Я почти успел. Я был уже близок к столику Бруклин, когда единственный человек, от которого я не смог отмахнуться, преградил мне путь.

Тренер.

Блять.

— Дюбуа. — Как и весь клуб, он был в костюме. Он надевал его на гала-концерт каждый год, но это не делало его менее странным. Это выглядело словно каждое Рождество медведь гризли играет на пианино.

— Босс. — Я перешел на прозвище «Босс», на случай, если это расположит его ко мне больше, хотя я в этом и сомневался.

После моего возвращения из Будапешта мы возобновили наш изнурительный ежедневный график ранних пробежек и неловких ужинов. Я был почти уверен, что он не знал, что Бруклин была в поездке, иначе он бы уже запер меня в темнице.

С другой стороны, она бы не сделала ставку на меня перед всем залом. Ему не нужно было знать о Будапеште, чтобы заподозрить что-то, судя по его пронзительному взгляду.

— Сделал самую высокую ставку за вечер. Впечатляет, — сказал он.

— Спасибо.

— Моя дочь приложила руку к увеличению этой суммы.

Я сглотнул.

— Да, сэр.

— Есть идеи, почему она предложила тридцать пять тысяч фунтов за своего бывшего соседа по квартире?

— Ну, сэр, мы же друзья, — я искал правдоподобное оправдание. — И она, э-э, знала, что я не хочу участвовать в аукционе, поэтому предложила сделать ставку на меня, если я позже верну ей деньги.

— Правда? Ты выглядел очень удивлённым, когда она встала.

Будь я проклят со своими промахами.

— Я... не знал, что она начнёт с такой высокой цены.

— Теперь, когда ты об этом упомянул, почему она не сделала ставку на тебя раньше, если таков был план?

Пот выступил у меня на лбу. Это было хуже, чем допрос в МИ5.

— Это стратегия, которую мы нашли в интернете. Ждать, пока мелкие претенденты откажутся, а потом прийти в конце и забрать всё. Как те, кто делает ставки в последнюю минуту на «eBay». — Я выдавливал из себя ответы и не мог понять, верит ли он.

— Однако она не сделала победную ставку.

— Э-э... — я потянул время. — Я дал ей лимит в тридцать пять тысяч фунтов. Не думал, что мы превысим эту сумму.

Тренер сжал губы в тонкую линию. Он явно мне не поверил, но я ответил на его вопросы достаточно компетентно, так что он не смог найти изъяна. Пока.

— Значит, ты не на пути к Бруклин, — сказал он.

— Нет, сэр.

— Тогда куда же ты так спешишь?

— В... туалет.

— Один?

— Да. Я обычно не делаю это групповым занятием. Сэр, — поспешно добавил я.

— Пойдем.

— Куда?

— В туалет. Мне нужно пописать, — он мотнул подбородком в сторону туалетов.

К чёрту мою жизнь. Не имея другого выбора, кроме как подтвердить свою ложь, я последовал за ним в туалет, где мы воспользовались удобствами в неловком молчании.

— Я иду на вечеринку с ребятами, так что не ждите меня, — сказал я, прежде чем он «предложил» подвезти нас домой. — Увидимся утром на пробежке.

К счастью, он не стал расспрашивать о моих планах после бала, но это было неважно. К тому времени, как я вернулся в бальный зал, Бруклин уже исчезла.

Я отклонила приглашение Карины пойти с ней на вечеринку Сэмсона. Обычно я бы с удовольствием провела вечер в невероятно роскошном особняке этого нападающего – он устроил в подвале настоящий частный ночной клуб, – но у меня не было настроения.

Я задержалась на гала-вечере, надеясь, что Винсент появится, но он исчез сразу после аукциона. Сейчас он, наверное, был на вечеринке, отрываясь вместе с остальными игроками «Блэккасла».

Глупо было с моей стороны предполагать, что он будет искать меня после аукциона. Чего я ожидала? Что он будет настолько ошеломлён моей ставкой, что убежит со сцены и поцелует меня перед всеми? Он не просил меня сделать это для него, и я даже не выиграла. Хотя в глубине души я испытала облегчение – тридцать пять тысяч фунтов ввергли бы меня в огромные долги – я бы хотела врезать Леопардовому Платью по лицу. Она была слишком самодовольна, когда выиграла.

Я вздохнула и уставилась в компьютер. Я уже переоделась из халата в пижаму. Я работала над заявлением в МАСП, которое нужно было подать на следующей неделе, но никак не могла сосредоточиться.

Почему нам с Винсентом было так сложно наладить отношения? Поцелуй должен был всё прояснить, но он оставил меня в ещё большем замешательстве.

Каждый раз, когда мы продвигались вперёд, что-то сбивало нас с пути, прежде чем мы успевали закрепить достигнутое. Мой отец, наши друзья, чёртов пожар на кухне. Я не могла понять, было ли это способом Вселенной сказать, что нам не суждено быть вместе, или мы просто плохо общались.

Кто-то постучал во входную дверь.

Неожиданный звук эхом разнёсся по квартире, и я выпрямилась, нахмурившись. Кто, чёрт возьми, мог заявиться так поздно без предупреждения?

В голове промелькнула жуткая вязаная кукла Винсента и странное сообщение, которое он получил в Будапеште. Страх сжал мне сердце.

Установленная им система безопасности всё ещё работала. Он также съехал, так что шансы, что злоумышленник появится у меня дома, были невелики. Но, возможно, они увидели нас вместе в Венгрии, решили, что я им мешаю, и пришли меня убрать.

Они постучали снова.

Я схватила из шкафа биту для крикета и медленно пробралась в гостиную, к входной двери. Я заглянула в глазок, ожидая увидеть незнакомца в маске и с пистолетом.

Вместо этого мое внимание привлекли темные волосы и темно-синий костюм.

Моя бита с глухим стуком ударилась об пол, и я открыла дверь. Сердце у меня забилось совсем по другой причине.

Винсент стоял в коридоре, перекинув пиджак через плечо и закатав рукава до локтей. Его брови слегка поползли вверх, когда он увидел меня.

— Ты дома.

— Четверг, полночь. Где же мне ещё быть?

— В пабе. На вечеринке. Я посмотрел оба, но, кажется, пропустил тебя. — В его протяжном голосе промелькнуло облегчение.

— Ты проверил «Разъяренного кабана» прежде, чем проверить мой дом?

Он пожал плечами.

— Скарлетт и Ашер пошли туда после гала-концерта.

— Ага, — я подавила улыбку, моя прежняя неуверенность испарилась, словно её и не было. — Ты мог бы написать, чтобы узнать, где я.

— Ты права.

Его взгляд задержался на мне, и по моей коже пробежали маленькие электрические разряды.

— Прости, что я не выиграла аукцион, — сказала я, пытаясь скрыть свою реакцию. Это всего лишь взгляд. Я не могла растаять от одного взгляда. — Леопардовая дама меня напугала, и я пыталась тебя спасти, но у меня не было достаточно денег, и казалось...

— Бруклин.

Воздуха в моих лёгких стало мало.

— Да?

— Я здесь не для того, чтобы говорить об аукционе.

Наступила тишина, полная жара и невысказанных слов.

А потом он вошёл, и его губы накрыли мои, а я тянула его рубашку, пытаясь высвободить её из-под пояса. Мне хотелось ощутить его кожу на своей. Поцелуй был жадным, неистовым и опьяняющим, но этого было недостаточно. Мне нужно было больше.

Я наконец освободила его рубашку. Винсент помог мне стянуть её с его плеч, не прерывая поцелуя. Он стянул с меня верх и низ, и вот мы каким-то образом оказались в моей комнате, тяжело дыша от желания. Я ударилась спиной о кровать, пока он снимал с себя остальную одежду.

На мне не было бюстгальтера, только трусики, и где-то в глубине моего существа забилась пульсация, когда я наблюдала, как он снимает ремень и штаны.

Плечи, пресс, эти бёдра. Я твёрдо верила, что у футболистов лучшие бёдра на планете, и Винсент доказал мне мою полную правоту. Я впитывала его, обводя взглядом каждую рельефную выпуклость и каждый изгиб, но, когда я дошла до его паха, из моего горла вырвался смешок.

На нем были трусы-боксеры, которые я купила ему на день рождения.

— Если ты продолжишь смеяться надо мной, когда я полуголый, у меня разовьется комплекс, — сказал он, и в его голосе слышалось веселье.