Они потеряли одного. Они потеряли одного. Они потеряли одного.

Пальцы Скарлетт дрожали, когда она переместила маленький флажок с надписью «пятнадцать». Это был не Джеймсон. Этого не может быть. Она бы узнала, не так ли? Если бы мужчина, которого она любила всем сердцем, погиб, она бы это почувствовала. Она должна была. Ее сердце никак не могло продолжать биться без его сердца. Это было анатомически невозможно.

Но Констанс не подозревала...

Следующий сигнал поступил через гарнитуру, и она передвинула соответствующие значки.

Джеймсон. Джеймсон. Джеймсон. Конечности двигались по мышечной памяти, а в голове все плыло, в животе бурлило, ужин сворачивался по мере того, как 71-я приближалась к Мартлшем-Хит. Даже после того, как они оказались в безопасности, Скарлетт не могла избавиться от тошнотворного чувства в животе.

До этого момента эскадрилье «Орел» чудом везло — они не потеряли ни одного пилота. Она уже почти успокоилась, что им везет, но сегодня с этим было покончено. Кто это был? Если это не Джеймсон — пожалуйста, Господи, только не Джеймсон, то кто-то из его знакомых. Хоуи? Один из новых янки?

Она взглянула на часы. Оставалось еще четыре часа.

Ей хотелось позвонить в Мартлшем-Хит и потребовать позывной сбитого пилота, но если это Джеймсон, то она узнает об этом достаточно быстро. Они, без сомнения, уже ждут ее дома. Хоуи ни за что не позволил бы ей узнать об этом через сплетни.

Время тянулось мучительными пятиминутными блоками, пока она передвигала указатели, меняла стрелки, слушала приказы, раздававшиеся из штаба. К тому времени, когда их дежурство закончилось, Скарлетт представляла собой клубок нервов с учащенным сердцебиением и не более того.

— Давай я отвезу тебя домой. Я знаю, что твой велосипед здесь, но у меня есть машина, — сказала Констанс, когда они собрали свои вещи в гардеробе.

— Я в порядке, — Скарлетт покачала головой, пока они шли к своим велосипедам. Последнее, в чем нуждалась Констанс, так это в том, чтобы утешать ее.

— С ним все в порядке, — мягко сказала она, коснувшись запястья Скарлетт. — Он должен быть в порядке. Я не могу поверить в Бога, который настолько жесток, чтобы отнять у нас обеих любимых. С ним все в порядке.

— А если нет? — голос Скарлетт был едва слышным шепотом.

— Он вернется. Давай. Садись в машину, не спорь. Я скажу остальным девушкам, чтобы они шли обратно в общежитие, — Констанс проводила ее к машине, затем поговорила с другими членами команды, прежде чем сесть за руль.

Ехать было недолго — всего несколько минут, но на мгновение Скарлетт не захотела сворачивать за угол, не захотела ничего знать. Но они узнали. У ее дома стояла машина.

— О, Боже, — прошептала Констанс.

Скарлетт расправила плечи и глубоко вздохнула.

— Почему ты не хочешь пройти обучение на должность связистки?

Констанс посмотрела в ее сторону, когда она остановилась за машиной с эмблемой «11 группа».

— Прямо сейчас? Ты хочешь поговорить об этом прямо сейчас?

— Я просто всегда думала, что ты планируешь продвигаться по службе, — ее сердце забилось так быстро, что почти слилось с ровным стуком.

— Скарлетт.

— Да, это большое давление, но и большее жалованье с повышением, — ее рука стиснула ручку как в тисках.

— Скарлетт! — огрызнулась Констанс.

Она оторвала взгляд от эмблемы 11-й группы и посмотрела на сестру.

— Обещаю, что приду завтра утром и поговорю с тобой об обучении, но сейчас тебе нельзя оставаться в машине.

— Ты жалеешь, что открыла письмо? — прошептала Скарлетт.

— Это лишь отсрочило бы неизбежное, — Констанс заставила себя улыбнуться. — Давай, я провожу тебя до двери.

Скарлетт кивнула, затем толкнула свою дверь и вышла на тротуар, приготовившись к тому, что вот-вот откроется еще одна дверь.

Двери машины не открылись. Зато открылась ее входная дверь.

— Эй, вот ты где, — Джеймсон заполнил дверной проем, и у Скарлетт едва не подкосились колени.

Она бросилась бежать, и он встретил ее на полпути, заключив в свои объятия так крепко, что она почувствовала, как все части ее тела встали на свои места. С ним все было в порядке. Он был дома. Он был жив.

Она зарылась лицом в его шею, вдыхая его запах, и держалась за жизнь, потому что именно это и стало ее жизнью.

— Я так волновалась, — проговорила она, прижимаясь к его коже, не желая отступать ни на секунду.

— Я знал, что ты будешь волноваться. Именно поэтому я получил пропуск и приехал, — он держал одну руку на ее спине, а другой придерживал затылок. Он думал только о Скарлетт с того момента, как они потеряли Колендорски. — Я в порядке.

Она лишь крепче прижалась к нему.

Джеймсон посмотрел через плечо Скарлетт и кивнул Констанс, которая наблюдала за ними с тоскливой улыбкой. Она кивнула в ответ, затем развернулась и направилась к машине, на которой привезла Скарлетт домой.

— Кто это был? — спросила Скарлетт.

— Колендорски, — ему нравился этот парень. — Пошел на перехват бомбардировщика и был сбит двумя истребителями. Мы все видели, как он падал в море, — никаких попыток спастись. Никакого сигнала тревоги. Он упал вертикально с такой силой, что, если бы его не убили раньше, он бы умер от удара. Никто не мог выжить после такой аварии.

— Мне очень жаль, — сказала она, немного ослабив хватку. — Я просто... — ее плечи затряслись, и он осторожно отстранился, чтобы видеть жену.

— Все в порядке. Все в порядке, — заверил он ее, смахнув слезы подушечкой большого пальца.

— Не знаю, почему я веду себя так по-дурацки, — она выдавила из себя искаженную улыбку сквозь слезы. — Я увидела, как изменилось число, и поняла, что одного из вас больше нет, — она покачала головой. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — он поцеловал ее в лоб.

— Нет, я не это имею в виду, — она отстранилась от него. — Я люблю тебя так сильно, что мое сердце словно бьется внутри твоего тела. Я видела, что потеря Эдварда сделала с Констанс, и знаю, что у меня не хватит сил, чтобы потерять тебя. Я не переживу этого.

— Скарлетт, — прошептал он, обхватывая ее руками и притягивая к себе, потому что больше ничего не мог сделать. Они оба знали, что завтра это может случиться с ним. А если учесть, что бомбардировки будут продолжаться, то это может случиться и с ней. В каждом прощальном поцелуе чувствовался горько-сладкий привкус отчаяния, потому что они знали, что он может стать последним.

И если бы это была она... Он сделал вдох, чтобы заглушить непрошеные, невозможные мысли. Без Скарлетт для него ничего не существовало. Именно из-за нее он мчался со скоростью света, когда они бросились на перехват авианалета. Из-за нее он подгонял начинающих пилотов. Из-за нее он остался, сколько бы писем ни прислали его родители, в которых они гордились им и умоляли вернуться домой. Ему не нужно было клясться в верности королю — он поклялся в этом Скарлетт, и она была его защитой.

— Пошли, — он взял ее за руку и повел в дом, но вместо того, чтобы отнести ее в спальню и заняться с ней любовью, как он планировал каждую минуту своего пути, он повел ее в гостиную, где поставил на проигрыватель пластинку Билли Холидей. — Потанцуй со мной, Скарлетт.

Ее губы приподнялись, но это было слишком грустно, чтобы назвать улыбкой. Она скользнула в его объятия и прижалась головой к груди, покачиваясь в такт круговым движениям, не задевая кофейный столик.

Это было его жизнью. Все, что он делал, было направлено на то, чтобы он вернулся в целости и сохранности, чтобы было больше этого — больше ее. Жизнь в разлуке была особой пыткой, осознание того, что она всего в часе езды, но он не может до нее добраться, стало причиной многих бессонных ночей. Он скучал по утреннему прикосновению ее кожи, по запаху ее волос, когда она засыпала у него на груди. Он скучал по разговорам, планированию будущего, по поцелуям во время очередного подгоревшего ужина. Он скучал по всему, что было связано с ней.