— Кстати, о... жизни Скарлетт, — продолжил Демиан. — Когда я смогу прочитать рукопись? — он небрежно отпил из бокала.

— Книга выходит в марте, — мне надоело играть в любезность.

— Ты действительно собираешься заставить меня ждать до публикации книги? — он рассмеялся. — Представь, если бы мы анонсировали фильм одновременно с книгой. Продажи были бы астрономическими.

— Джорджия никогда не позволит тебе снять фильм, — я улыбнулся.

— Конечно, позволит. Она просто злится из-за Пейдж. Она одумается. Поверь мне.

— Поверить тебе. Забавно, — я кивнул Адрианне, и ее шаги ускорились, когда она увидела, с кем я стою рядом. — Можешь мне верить, Эллсворт. Этого не случится.

Выражение его лица изменилось, потеряв всякий намек на юмор.

— Что нужно сделать, чтобы ты отдал эту рукопись? Может быть, убедить тебя встать на мою сторону, чтобы Джорджия сделала то же самое? Судя по тому, что рассказала мне Ава, вы двое... близки.

— Я влюблен в нее, — поправил я его.

— И? — он наклонил голову, в его глазах не было никаких эмоций. — Мое предложение в силе. Буду рад отблагодарить и тебя тоже.

— Я лучше умру, — я протянул руку Адрианне. — Ты готова идти?

— Если ты готов, — ответила она.

— Да, Демиан Эллсворт, познакомься с моей сестрой, Адрианной. Адрианна, познакомься с бывшим говнюком Джорджии, — я отвернулся от его свекольно-красного лица. — Адам. Кармен. Было приятно повидаться, — улыбнувшись, я пошел прочь, держа Адрианну под руку.

— Эмоциям не место в бизнесе, Харрисон, — усмехнулся Демиан. — В конце концов Ава ее переубедит. Она всегда так делает. Как, по-твоему, я получил остальные десять книг?

Я сделал паузу. Он снял пять фильмов, и у него еще пять впереди. Я видел, как она упорно отстаивала желания Скарлетт, так почему же тогда она сдалась...

«Порой единственный способ сохранить то, что тебе нужно — это отпустить то, что ты хочешь».

Ее слова, сказанные в тот день у ручья.

— А сейчас они у тебя? — моя улыбка расширилась. А что, если она имела в виду что-то совсем другое? Умная женщина.

— Что, черт возьми, это значит? — огрызнулся он.

— Это значит, что я знаю Джорджию лучше, чем ты, — я не стал дожидаться его ответа. — Извини, что мы не останемся на ужин, — сказал я Адрианне, провожая ее до двери.

— Я пришла только ради шоу, — пожав плечами, ответила она. — Ты получил то, что тебе было нужно?

Я кивнул, ведя нас сквозь толпу.

— Ты не выглядишь счастливым.

— У Джорджии проблемы с доверием, — я кивнул другому знакомому, когда мы подошли к гардеробу.

— Очевидно, — Адрианна подмигнула мне.

— Что бы ты сделала, если бы узнала, что единственный человек в мире, которому Джорджия полностью доверяла, лгал ей всю жизнь?

— Ты уверен? — она побледнела, ее глаза расширились.

— Примерно на девяносто процентов, — плюс-минус.

— Ты должен быть уверен на сто процентов, прежде чем сказать ей.

Я выругался.

— Так я и предполагал, — вернуть Джорджию оказалось гораздо сложнее.

Июнь 1942 года

Ипсвич, Англия

— Что ты делаешь? — спросила Скарлетт, входя в гостиную.

— Собираю твои вещи, — не поднимая глаз, ответила Констанс. — А на что это похоже?

Каждый мускул в теле Скарлетт напрягся при виде этого. Констанс стояла между диваном и окном с одной сумкой и двумя чемоданами.

— Остановись, — приказала Скарлетт, ее тон был достаточно резким, чтобы Уильям вздрогнул, сидя на полу.

Констанс на мгновение приостановилась, но потом продолжила складывать одежду Уильяма.

— Ты должна уехать, — мягко сказала она, повернувшись лицом к сестре.

В глазах Скарлетт стояли слезы, но она сдерживала их, как делала последние два дня.

— Я не оставлю его.

— Конечно, не оставишь. Ты заберешь его с собой, — Констанс пристально посмотрела на Уильяма.

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду Джеймсона.

Констанс подняла подбородок и в этот момент стала похожа на Скарлетт гораздо больше, чем Скарлетт была похожа на себя.

— Они искали дважды...

— Дважды — это ничто! — Скарлетт скрестила руки перед грудью, стараясь держать себя в руках. — То, что они обыскали этот участок побережья, не означает, что он не приземлился где-то еще. Потребуются недели, чтобы получить первые подтверждения, если он попал в плен. А если он скрывается, то и того дольше, — завтра еще один поиск.

Еще две недели. Ее сердце каждый день отодвигало сроки, раздувая огоньки надежды, которую отвергала логика. Обручальное кольцо Констанс сверкнуло в солнечном свете, проникавшем через окно гостиной, и она потерла виски. — Ты не обязана оставаться, — напомнила ей Скарлетт. — У тебя есть жизнь.

— Как будто я уйду.

— У тебя есть муж. Муж, который, я уверена, злится, зная, что ты используешь весь свой отпуск, чтобы быть здесь.

— Это отпуск для того, чтобы поддержать тебя. Это не считается. И он выживет. Кроме того, он всего лишь мой муж. А ты — моя сестра, — Констанс выдержала ее взгляд, убедившись, что Скарлетт видит ее решимость. — Я останусь и соберу твои вещи. А завтра я отвезу вас с Уильямом на аэродром, чтобы встретиться с дядей Джеймсона.

— Я не уеду, — как она могла бросить Джеймсона, когда он больше всего в ней нуждался?

Констанс взяла руки Скарлетт в свои.

— Ты должна.

Скарлетт вырвала свои руки.

— Нет, не должна.

— Я видела твою визу. Я знаю, насколько ты близка к американской квоте, и я видела срок действия. Если ты не воспользуешься этим шансом, он может больше не представиться.

Скарлетт покачала головой.

— Я ему нужна.

Выражение лица Констанс смягчилось и прониклось состраданием.

— Не смотри на меня так, — прошептала Скарлетт, отступая на шаг. — Он все еще может быть там. Он все еще там.

Взгляд Констанс метнулся к Уильяму, который усердно жевал край одеяла, сшитого матерью Джеймсона.

— Он хотел, чтобы вы уехали. Он устроил все это, чтобы вы с Уильямом были в безопасности.

У Скарлетт сжалась в груди.

— Это было раньше.

— Ты можешь честно сказать, что он не хотел бы, чтобы ты уехала?

Скарлетт смотрела куда угодно, только не на сестру. Конечно, Джеймсон хотел бы, чтобы она уехала, но это не означало, что так будет правильно.

— Не забирай ее, — прошептала Скарлетт, ее горло болело от всех слов, которые она не позволяла себе произнести.

— Что?

— Мою надежду, — ее голос сорвался, а зрение затуманилось. — Это все, что у меня осталось. Если я соберу чемоданы и сяду в самолет — я брошу его. Ты не можешь просить меня об этом. Я не могу, — одно дело — увезти Уильяма в Штаты, зная, что Джеймсон присоединится к ним, когда закончится война. Но думать о том, что ее не будет здесь, когда они найдут его, что она бросит его залечивать раны в одиночку, в каком бы состоянии он ни был, было выше ее сил. И если бы она хоть на секунду поддалась мысли о том, что он не вернется домой, она бы разбилась вдребезги.

— Ты можешь ждать Джеймсона в Штатах так же, как и здесь. От того, где ты находишься, не зависит, что будет с ним, — возразила Констанс.

— Если бы существовал шанс, что Эдвард выжил, ты бы уехала? — возразила Скарлетт.

— Это несправедливо, — Констанс вздрогнула, и первая слеза вырвалась на свободу, скатившись по лицу Скарлетт.

— Ты бы уехала?

— Если бы я беспокоилась об Уильяме, то да, я бы уехала, — Констанс отвела взгляд, ее горло сжалось, когда она сглотнула. — Джеймсон знает, что ты любишь его. Что бы он хотел, чтобы ты сделала?

Упала еще одна слезинка, потом еще, словно прорвалась плотина, а сердце закричало в безмолвной агонии от правды, которую ему пришлось признать.

Скарлетт взяла сына на руки и прижалась поцелуем к нежной коже его щеки. Ради Уильяма.

— Он заставил меня пообещать — если с ним что-нибудь случится, я увезу Уильяма в Колорадо, — слезы лились непрерывным потоком, и Уильям прильнул к ее шее, словно понимая, что происходит. Господи, вспомнит ли он вообще Джеймсона?