— Тогда ты должна увезти его, — Констанс подалась вперед и провела тыльной стороной пальцев по щеке Уильяма. — Я не знаю, что будет с твоей визой, если Джеймсон умрет. Скарлетт сжала плечи, борясь с подступающим к горлу плачем.

— Я тоже не знаю, — чтобы ответить на этот вопрос, достаточно было бы сходить в консульство, но что, если там аннулируют ее визу? Что, если Уильям сможет уехать, а она — нет?

— Если ты останешься... — Констанс пришлось прочистить горло, а затем попытаться снова.

— Если ты останешься, наш отец может объявить тебя сумасшедшей. Ты же знаешь, он пойдет на это, если это будет означать, что ему удастся заполучить Уильяма.

Слезы Скарлетт прекратились.

— Он бы не...

Девушки обменялись взглядами, потому что обе знали, что он это сделает. Скарлетт прижала Уильяма к себе чуть крепче, тихонько покачиваясь, когда он начал суетиться.

— Джеймсон хотел бы, чтобы ты уехала, — повторила Констанс. — Где бы он ни был сейчас, он хочет, чтобы ты уехала. Оставаясь здесь, ты не сохранишь ему жизнь, — слова Констанс перешли в шепот.

Если он вообще был жив.

— Ты не можешь помочь Джеймсону. Но ты можешь спасти своего сына — его сына, — Констанс осторожно взяла сестру за руку. — Это не значит, что ты теряешь надежду.

Скарлетт закрыла глаза. Если бы она очень постаралась, то смогла бы почувствовать руки Джеймсона вокруг себя. Она должна была верить, что снова почувствует их. Только так она могла продолжать дышать, продолжать двигаться.

— Если... — она не могла заставить себя произнести это. — Все, что у меня осталось бы в этом мире — это Уильям и ты. Как же я оставлю тебя?

— Легко, — Констанс сжала ее руку. — Ты позволишь мне закончить собирать твои вещи. Позволь мне хоть раз позаботиться о тебе. А завтра, если не будет никаких новостей, ты позволишь мне помочь тебе уехать. Ты отвезешь моего крестника туда, где он сможет спать, не боясь, что мир рухнет вокруг него. Ты не сможешь спасти его от того, что произойдет с Джеймсоном — и с тобой тоже. Но ты можешь спасти его от этой войны.

Сердце Скарлетт сжалось от мольбы, застывшей в глазах сестры. Лицо Констанс было бледным, а кожа под глазами потемнела от явной усталости. В ней не было радости, которую испытывает новобрачная, хотя и синяков не было видно, Скарлетт не упустила из виду, что сестра часто вздрагивает и переминается с ноги на ногу. — Поехали со мной, — прошептала она.

Констанс насмешливо хмыкнула.

— Если бы я могла... Но я не могу. Я теперь замужем, к счастью... или к сожалению, — она изобразила откровенно фальшивую улыбку. — Кроме того, что ты сделаешь? Спрячешь меня?

— Ты бы поместилась в чемодане, — попыталась поддразнить Скарлетт, но у нее ничего не вышло. В ней не осталось никаких сил для шуток. В душе была пустота, но пустота была лучше, чем чувство потери. Она знала, что как только впустит ее в свое сердце, уже не сможет вернуться к прежнему состоянию.

— Ха, — Констанс изогнула бровь. — Когда я закончу упаковывать вещи, места будет мало. Ты уверена, что это все, что ты можешь взять?

Скарлетт кивнула.

— Дядя Джеймсона сказал, что можно взять одну сумку и два чемодана, — она ввела Констанс в курс дела.

— Ну что ж, — Констанс ободряюще улыбнулась. — Нам пора собирать вещи.

Уильям дернул ее за прядь волос, и Скарлетт заменила волосы на игрушку. Мальчик вел себя еще хуже, чем Джеймсон, когда речь шла о том, чтобы отказаться от чего-то, чего он хотел. Они оба были упрямцами.

— Его могут найти сегодня, — прошептала Скарлетт, взглянув на часы. Если судить по последним двум дням, до получения каких-либо новостей оставалось еще несколько часов.

— Они могут найти его завтра утром, — закончила она шепотом.

Пожалуйста, Боже, пусть они найдут его.

Пожалуй, единственное, что было хуже, чем знать, что Джеймсон действительно пропал — это неизвестность. Надежда была мечом: она заставляла ее дышать, но, возможно, лишь оттягивала неизбежное.

— А если они найдут его, то Джеймсон сможет сам отвезти тебя завтра на аэродром, — Констанс повернулась к сложенной в кучу одежде Уильяма и взяла очередную вещь.

— Может быть, тебе нужно взять что-то конкретное, о чем я не знаю?

Скарлетт глубоко вздохнула, вдыхая сладкий запах своего сына.

«Теперь вы с Уильямом — моя жизнь». Она слышала эти слова в своей памяти так же отчетливо, как если бы Джеймсон стоял рядом с ней.

— Проигрыватель.

Глаза Скарлетт опухли и болели, пока она укладывала волосы. Она изо всех сил старалась сдерживать слезы, но они все равно наворачивались.

Ее пальцы коснулись ручки бритвы Джеймсона. Было неловко оставлять все это здесь, но оно понадобится ему, когда он вернется. Она прошла по коридору и в последний раз взглянула на детскую Уильяма. Сердце екнуло, когда она представила Джеймсона в кресле-качалке с сыном. Она осторожно закрыла дверь и пошла в их спальню.

Ее сумочка лежала на кровати, в ней были аккуратно сложены все бумаги, которые понадобятся ей завтра. Это было нереально — думать о том, что меньше, чем через двадцать четыре часа она будет в Соединенных Штатах, если все пойдет по плану. Они будут в другом мире, оставив Джеймсона и Констанс. Пустота была почти невыносима, но она сдержит свое обещание. Ради Уильяма.

Она присела на край их кровати, взяла подушку Джеймсона и прижала ее к груди. Она все еще пахла им. Она глубоко вздохнула, когда множество воспоминаний нахлынули на нее, утопив в своей волне.

Его смех. Его глаза, когда он признался ей в любви. Его руки, обнимающие ее во сне. Его руки на ее теле, когда он занимался с ней любовью. Его улыбка. Звук ее имени на его губах, когда он приглашал ее на танец.

Он оживил ее во всех смыслах, дал ей жизнь, которая была важнее всего — жизнь Уильяма.

Это было глупо и бессмысленно, но она все равно решила взять его наволочку, сняв ее с подушки и сложив в аккуратный квадрат. Она уже взяла две его рубашки, зная, что он не будет возражать.

— У него будет моя, — тихо сказала она себе.

Не было слов, чтобы выразить мучительную боль, которая терзала ее сердце. Так не должно было быть.

— Вот ты где, — сказала Констанс с порога, держа Уильяма на бедре. — Пришло время.

— Может, дадим им еще несколько минут?

Может, дадим мне еще несколько минут?

Именно это она и имела в виду.

Сегодня был последний день, когда 71-я группа активно искала Джеймсона. С завтрашнего дня вылеты возобновятся, и, конечно, они будут следить за тем, что происходит в том районе, но после сегодняшнего дня подразделение отправится дальше.

Джеймсон станет еще одним пропавшим без вести.

— Нет, если мы хотим успеть добраться до аэродрома вовремя, — тихо ответила Констанс.

Скарлетт окинула взглядом комод и шкаф, в котором все еще хранилась его форма.

— Однажды ты спросила, что бы я отдала за то, чтобы пройтись по тому первому дому, в котором мы жили в Киртон-ин-Линдси.

— Я не знала... Я бы никогда не спросила, если бы думала, что это случится, — прошептала Констанс, ее взгляд опустился вниз. — Я никогда не хотела, чтобы ты это испытала.

— Я знаю, — Скарлетт провела кончиками пальцев по сложенной наволочке. — Это третий дом, в котором мы жили с тех пор, как поженились, — при этой мысли ее губы поджались. — Джеймсон должен освободить этот дом на следующей неделе, когда эскадрилья завершит переезд в Дебден. Может быть, в этом смысле время подходящее. Следующий дом, в котором мы должны жить вместе, находится в Колорадо.

Уильям забормотал, и Констанс переместила его на другое бедро.

— И ты будешь ждать его в Колорадо. Не беспокойся ни о чем здесь. Я попрошу Хоуи и ребят собрать остальные вещи в доме, когда Джеймсон вернется.

Знакомое жжение ужалило Скарлетт в нос, но она сдержала очередную порцию бесполезных слез.

— Спасибо.

— Собрать вещи — это ерунда, — сестра отмахнулась от нее.

— Нет, — сказала Скарлетт, найдя в себе силы встать и сунуть наволочку в сумочку. — Спасибо, что сказала «когда», а не «если».