— У меня есть для тебя новости, — мягко сказал он, проведя губами по ее виску.

Она подняла голову, в ее глазах плясало беспокойство.

— Нас переводят, — он попытался сохранить прямое лицо, но губы не слушались.

— Уже? — она наморщила лоб и поджала губы. — Я не...

— Спроси меня куда, — теперь он ухмылялся, пытаясь сохранить сюрприз.

— Куда?

Он поднял брови.

— Джеймсон, — сказала она с укором. — Не дразни меня. Когда... — она резко вдохнула, затем сузила глаза. — Скажи мне прямо сейчас, потому что, если ты заставишь меня надеяться, чтобы раздавить, как жука, ты будешь спать сегодня один.

— Нет, не буду, — с улыбкой сказал он. — Я слишком сильно тебе нравлюсь.

— В данный момент нет.

— Отлично, тогда тебе слишком нравится то, что я делаю с твоим телом, — поддразнил он.

Она изогнула бровь.

— Итак, — наконец сказал он, когда песня закончилась. — Нас переводят сюда. Через пару недель мы будем лежать в одной постели каждую ночь, — он поднес руку к ее щеке. — Мы снова будем сжигать завтраки и наперегонки бежать в душ.

По ее красивому лицу расплылась ухмылка, и у него сжалось в груди. Вот так просто она превратила абсолютно дерьмовый день в нечто поистине исключительное.

— Мне предложили пройти обучение на связистку, — тихо призналась она, словно кто-то мог их услышать. В ее глазах промелькнула радость. — Это может означать, что я стану руководителем отдела еще до окончания года.

— Я горжусь тобой, — теперь ухмылялся он.

— А я горжусь тобой. Разве мы не отличная пара? — она поднялась и прикоснулась губами к его губам. — А что ты говорил о том, что можешь сделать с моим телом?

Он поднял ее на руки еще до того, как началась следующая песня.

На следующее утро Скарлетт заглянула на кухню и обнаружила Джеймсона у плиты, готовящего завтрак. Ее желудок вздрогнул от запаха.

— Ты в порядке? — спросила Констанс из угла, где она открывала банку с джемом.

Точно, они должны были поговорить об обучении сегодня утром. Она забыла, и это стало еще одной причиной для злости на себя.

— Да, — солгала Скарлетт, пытаясь подавить тошноту. — Я не видела тебя там. Мне так жаль, что я бросила тебя вчера вечером.

Констанс улыбнулась, бросив взгляд между Скарлетт и Джеймсоном.

— Не нужно ничего объяснять. Просто радуйся, что все обошлось, — в ее глазах мелькнул огонек, когда она поставила джем на стол.

— Чем я могу помочь? — спросила Скарлетт, положив руку Джеймсону между лопаток.

— Все в порядке, милая... — его брови опустились. — Ты выглядишь немного бледной.

— Все хорошо, — медленно произнесла она, надеясь, что они оставят это без внимания. Надеялась ли она, что нервы придут в норму после того, как Джеймсона переведут сюда? Да. Но, видимо, ее тело не получило соответствующего уведомления.

Констанс внимательно посмотрела на нее.

— Хочешь поговорить позже?

— Конечно, нет. Я рада, что ты здесь.

Констанс кивнула, но взгляд ее был каким-то странным. Утром она выглядела... как-то старше.

Джеймсон принес на стол жареные сосиски и картофель, а Скарлетт нарезала хлеб. Они сели за стол, и Скарлетт едва не вздохнула с облегчением, когда ее желудок успокоился.

— Не хотите остаться наедине? — спросил Джеймсон со своей стороны квадратного стола, его взгляд метался между сестрами.

— Нет, — ответила Констанс, положив вилку на полупустую тарелку. Не в ее духе было оставлять половину завтрака, но последние два месяца она была далеко не в лучшей форме.

— Ты тоже должен это услышать.

— В чем дело? — тяжесть давила на грудь Скарлетт. Что бы ни собиралась сказать сестра, это было нехорошо.

— Я не буду проходить обучение, — сказала она, расправив плечи. — Я не уверена, как долго мне разрешат оставаться на службе.

Скарлетт побледнела. Было очень мало причин, по которым женщина была вынуждена отказаться от своей должности.

— Что? Почему?

Констанс на мгновение опустила руки на колени, а затем подняла левую руку, обнажив сверкающее кольцо с изумрудом.

— Потому что я выхожу замуж.

Вилка Скарлетт выпала из ее руки, ударившись о тарелку.

Джеймсон, надо отдать ему должное, не пошевелился.

— Замуж? — Скарлетт проигнорировала кольцо и перевела взгляд на сестру.

— Да, — сказала Констанс, как будто Скарлетт спросила, не хочет ли она еще кофе. — Замуж. И моему жениху не очень нравится моя роль здесь, так что сомневаюсь, что после свадьбы мне дадут возможность сохранить ее, — в ее голосе не было эмоций. Никакого волнения. Ничего.

Рот Скарлетт дважды открылся и закрылся.

— Я не понимаю.

— Я знала, что ты не поймешь, — мягко сказала Констанс.

— У тебя то же выражение лица, как и в тот день, когда наши родители запретили тебе выходить замуж за Эдварда до окончания войны, — покорное — так и было. Она выглядела покорной и послушной. Тошнота вернулась с новой силой, и тревожное предчувствие переместилось из груди Скарлетт в живот. — За кого ты выходишь замуж?

— За Генри Уодсворта, — Констанс подняла подбородок.

Нет.

Тишина заполнила кухню, прозвучав громче любых слов.

Нет. Нет. Нет.

Скарлетт потянулась к руке Джеймсона под столом, нуждаясь в опоре.

— Это не касается тебя, — возразила Констанс.

Скарлетт моргнула, осознав, что произнесла это вслух.

— Ты не можешь. Он чудовище. Он погубит тебя.

Констанс пожала плечами.

— Значит так тому и быть.

«Если оно умрет — так тому и быть».

Ее слова, сказанные вчера, когда она сажала розу, эхом отдавались в голове Скарлетт.

— Зачем ты это делаешь? — в последние выходные она была дома. — Они заставляют тебя, не так ли?

— Нет, — мягко возразила Констанс. — Мама сказала мне, что им придется продать остальную землю вокруг дома в Эшби.

Не лондонский дом... их дом. Скарлетт подавила в себе чувство сожаления, вызванное этой новостью.

— Тогда это их вина, что они не справляются со своими финансами. Пожалуйста, не говори мне, что ты согласилась выйти замуж за Уодсворта в попытке сохранить землю. Твое счастье стоит гораздо больше, чем эта собственность. Пусть они продадут его, — что еще важнее, Констанс никогда не переживет брак с Уодсвортом. Он уничтожит ее дух и тело.

— Разве ты не понимаешь? — боль мелькнула на лице Констанс. — Они продадут пруд. Беседку. Маленький охотничий домик. Все.

— Ну и пусть! — огрызнулась Скарлетт. — Этот человек уничтожит тебя, — ее рука сжала руку Джеймсона.

Констанс встала, затем задвинула стул под стол.

— Я знала, что ты не поймешь, да тебе и не нужно. Это мое решение, — она вышла из комнаты, расправив плечи и высоко подняв голову.

Скарлетт помчалась за ней.

— Я знаю, что ты любишь их и хочешь им угодить, но ты не обязана им своей жизнью.

Констанс приостановилась, держа руку на двери.

— У меня не осталось никакой жизни. Все, что у меня есть — это воспоминания, — она медленно повернулась, сбросив маску, позволяя своему страданию проявиться.

Пруд. Беседка. Охотничий домик. Скарлетт закрыла глаза, чтобы сделать глубокий вдох.

— Милая, владение этим местом не вернет его.

— Если бы ты потеряла Джеймсона и у тебя был шанс сохранить первый дом, в котором ты жила в Киртон-ин-Линдси, даже если бы ты просто ходила по комнатам и разговаривала с его призраком, ты бы это сделала?

Скарлетт хотела возразить, что это не одно и то же. Но она не могла.

Джеймсон был ее мужем, ее родственной душой, любовью всей ее жизни. Но она любила его меньше года. Констанс любила Эдварда с детства, когда они купались в пруду, играли в беседке, целовались в охотничьем домике.

— Нельзя сказать, что к моменту свадьбы земля вообще будет существовать, — она надеялась, что это произойдет не этим летом, до которого осталось всего несколько недель.

— Он покупает землю сейчас, из лучших побуждений... в качестве подарка на помолвку. Все было решено в эти выходные. Я знаю, ты разочарована во мне...