Когда я приблизилась к земле, я посмотрела на колокольчик, в который только что звонила. Он казался таким высоким, и все же я была там, на самом верху.

Все потому, что Ноа был полон решимости заслужить мое доверие, и ему это удалось.

Я улыбнулась, когда мои ноги коснулись земли.

— Это было потрясающе! — я обняла Ноа, и он крепко прижал меня к себе.

— Ты была потрясающей, — поправил он меня.

Он держал меня так легко, словно я ничего не весила, и пах так хорошо, что я только и думала, как бы не прижаться носом к его шее и не вдохнуть поглубже. Его запах представлял собой уникальное сочетание сандала и кедра, которые содержались в его одеколоне, с примесью мыла и капелькой пота. Он пах так, как и должен пахнуть мужчина, и при этом не притворялся. Демиан заплатил бы тысячи долларов, чтобы пахнуть так же, как Ноа.

Перестань их сравнивать.

Я слегка отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Спасибо, — прошептала я.

Его улыбка была медленной и самой сексуальной из всех, что я когда-либо видела.

— За что ты меня благодаришь? — спросил он, переводя взгляд на мои губы и обратно. — Ты единственная, кто сделал всю работу.

О, черт. Он действительно не был из тех, кто может сказать «я же тебе говорил», и это только заставляло меня симпатизировать ему еще больше. Я хотела его еще больше.

Энергия между нами изменилась, стала натянутой, как будто нас связывало нечто большее, чем просто эта веревка. Между нами что — то было, и неважно, как сильно я с этим боролась или как часто мы спорили о книге — это только усиливалось.

Его взгляд стал жарким, а хватка крепче.

Между нашими губами оставались считанные дюймы.

— Вы закончили? — спросил тоненький голосок.

Моргнув, я посмотрела вниз на девочку, которой было не больше семи лет.

— Я надеялась стать следующей, если вы не против, — спросила она с надеждой в глазах.

— Конечно, не против, — ответила я.

Ноа поставил меня на землю и быстрым, эффективным движением отцепил мою веревку.

Боже, разве его руки могут быть еще горячее?

Мышцы его бицепсов напряглись под короткими рукавами спортивной футболки.

— Спасибо, — повторила я, когда он отцепил веревку.

— Это все ты. Все, что я сделал — это обеспечил твою безопасность, — низкий тембр его голоса согрел все мое тело.

— Готово, — сказал другой голос. Девочка постарше, вероятно старшеклассница, заняла место Ноа, а младшая уже крепко держалась за веревку. — Начинай.

— Хорошо, — ответила маленькая девочка, а затем бросилась вверх по стене, словно ее укусил радиоактивный паук.

— Да вы издеваетесь, — пробормотала я, глядя, как девочка за считанные минуты сделала то, на что у меня ушло полчаса.

Ноа тихонько рассмеялся.

— Еще несколько раз, и ты будешь так же хороша, как она, — заверил он меня.

Я бросила на него взгляд, полный скептицизма.

— Ты ни разу не упала пока поднималась, — заметил он, медленно потянувшись к моему лицу, чтобы дать мне возможность отстраниться. Я не сделала этого. — Это просто потрясающе, — он взял слегка влажную прядь моих волос, выбившуюся из хвоста, и заправил за ухо.

— У меня никогда не было проблем с тем, чтобы дотянуться до желаемого, — мягко ответила я. — А вот с падениями у меня бывают трудности.

И я поняла, что это именно так. Одно дело — шутить с Хейзел о восстановлении после развода, но совсем другое — любить не только его тело, хотя оно действительно было невероятным. Было бы слишком легко влюбиться в Ноа Морелли.

— Я поймал тебя, — он не улыбался и не флиртовал, но это было неважно. Правда была достаточно пьянящей.

Он поймал меня.

— Поймал, — тихо ответила я.

— Хочешь еще раз? — спросил он, уголки его рта дрогнули.

Я рассмеялась.

— Не думаю, что мои руки позволили бы мне это сделать, даже если бы я захотела. Они похожи на спагетти, — я вытянула их вперед, в качестве примера, как будто он мог увидеть изнеможение в моих мышцах.

— Я помассирую их позже, — пообещал он, и на этот раз снова появилась его сексуальная улыбка.

У меня перехватило дыхание, когда я представила себе его руки на своей коже.

— Хочешь научиться страховать? — спросил он, прервав мои фантазии.

— Руки в виде спагетти, помнишь?

— Не волнуйся, веревка сделает всю работу.

— Ты доверяешь мне свою жизнь? — спросила я, глядя на него снизу вверх, изо всех сил стараясь не пялиться на его длинные ресницы или изгиб нижней губы.

— Я доверяю тебе свою карьеру, а для меня это практически одно и то же, так что да, — в его глазах читался явный вызов, и я ощутила его как толчок в сердце, чрезвычайно болезненный и в то же время вселяющий надежду.

Он действительно рисковал всем ради этой книги, не так ли? Он оставил город, который любил, и переехал сюда, чтобы довести дело до конца.

В тот момент я поняла две вещи о Ноа Морелли.

Первая заключалась в том, что его приоритетом всегда была и будет карьера. Все остальное, что он любил, отходило на второй план.

Второе — мы с ним были абсолютно противоположны в вопросах доверия. Сначала он дарил его, а потом ждал результата. Я же удерживала его до тех пор, пока оно не было заслужено. И он его более чем заслужил.

Пришло время и мне начать доверять себе.

— Твоя взяла.

Как только он подвез меня до дома, я достала телефон и позвонила Дэну. В течение часа я договорилась о покупке магазина мистера Наварро.

Я была готова.

Май 1941 года

Норт-Уолд, Англия

Прошло почти восемь недель, а свет все еще не вернулся в глаза Констанс. Скарлетт не могла заставить ее, не могла дать ей совет, не могла ничего сделать, кроме как наблюдать за тем, как горюет ее сестра. И все же она попросила ее перевестись с ней в Норт-Уолд. Это был самый эгоистичный поступок в ее жизни, но она не знала, как одновременно быть женой и сестрой, и теперь они обе страдали.

Хотя после свадьбы с Джеймсоном у нее начались разногласия с родителями, они, видимо, не разглашали эту информацию, поскольку просьба Скарлетт и Констанс о переводе в Норт-Уолд была одобрена.

Они пробыли здесь месяц, и хотя Скарлетт сняла дом за пределами территории штаба на те ночи, когда Джеймсон мог получить пропуск на ночлег, Констанс предпочла поселиться в общежитии с другими военнослужащими ВВС.

Впервые в жизни Скарлетт целую неделю жила совершенно одна. Без родителей. Ни родителей, ни сестры. Ни сотрудников ВВС. Ни Джеймсона. Он жил в Мартлшем-Хит, в часе езды, но приезжал... домой, если это можно было назвать домом, всякий раз, когда ему удавалось вырваться на свободу. Между беспокойством за Констанс и страхом, что с Джеймсоном что-то случится, она жила с постоянным чувством тошноты.

— Тебе действительно не нужно этого делать, — сказала Скарлетт сестре, когда они опустились на колени на землю, которая только недавно прогрелась с наступлением весны.

— Возможно, еще рановато.

— Если оно умрет — так тому и быть, — Констанс пожала плечами и продолжила копать землю маленьким совочком, подготавливая место для небольшого куста розы, который она взяла из сада их родителей, когда была в отпуске в те выходные. — Лучше попробовать, верно? Кто знает, как долго мы пробудем на этой базе? Может, Джеймсона переведут на другую должность. А может, и нас. Может, только меня. Если я буду продолжать ждать, пока жизнь предоставит мне подходящие обстоятельства, чтобы прожить ее, я никогда этого не сделаю. Так что, если растение замерзнет и умрет, мы хотя бы попытаемся.

— Я могу помочь? — спросила Скарлетт.

— Нет, я уже почти закончила. Главное, не забывай регулярно поливать его, но не слишком часто, — она закончила обрабатывать почву на краю веранды. — Растение само подскажет тебе. Просто следи за листьями и накрывай его, если ночью станет слишком холодно.