— Джорджия, это не то, что ты думаешь, — его глаза умоляли меня слушать, но я еще не закончила задавать вопросы.

— Когда?

Он пробормотал проклятие, сцепив пальцы на макушке.

— Когда ты закончил книгу, Ноа? — выпалила я, хватаясь за гнев, чтобы не утонуть в приливе агонии, поднимающейся в моей душе.

— В начале декабря.

Мои глаза вспыхнули.

Шесть недель. Он лгал мне целых шесть недель. О чем еще он лгал? Была ли у него девушка в Нью-Йорке? Любил ли он меня когда-нибудь по-настоящему? Или все это было ложью?

— Я знаю, это выглядит ужасно...

— Убирайся, — в моих словах не было никаких эмоций, в моем теле не осталось никаких чувств.

— Ты сказала, что хочешь, чтобы наши отношения были просто интрижкой, а я уже был влюблен в тебя. Я не мог уехать. Это было неправильно, и я сожалею. Мне просто нужно было время...

— Для чего? Играть моими эмоциями? Это то, что тебя заводит? — я покачала головой.

— Нет! Я влюбился в тебя! Я знал, что если у нас будет достаточно времени, ты тоже в меня влюбишься, — он опустил руки.

— Ты любишь меня?

— Ты знаешь, что люблю.

— Нельзя лгать и манипулировать кем-то, чтобы заставить полюбить тебя, Ноа. Любовь так не работает!

— Все, что я сделал, это дал нам время, которое было необходимо.

— Что случилось с тем парнем, который говорил «я никогда не нарушаю своих обещаний»?

— А я и не нарушал! Черновик готов? Да. Но книга еще не закончена. Я был здесь каждый день, редактировал обе версии, давая нам как можно больше времени, прежде чем тебе придется выбрать одну из концовок. До того, как ты разрушишь наши отношения, потому что испугаешься.

— Ты солгал. Очевидно, моя осторожность была оправдана. Забирай свой ноутбук, свою ложь и уходи. Я отправлю по почте все, что ты оставил, только уходи, — я совершила ошибку, продолжая отношения с Демианом после той первой лжи, и в благодарность он отнял у меня восемь лет жизни. Я больше никогда так не поступлю.

— Джорджия... — он подошел ко мне, протягивая руку.

— Уходи! — это прозвучало как мольба, от которой у меня запершило в горле.

Его рука опустилась, а глаза закрылись.

Прошел один удар сердца. Потом второй. Когда он открыл глаза, прошло уже около дюжины — достаточно, чтобы я поняла, что этот момент меня не убьет. Что я буду дышать, несмотря на боль.

Он тоже это заметил и медленно кивнул, когда наши взгляды встретились.

— Хорошо. Я уйду. Но ты не сможешь запретить мне любить тебя. Да, я облажался, но все, что я тебе сказал — правда.

— Семантика, — прошептала я, пытаясь нащупать лед, который за время брака успел застыть в моих венах, но Ноа растопил все до последнего осколка и оставил меня беззащитной.

Через мгновение он медленно отступил назад, обошел стол с противоположной стороны и открыл один из ящиков. Резким движением он положил одну пачку бумаги, скрепленную скоросшивателем, слева от рукописи, а другую — справа.

Концовка все это время лежала в столе. Мне даже не пришло в голову посмотреть или спросить его.

Он взял ноутбук и обошел стол, остановившись возле кресла, чтобы посмотреть в мою сторону. Он не имел права на страдание в его глазах, не тогда, когда он лгал, прокладывая путь к моему сердцу.

— Они обе здесь. Просто дай мне знать, какую концовку ты выберешь. Я приму твой выбор.

Я обняла себя чуть крепче, умоляя все трещины в моей душе продержаться еще мгновение. Я могла сломаться, когда он уйдет, но я не дам ему удовольствия наблюдать, как я рассыпаюсь.

— За некоторые вещи нужно бороться, Джорджия. Нельзя просто уйти и оставить все незаконченным, когда становится слишком сложно. Если бы я мог улететь и сражаться с нацистами, чтобы завоевать твою любовь, я бы так и сделал. Но все, с чем мне приходится сражаться — это твои демоны, и они здорово надрали мне задницу. Помни об этом, когда будешь читать концовки, хорошую и... грустную. Эпическая история любви в этой комнате — не между Скарлетт и Джеймсоном. Она между мной и тобой.

Спустя один долгий, тоскливый взгляд он ушел.

А я разлетелась на части.

Май 1942 года

Ипсвич, Англия

Скарлетт прижалась к Джеймсону, впиваясь ногтями в его спину, пока он двигался в ней уверенными, глубокими толчками. Ничто в мире не могло сравниться с ощущением его веса на ней в эти мгновения, когда не было ни войны, ни опасности, ни приближающегося срока их разлуки. В этой постели были только они двое, общаясь телами, когда слова не помогали.

Она застонала от удовольствия, которое сжимало ее живот, и он глубоко поцеловал ее, заглушив этот звук. За последние несколько месяцев они практически довели до совершенства искусство тихого секса.

— Я никогда не смогу насытиться тобой, — прошептал он ей в губы.

Она застонала в ответ и сильнее прижалась к нему бедрами, обхватив одной лодыжкой его спину, побуждая его двигаться дальше. Близко. Она была так близко.

Он обхватил ее бедро и приподнял колено к груди, проникая глубже, а затем с каждым толчком удерживал ее на грани наслаждения, не давая упасть.

— Джеймсон, — умоляла она, зарываясь руками в его волосы.

— Скажи это, — потребовал он, ухмыляясь и делая еще один толчок.

— Я люблю тебя, — она подняла голову и прижалась губами к его губам. — Мое сердце, моя душа, мое тело — все это твое, — слова «люблю тебя» всегда выбивали его из колеи, и этот раз не стал исключением.

— Я люблю тебя, — прошептал он, просунув руку между ними, и подтолкнул ее к краю. Ее бедра сомкнулись, мышцы задрожали, и она услышала его шепот: — Скарлетт, моя Скарлетт, — когда оргазм накатывал на нее волнами.

Она закричала, и он закрыл ей рот своим, а через несколько толчков присоединился к ней.

Когда он перевернул их на бок, они лежали на кровати обнимая друг друга и улыбаясь.

— Я не хочу покидать эту постель, — сказал он, убирая прядь волос с ее щеки и заправляя за ухо.

— Отличный план, — согласилась она, проводя кончиками пальцев по его точеной груди.

— Думаешь, так будет всегда?

Он провел ладонью по ее заду.

— Ты о желании раздеть друг друга?

— Что-то вроде этого, — она улыбнулась.

— Боже, я надеюсь на это. Я не могу придумать ничего лучше, чем удостоиться чести преследовать тебя без одежды до конца своих дней, — он поднял брови, и она рассмеялась.

— Даже когда мы состаримся? — она провела тыльной стороной ладони по его челюсти, покрытой щетиной.

— Особенно когда мы состаримся. Нам не нужно будет скрываться от детей.

На этом они замолчали, оба прислушиваясь, не потребует ли Уильям завтрак, но он все еще спал — или, по крайней мере, счастливо молчал.

У Скарлетт сжалось в груди. Три дня. Это все, что у них оставалось до ее отъезда. Джеймсон получил сообщение от дяди еще вчера. Как долго они будут в разлуке? Как долго продлится эта война? Что, если это последние три дня, которые она проведет с ним? Каждый вопрос сжимал ее грудь в тиски, и каждый вдох становился мучительным.

— Не думай об этом, — прошептал он, скользя взглядом по ее лицу, словно ему нужно было запомнить каждую черточку.

— Откуда ты знаешь, о чем я думаю? — она попыталась улыбнуться, но улыбка не получилась.

— Потому что это все, о чем я думаю, — признался он. — Я хотел бы, чтобы был какой-нибудь другой способ удержать тебя рядом со мной, чтобы Уильям был в безопасности.

Она кивнула, прикусив губу, чтобы сдержать дрожь.

— Я знаю.

— Ты полюбишь Колорадо, — пообещал он, и в его глазах зажглась искра радости. — Воздух там чище, и к нему придется привыкнуть, но горы такие высокие, будто тянутся к небу. Это прекрасно, и, честно говоря, единственное, что я когда-либо видел голубее неба Колорадо — это твои глаза. Моя мама знает, что вы приедете, и уже подготовила дом для вас с Уильямом. Дядя Вернон поможет тебе с иммиграцией, и, кто знает, может, ты даже успеешь закончить свою книгу к тому времени, как я вернусь домой.