В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным, здоровым гудением системы. Прогресс-бар исчез, сменившись статусом: «Угроза локализована. Стабильность узла восстановлена. Благодарность оператору.»

Мы стояли, тяжело дыша, не веря в успех. Мы сделали это. Не силой, не магией. Пониманием. И предложив системе лучшее решение.

— Теперь, — хрипло сказал Альрик, глядя на экран, где орда в панике разбегалась от дымящегося, безжизненного жертвенника, — нам нужно решить, что делать дальше. Потому что мы только что доказали, что можем управлять силой, о которой маги вашего Совета даже не мечтали. И нас теперь будут бояться. И хотеть контролировать. Все: и орда, и Совет, и... — он посмотрел на дверь, за которой остался де Монфор, — и Столица.

Глава 22. Цена истины

Обратный путь по сервисному тоннелю был не таким страшным, но в тысячу раз тяжелее. Не физически — морально. Знание, которое мы несли с собой, давило на плечи тяжелее любого груза. Мы шли молча, каждый погружённый в свои мысли, освещённые лишь тусклым голубым светом стен.

Когда мы выбрались в нижний подвал цитадели, нас уже ждали. С оцепеневшими лицами и направленным в нашу сторону оружием. Люди Ульриха стояли в полной боевой готовности, а перед ними — сам капитан, де Монфор и Гарольд. Их выражения были красноречивее любых слов: тревога, подозрение, холодный расчёт.

— Вы сделали это, — первым нарушил тишину Ульрих. Его голос был хриплым от напряжения. — Гул прекратился. Ритуал рухнул. Что вы там сделали?

— Мы предложили системе лучшее решение, — ответил я, чувствуя невероятную усталость. — Она его приняла. Угроза сброса нейтрализована.

— И что теперь? — спросил де Монфор. Его глаза, острые как лезвия, скользили по нам, оценивая. — Вы получили доступ к панели управления. Вы доказали, что можете взаимодействовать с Конструктом на уровне, недоступном магам. Это меняет баланс сил. Радикально.

— Это спасает всех нас, — резко сказал Альрик. — Или вы предпочли бы, чтобы система «отформатировала» нас вместе с ордой?

— Я предпочел бы понимать, с какими именно силами мы теперь имеем дело, — парировал де Монфор. — И кто будет ими распоряжаться. Вы двое стали... ключом. А ключ может попасть в любые руки.

Он говорил прямо, без намёков. Мы перестали быть просто выскочками-инженерами или ценным пленным. Мы стали стратегическим активом. И активом опасным.

Гарольд, до этого молчавший, тяжело вздохнул.

— Совет уже в курсе. Вернее, то, что от него осталось. Брунор и Илва требуют немедленного допроса и... «изоляции» вас обоих под контролем магов. Они называют это «защитой крепости от непредсказуемых элементов».

— Защитой? — усмехнулся Ульрих. — Они хотят посадить вас в клетку и выведывать секреты, чтобы усилить свою власть.

— А вы чего хотите, капитан? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Я хочу, чтобы крепость стояла, а люди в ней были живы, — отчеканил Ульрих. — И чтобы те, кто её защищает, не становились разменной монетой в политических играх. Но, — он посмотрел на де Монфора, — игры уже начались. И мы все в них вовлечены.

Де Монфор кивнул, признавая правоту.

— Ситуация такова: Совет магов увидит в вас угрозу. Орда, лишившись шаманов и ритуала, будет деморализована, но не уничтожена. И у них теперь есть ещё одна причина ненавидеть вас лично — вы разрушили их последнюю надежду. Столица, в лице моём, заинтересована в контроле над Регулятором. Вы — самый прямой путь к этому контролю. — Он сделал паузу. — У вас три пути. Первый: стать пешками Совета. Второй: стать инструментом Короны. Третий...

— Третий? — переспросил Альрик.

— Попытаться играть в свою игру. Опираясь на то, что у вас есть — на понимание системы и на людей, которые вам доверяют. — Де Монфор посмотрел на Ульриха, на Рикерта и Лешека, стоявших позади. — Но это самый опасный путь. Он сделает вас врагами для всех.

Мы стояли в сыром подвале, а над нами, за толщей камня, кипела жизнь крепости, не подозревавшей, что её судьба только что висела на волоске и теперь зависит от выбора нескольких уставших, грязных людей.

— Я не хочу быть пешкой, — тихо сказал я. — И не хочу быть инструментом империи. Я хочу делать то, для чего сюда попал — чинить. Чтобы люди жили. Но теперь... теперь чинить придётся не только стены. Придётся чинить саму идею этого места. Чтобы оно перестало быть тюрьмой для одних и кладбищем для других.

— Грандиозные планы, — с лёгкой иронией заметил Альрик. — Но, коллега, у нас нет армии. Нет ресурсов. Только знания и... — он посмотрел на тёплый камешек в моей руке, — один ключ.

— И люди, — добавил Ульрих. — Мои солдаты, которые видели, что вы делаете. Рикерт и его мастера. Кася и её кухня. Лешек и его сеть ушей. Это не армия. Но это основа. Люди, которые устали от лжи, от воровства, от бессмысленной бойни.

— И что вы предлагаете? — спросил де Монфор. — Мятеж? Свержение Совета?

— Не свержение, — сказал я. — Переговоры. Но с позиции силы. Силы не оружия, а необходимости. Мы докажем Совету, что их методы устарели. Что магия — не единственный способ говорить с крепостью. Что можно жить не вопреки этому месту, а вместе с ним.

— А орда? — спросил Лешек.

— С ордой... — я посмотрел на Альрика. — Это его часть истории. И, возможно, ключ к следующему шагу. Если они действительно «служба техобслуживания», лишённая цели, то, может быть, им можно эту цель вернуть. Не через войну. Через... перепрошивку.

Альрик побледнел.

— Ты предлагаешь пойти к ним? С предложением мира? Они разорвут нас.

— Не к ним. Через систему. — Я показал на камешек. — Регулятор понимает их на генетическом уровне. Если мы сможем через него передать новый набор инструкций... не команду на уничтожение, а команду на... сотрудничество. На восстановление их изначальной функции, но в новых условиях.

Это звучало как научная фантастика. Безумие. Но после того, что мы только что сделали, уже ничто не казалось невозможным.

— Для этого нужен доступ к ядру системы, — сказал Альрик. — Не к терминалу управления. К самому центру. К тому, что де Монфор называет «Регулятором». И это... в тысячу раз опаснее. Там могут быть другие протоколы защиты. Или... сам создатель, если он ещё жив в какой-то форме.

— Сначала нужно разобраться с Советом, — прервал Ульрих. — Потому что если они решат действовать первыми, никаких планов на будущее у нас не будет. Гарольд, вы с нами?

Магистр Камня смотрел на нас долго, его лицо было непроницаемым. Наконец он кивнул.

— Совет прогнил. Он живёт ритуалами и страхом. Я давно это знал. Но у меня не было... альтернативы. Сейчас она появилась. Я не обещаю, что смогу защитить вас от Брунора и Илвы. Но я могу дать вам время. И доступ к архивам, которые они скрывают. Возможно, там есть что-то, что поможет вам понять, как говорить с системой на нужном вам языке.

— А вы, сэр де Монфор? — спросил я столичного гостя.

Тот задумался. В его глазах шла борьба между долгом, амбициями и... возможно, искрой того самого прагматизма, который он так ценил.

— Корона заинтересована в стабильности и контроле, — сказал он наконец. — Ваш план, если он хоть сколько-нибудь осуществим, сулит и то, и другое. Более того, он может дать Короне не просто контроль над одной крепостью, а доступ к технологии Древних. — Он посмотрел на нас. — Я не буду вам мешать. Более того, я предоставлю вам ресурсы, которые привёз — артефакты, материалы. Но моя поддержка будет тайной. Официально я буду наблюдать и докладывать. Если вы провалитесь — я вас не знаю. Если преуспеете... мы обсудим условия сотрудничества с Короной.

Это была не дружба. Это был холодный расчёт. Но в мире, где нас окружали либо фанатики, либо циники, расчёт был надёжнее лживых клятв.

— Договорились, — сказал я. — Теперь план. Ульрих, тебе нужно удержать гарнизон. Чтобы солдаты не поддались на провокации Совета. Рикерт, Лешек — оборона нашего квартала, мастерских, кухни. Мы с Альриком и Гарольдом — в архивы. Нужно найти всё, что связано с ядром Регулятора. И с «Хранителями Глубин». Потому что если мы попробуем к нему подобраться, лучше знать, чего ожидать.