Зал взорвался возмущёнными криками. Илва вскочила.

— Клевета! Ты, выскочка, смеешь...

— Я смею показывать правду! — перебил я её, выкладывая на стол карту с отметкой ядра. — Вот сердце этой «крепости». И оно больно. Оно видит в нас всех инфекцию. И оно готовилось стереть нас с лица земли. Мы остановили это. Теперь у нас есть выбор. Продолжать быть инфекцией и ждать следующей попытки «очистки». Или... стать чем-то иным. Частью системы. Полезной частью.

Де Монфор медленно поднялся.

— Магистры, — сказал он. Его тихий голос заставил всех замолчать. — Я представляю здесь интересы Короны. И я могу подтвердить: то, что говорит инженер, согласуется с данными столичных архивов. Вы стоите на пороге выбора. Либо вы примете новый курс, основанный на понимании, а не на суевериях. Либо... Корона будет вынуждена рассмотреть вопрос о смене руководства этой стратегически важной локации в связи с его... некомпетентностью.

Это была открытая угроза. Брунор и Илва побледнели. Они понимали: против них теперь не просто бунтари-простолюдины. Против них — инженер, говорящий от имени древней силы, и посланник империи, поддерживающий его.

— Что... что вы предлагаете? — с трудом выдавил Брунор.

— Перемирие, — сказал я. — Внутреннее и внешнее. Мы прекращаем свары. Вы получаете доступ к новым знаниям — не для усиления власти, а для реальной помощи крепости. Мы с Альриком продолжаем работу по налаживанию контакта с системой. А вы... помогаете. Своими ресурсами, знаниями магии, чтобы синтезировать новые подходы.

— А орда? — спросила Илва, всё ещё в шоке.

— С ордой, — сказал Альрик, — мы попробуем поговорить. Через систему. Передать им новый набор инструкций. Чтобы они стали не врагами, а... санитарами. Но в новой парадигме.

Это звучало как утопия. Но после шока от увиденного в кристалле, даже самые упёртые маги не могли просто отмахнуться.

— Мы... нам нужно обсудить, — пробормотал Брунор, потерявший всю свою уверенность.

— Обсуждайте, — сказал Ульрих, входя в зал. Его появление, вооружённого и окружённого верными солдатами, было красноречивее любых слов. — Но знайте: гарнизон поддерживает инженера. Мы устали от ваших ритуалов, которые не спасают от голода и обвалов. Мы видели, что его методы работают. Вы либо с нами, либо... мешаете. А мешать мы больше не позволим.

Угроза была прямая и грубая. Но она сработала. Совет был сломлен. Не силой оружия, а силой правды и новой, пугающей реальности.

Мы вышли из зала, оставив магов в состоянии глубокого потрясения. Нам дали отсрочку. Не победу. Время.

— Что теперь? — спросил Альрик, когда мы оказались в относительно тихом коридоре.

— Теперь, — сказал я, глядя на карту в своих руках, на отметку «Купола Вечного Камня», — мы идём в самое сердце. Потому что чтобы изменить правила игры, нужно поговорить с тем, кто их написал. И надеяться, что он окажется не монстром, а... архитектором, который просто очень давно спит и видит дурные сны о том, как его прекрасная машина захламлена тараканами. А мы должны убедить его, что некоторые тараканы могут быть полезны. Или, по крайней мере, научились не гадить в шестерёнки.

Путь вниз, к ядру, ждал. И он обещал быть долгим, тёмным и полным таких сюрпризов, перед которыми даже разъярённые маги и ордынские шаманы казались детскими страшилками.

Глава 23. Путь в сердце исполина

Три дня. Именно столько понадобилось, чтобы формально утрясти новое, шаткое перемирие с Советом. Формально — потому что Брунор и Илва согласились подписать «Меморандум о взаимопонимании и совместном действии» только после того, как де Монфор вручил им увесистый пергамент с гербовой печатью Короны, где благосклонность Столицы к «новому курсу» была выражена недвусмысленно и содержала намёк на «перераспределение финансирования в пользу прогрессивных сил». Язык бюрократии оказался понятнее всех аргументов о древних механизмах.

Практически же эти три дня прошли в лихорадочных приготовлениях. Мы не собирались штурмовать ядро с голыми руками. Рикерт и его мастера, используя материалы из тайников Орвена и кое-что из обоза де Монфора, создавали снаряжение. Не оружие в привычном смысле. Защитные амулеты на основе кристаллов из комнаты управления, усиленные рунами Лиан. Освещение — не факелы, а светящиеся жезлы с тем же голубым камнем, что светился в стенах тоннелей. Инструменты для взаимодействия с интерфейсами — точные копии тех, что мы видели, выточенные из найденных обломков.

Экспедицию решили сделать небольшой, но максимально компетентной. Я, Альрик (уже не пленный, а «спецконсультант»), Лешек (для ловушек и ориентирования), Лиан (для диагностики любых биологических или магических аномалий) и Ульрих. Капитан наотрез отказался оставаться наверху. «Если вы полезете в пасть дракону, я буду там, чтобы прикрыть отход. Или чтобы убедиться, что вы не наломали дров».

Де Монфор оставался в цитадели — его присутствие сдерживало Совет и гарантировало, что наши тылы не прирежут, пока мы внизу. Гарольд взял на себя координацию с магистрами, которым поручили изучать архивы в поисках дополнительных сведений о «Хранителях Сна».

Утром четвёртого дня мы собрались у того же входа в техтоннель. Нас провожала Кася. Она молча вручила каждому по небольшому, тёплому мешочку.

— Хлеб, соль, кусочек сала. Старая примета — чтобы домой вернуться. Да и подкрепиться будет чем.

Лешек, проверяя снаряжение, кивнул:

— Мудро. Внизу может не оказаться ничего съедобного. Кроме, может, нас самих для чего-нибудь голодного.

Мы вошли в знакомый тоннель. На этот раз движение было быстрее — мы знали путь до барьера. Силовой щит всё ещё стоял, но система, видимо, запомнила наши «сигнатуры». При нашем приближении в стене снова открылся сервисный канал, но он был уже сухим и чистым — система подготовила проход.

За барьером каменные стражи стояли на тех же местах. Их безликие головы повернулись к нам, голубые лучи скользнули по телам, но атаки не последовало. Мы прошли через зал и вышли к знакомой двери в комнату управления. Но на этот раз мы не зашли внутрь. Согласно карте, наш путь лежал дальше, через ещё одну, менее заметную дверь в дальнем углу зала стражи.

Эта дверь не открывалась автоматически. Она была запечатана — не замком, а гладкой, лишённой швов поверхностью. В её центре была та же впадина, что и на панели подтверждения в комнате управления.

— Снова ключ, — сказал Альрик.

Я вытащил свой камешек. Он уже не просто светился — он вибрировал в ладони, будто радуясь возвращению домой. Я приложил его к впадине.

Камень в моей руке на мгновение вспыхнул ярче, и дверь беззвучно растворилась, открыв тёмный проход. Воздух оттуда пахнул иначе — не озоном и не камнем, а чем-то древним, сухим и холодным, как дыхание самой земли.

Мы вошли. Тоннель здесь был уже не отполированным. Его стены были грубо высечены в скале, но на них виднелись следы инструментов, не похожих ни на кирку, ни на долото — борозды были идеально ровными, словно камень резали лучом. Пол был усыпан мелкой, серебристой пылью, которая мягко хрустела под ногами.

— «Мостовая Бездны», — прочитал Лешек надпись на стене, сделанную теми же древними письменами. — Весёлое название.

Тоннель шёл вниз по пологой спирали. С каждым витком воздух становился холоднее, а тишина — глубже. Даже звук наших шагов поглощался странной акустикой этого места. Голубые жезлы освещали лишь несколько метров впереди, остальное тонуло в непроглядной тьме.

Через час ходьбы мы вышли в огромный зал. Он был настолько велик, что свет наших жезлов не достигал ни потолка, ни дальних стен. Посреди зала, отражаясь в идеально чёрной, неподвижной воде, стояли десятки, а может, и сотни каменных фигур. Они не были похожи на стражей из предыдущего зала. Эти были больше, массивнее, и их формы были не гуманоидными, а... абстрактными. Одни напоминали сложенные кристаллы, другие — спирали, третьи — просто груды идеально гладких шаров. Они стояли неподвижно, и от них исходило ощущение невообразимой древности и глубокого, глубокого сна.