными, чужими, словно кто-то перерезал невидимые нити, управляющие моим телом. Экран телефона все еще светился в моей руке, выжигая на сетчатке страшные слова: «Нужны деньги. Срочно».

Дамиан оказался рядом мгновенно. Я даже не заметила, как он преодолел расстояние от двери. В одну секунду он стоял в проеме, в другую — уже присел передо мной на корточки, и дорогие брюки коснулись пыльного ковролина.

— Смирнова, — его голос звучал жестко, требовательно, но в нем исчезла та ленивая насмешка, которая была там минуту назад. — Дыши.

Он перехватил мою руку, в которой я до белеющих костяшек сжимала смартфон. Его пальцы были горячими и сухими. Он разжал мой кулак, не причиняя боли, но с неотвратимой силой.

— Нет… — прохрипела я, пытаясь спрятать экран. — Не смотрите…

Поздно.

Его взгляд, цепкий, как у сканера, уже скользнул по сообщению.

«Лена, Мишу увезли…»

— Кто такой Миша? — спросил он, поднимая глаза на меня.

В его зрачках отражалась моя паника. Я чувствовала запах его одеколона — можжевельник и озон, — и от этого запаха мне хотелось одновременно закричать и уткнуться носом ему в шею, ища защиты.

— Племянник, — выдохнула я ложь, ставшую моей единственной защитой. — Тот самый. Ему… ему плохо. Мне нужно ехать. Сейчас же.

Я предприняла еще одну попытку подняться, опираясь ладонью о стену. Ногти царапнули обои. В голове шумело, как в трансформаторной будке. Перед глазами плыли черные круги. Аппендицит. У Миши аллергия на половину антибиотиков. Если врачи не знают… Если они вколют что-то не то…

— Вставай, — Дамиан не предложил руку, он просто взял меня под локоть и рывком поставил на ноги.

Меня качнуло. Я бы упала снова, если бы его рука, твердая, как стальной прут, не удерживала меня в вертикальном положении. Он прижал меня к своему боку. Его пиджак был шершавым на ощупь, а тело под ним — каменным.

— Куда его повезли? — короткий вопрос. Как выстрел.

— Первая городская… детское отделение… — зубы стучали, как от озноба. — Дамиан Александрович, отпустите меня. Мне нужно бежать. Метро… я успею…

— Ты в таком состоянии дойдешь только до первого перекрестка, где попадешь под машину, — отрезал он. — И в метро сейчас давка.

Он достал свой телефон свободной рукой, не отпуская меня. Набрал номер.

— Костя, машину к главному входу. Немедленно. У тебя тридцать секунд.

— Нет! — я дернулась, пытаясь вырваться из его захвата. Паника накрыла меня новой волной. — Не надо! Я сама! Вы не понимаете, мне нужно… мне нужны деньги!

Слова вылетели прежде, чем я успела прикусить язык. Унижение обожгло щеки похлеще пощечины. Я только что выторговала должность, а теперь, спустя пять минут, прошу подачки. Я выглядела жалкой. Ничтожной.

Дамиан замер. Он медленно повернул голову и посмотрел на меня сверху вниз. В этом взгляде не было жалости. Жалость унижает. В нем был холодный расчет.

— Сколько?

— Платная палата… лекарства… я не знаю… тысяч пятьдесят… — я назвала сумму наугад, просто чтобы покрыть первые расходы. — Я отработаю! Вычтете из зарплаты! Пожалуйста!

Он не ответил. Просто молча потащил меня к выходу из кабинета. Мы шли по коридору, и я едва поспевала за его широким шагом. Секретарша в приемной, увидев нас — растрепанную, заплаканную меня и мрачного, как грозовая туча, Босса, который тащит меня за локоть, — выронила пилочку для ногтей.

— Лифт! — рявкнул Дамиан, не глядя на неё.

Мы вошли в кабину. Ту самую, где полчаса назад все началось. Зеркала отражали мою бледную физиономию с потекшей тушью и красными пятнами на шее. И его — собранного, злого, излучающего пугающую энергию действия.

Пока мы падали с пятидесятого этажа, он что-то быстро печатал в телефоне.

Звякнул сигнал уведомления.

У меня в кармане вибрировал мой мобильный.

— Проверь, — приказал он.

Я дрожащими пальцами достала телефон. Уведомление от банка.

«Поступление: 500 000 RUB. Отправитель: Дамиан Б.»

Я моргнула. Цифры не исчезли. Пятьсот тысяч. Это… это было больше, чем я зарабатывала за полгода.

— Это ошибка… — прошептала я, поднимая на него глаза. — Я просила пятьдесят…

— Я не мелочусь, Смирнова, — он убрал свой телефон во внутренний карман пиджака. — Это твой аванс за три месяца. И страховка на случай осложнений. Здоровье близких — это не то, на чем экономят.

Двери лифта открылись.

В холле нас ждала тишина и любопытные взгляды охраны. Но Дамиан шел так, словно был ледоколом, раскалывающим пространство. Люди расступались перед ним рефлекторно.

У входа стоял черный, хищный «Майбах». Двигатель работал, хищно урча. Водитель, крепкий мужчина с бычьей шеей, уже открыл заднюю дверь.

— Садись, — Дамиан подтолкнул меня к машине.

— Вы… вы не поедете, — это был не вопрос, а слабая надежда. — Вы же заняты. Совещания… отчеты…

— У меня обед, — солгал он, даже не пытаясь сделать вид, что это правда. — И я хочу убедиться, что мой новый личный ассистент не умрет от инфаркта по дороге. Мне нужна эффективная единица, а не истеричка.

Он практически запихнул меня в салон. Кожа сидений пахла дороговизной и холодом. Я вжалась в угол, чувствуя себя Золушкой, которую принц не на бал везет, а на эшафот.

Он сел рядом. Дверь захлопнулась, отрезая нас от шума улицы. Внутри царила идеальная тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием.

— Первая городская, Костя. С мигалкой, если пробки.

Машина рванула с места. Меня вдавило в спинку кресла.

Я смотрела в окно на пролетающие мимо серые здания Питера, и меня трясло.

Он едет со мной.

Он увидит Мишу.

Он увидит документы. В свидетельстве о рождении в графе «Отец» прочерк, но фамилия… Миша записан на мою фамилию. Смирнов Михаил.

Но внешность…

Генетика — упрямая вещь. Миша был маленькой копией Дамиана. Тот же разрез глаз. Та же форма ушей. Даже хмурился он так же, когда ему что-то не нравилось.

Если Дамиан увидит его…

Если он сложит два плюс два…

Он не просто уволит меня. Он отберет его. У таких людей, как Барский, есть ресурсы, чтобы перемолоть любую мать-одиночку в пыль. Суды, опека, экспертизы.

— Спасибо, — тихо сказала я, не поворачивая головы. — За деньги. Я все верну.

— Отработаешь, — равнодушно бросил он, уткнувшись в планшет. — Каждую копейку, Смирнова. Ты теперь моя. В рабочее время, разумеется.

«Ты теперь моя».

Эти слова эхом отдались в моей голове.

Я посмотрела на него искоса. Профиль римского императора. Жестокий, красивый, властный.

Я сама привела волка к двери, за которой прятала своего ягненка. И теперь мне оставалось только молиться, чтобы волк был слишком занят, чтобы принюхаться.

Машина резко затормозила.

— Приехали, — сообщил водитель.

Я увидела вывеску «Приемный покой». Сердце сделало кульбит.

Дамиан вышел первым. Обошел машину, открыл мне дверь и протянул руку.

— Идем, — сказал он. — Покажешь мне этого твоего… Мишу.

У меня внутри все оборвалось.

Это конец.

Запах больницы ударил в нос, стоило автоматическим дверям разъехаться в стороны. Эта тошнотворная, ни с чем не сравнимая смесь хлорки, дешевого столовского супа, старой пыли и человеческого страха. Запах беды.