Игрушки мне любезно подарила соседка. По счастливой случайности, она была коллекционером, и психотерапевт недавно убедил её «отпустить привязанность к прошлому». Увидев в групповом чате дома её пост о скидке на эти игрушки, я сразу же ухватилась за эту возможность.

Я дополнила образ блестящими простынями цвета фуксии и подушками с кружевной отделкой.

— Тебе нравится? — спросила я с невинным видом. — Я где-то читала, что мягкие игрушки могут сделать место уютнее, и я очень хочу, чтобы тебе здесь было комфортно.

Возможно, Винсент и манипулировал мной, чтобы я позволила ему переехать, но это не значит, что я не могла немного развлечься за его счет.

Он взял ближайшую плюшевую игрушку и осмотрел её. Через минуту он с исключительной осторожностью поставил её обратно и посмотрел мне прямо в глаза.

Я затаила дыхание, грудь моя наполнилась воздухом от предвкушения.

— Мне очень нравится, — сказал он. Он излучал столько искренности, что у меня заболели зубы. — Не могу поверить, что ты приложила столько усилий ради меня. Я польщён.

Я прищурилась. Ни намёка на сарказм в его голосе, ни тени раздражения на лице. Сволочь.

— Я – хороший хозяин, и всё тут. — Пришло время сменить тактику. — Раз уж ты здесь надолго, нам стоит обсудить правила проживания.

Винсент прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди – воплощение беззаботности.

— Давай послушаем их, — протянул он. Несмотря на то, что он вырос в Париже, у него не было сильного французского акцента. Возможно, потому что он учился в международной школе и каждое второе лето проводил в Великобритании. Но бывали моменты, как этот, когда его проблеск вкрадывался так плавно, что казалось, будто он был там всегда.

Мой позвоночник снова закололо, на этот раз сильнее.

Я проигнорировала это и загнула пальцы, чтобы пересчитать правила.

— Курить в помещении запрещено.

— Я не курю.

— Не загромождай ванную, телевизор и другие общественные удобства. Горячая вода быстро заканчивается, так что не проводи слишком много времени в душе. — Я подчеркнула последнюю часть.

Я не была идиоткой. Я знала, что делают парни, когда задерживаются в душе больше десяти минут.

Глаза Винсента заблестели от смеха.

— Принял к сведению.

Я пробежалась по нескольким другим правилам, прежде чем дойти до грандиозного финала.

— И... — я сделала паузу для драматического эффекта. — Никаких девушек. Никогда. Я не хочу, чтобы кто-то входил и выходил из моей квартиры.

Это должно было стать для него решающим фактором. Он был красив, холост и знаменит. Женщины бросались на него каждый день, и, судя по таблоидам, он не особо сопротивлялся их ухаживаниям. Он просто не мог устоять перед соблазном привести кого-нибудь к себе.

Винсент нахмурился.

Триумф вспыхнул, пока он снова не заговорил.

— Бруклин, — сказал он, — у меня нет абсолютно никакого желания приводить сюда других девушек.

И вот снова – едва заметная перемена в его тоне, а за ней и лёгкий спазм в животе. Его ответ сначала прозвучал безобидно, но лёгкий акцент на слове «других» заставил мои мысли метаться в десятке направлений, каждое из которых было опаснее предыдущего.

Был ли акцент сделан на чистой семантике, в том смысле, что я уже была девочкой, живущей здесь, и любой другой, кого он сюда приведет, по умолчанию будет «другой»?

Или он имел в виду, что ему совершенно неинтересно приводить других девушек, потому что...

Нет. Я туда не собиралась. Да и неважно это было. Мы с Винсентом никогда не будем больше, чем друзьями и временными соседями по квартире. Наверное, он просто пытался надо мной подшутить, как обычно.

— Перестань, — сказала я.

— Перестать что?

— Перестань пытаться меня очаровать.

Его глаза наполнились удивлением, и мне тут же захотелось огрызнуться. Черт. Я облажалась.

Медленная улыбка расплылась по его лицу, превратив тень ямочки в смертоносное оружие.

— Я не старался, но рад слышать, что ты очарована.

— Ой, заткнись. Ты же знаешь, что я имела в виду.

— Не совсем.

Я вздохнула. Я представляла себе его переезд совсем не так. Совсем.

Но я бы солгала, если бы сказала, что хоть немного не рада его приезду, чтобы отвлечь меня от последнего маминого скандала. Она позвонила, когда я была у Скарлетт, и я пожалела, что взяла трубку.

У меня свело живот. Я отвела взгляд от Винсента и подавила желание грызть ногти. Я бросила эту привычку много лет назад, но возможность рецидива каждый раз, когда я испытывала стресс, грозила мне.

— Пошли дальше, — сказала я. — Полотенца в бельевом шкафу напротив, если понадобятся. Завтра я рано ухожу по делам, так что не жди меня.

Винсент поднял брови.

— Какие такие дела, что тебе нужно бежать так рано в будний день?

Я уже почти донесла ногти до рта, прежде чем спохватилась.

— То да сё.

Я не упомянула, что ещё не получила предложения о работе от «Блэккасла», поэтому рассматривала другие варианты на время окончания стажировки в конце декабря. Если бы клуб хотел меня оставить, они бы уже что-то сказали.

Честно говоря, я даже не была уверена, хочу ли я работать в «Блэккасл» на постоянной основе. Я определённо хотела остаться в сфере спортивного питания, но, как бы мне ни нравилась команда, мне не нравилось быть единственной женщиной в коллективе. Кроме того, я была уверена, что некоторые коллеги считали, что я получила стажировку благодаря отцу. Мои восторженные отзывы о работе были не так важны, как тот факт, что я дочь Фрэнка Армстронга.

— Это связано с тем, почему ты пропустила матч с «Холчестером»? — Винсент вышел за мной из комнаты и пошёл на кухню.

— Нет. — Да. Я проходила собеседование на вакансию диетолога в местном спортзале. Это был серьёзный шаг вниз по сравнению с Премьер-лигой, но работа есть работа. Это был единственный день, когда они могли меня принять, поэтому я сказалась больной и сбежала на это провальное собеседование.

Короче говоря: мой потенциальный менеджер оказался свиньей, которая не могла перестать пялиться на мою грудь или делать сексуальные намеки, и я закончила нашу встречу раньше времени, назвав его лаской с креветочным членом.

В любом случае, работу я не получила.

Скарлетт и Карина были единственными, кто знал подробности. Я никому в «Блэккасле» не говорила, что рассматриваю других работодателей, пока они официально не завершили мою стажировку без предложения о работе, что казалось правильным.

— А как насчет сообщения двухнедельной давности? — Винсент прислонился к стойке, пока я собирала ингредиенты для салата.

— Какое сообщение?

— То, которое ты получила в доме Скарлетт и Ашера. У тебя был такой вид, будто кто-то сказал тебе, что твоя собака умерла.

Я замерла. Винсент был последним человеком, от которого я ожидала, что он заметит перемены в моём настроении. Я всегда была весёлой и жизнерадостной и так усердно культивировала этот образ, что большинство людей даже не замечали, когда я становилась подавленной.

Это была моя суперспособность. Улыбнуться миру и исчезнуть в тишине. Идеальный щит от нежелательной жалости.

Я должна была догадаться, что Винсент разрушит этот щит, как и всё остальное. Это была его суперспособность.

— Извини. Я не хотел лезть не в свое дело, — сказал он, увидев, что я не ответила. Улыбка исчезла с его лица. — Но ты выглядела расстроенной в тот день, и я... — Он прочистил горло. — Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Раз уж мы теперь соседи по квартире. Нельзя, чтобы ты так унывала, когда мы живём в одной квартире.

В груди застрял комок эмоций. Я выдохнула и выдавила из себя лучезарную улыбку.

— А, это. Глупое сообщение от, э-э, бывшего коллеги. Ничего серьёзного. — Я занялась салатом, чтобы он не видел моего лица.

Никакого бывшего коллеги не было. На самом деле, мама получила моё голосовое сообщение и отправила мне сообщение с важной новостью.