Де Монфор вытер лицо платком и кивнул, глядя на результат.

— Отлично. Это доказывает, что управляемое взаимодействие возможно. Конструкт обучаем. И восприимчив к кооперации. Это меняет всё.

Но его торжество было недолгим. С наблюдательной вышки донесся тревожный крик:

— Движение в стане! Большое! Не к стенам! К насыпи! К той, что осела!

Мы бросились на стену. Картина, открывшаяся нам, была загадочной и тревожной. Орда не строила боевые порядки. Они собирались у развалин своей насыпи — той самой, которую уничтожили «жернова». Но не для того, чтобы разбирать её. Они притащили туда что-то большое, накрытое чёрными тканями. Сотни орков образовали живой круг, внутри которого шаманы (те, что остались) начали новый ритуал. На этот раз без барабанов. Они складывали в центре груду предметов — оружие, доспехи, амулеты, даже трофейные наши знамёна. И поверх этого — тела. Десятки тел своих павших. Создавая огромный погребальный костёр-жертвенник.

— Что они делают? — прошептал Ульрих. — Хоронят своих?

— Нет, — ледяным голосом сказал Альрик. Его лицо стало восковым. — Это не погребение. Это… предложение. И призыв.

— Кому? — спросил я.

— Тому, кто выше шаманов. Тому, кого они боятся больше, чем нас. Когда терпит поражение тактика и гибнут вожди, просыпается древний инстинкт. Звать Старших. Тех, кто спал глубоко под землёй, пока мы, «служба», возились на поверхности. — Он обернулся к де Монфору. — В ваших архивах, наверное, есть упоминания о «Хранителях Глубин»? О первичных формах жизни, созданных для обслуживания ядра Регулятора?

Де Монфор побледнел. Впервые его аристократическое спокойствие дало трещину.

— Мифы. Легенды о каменных колоссах, спящих в магматических камерах.

— Это не мифы, — сказал Альрик. — Это резервная система. Когда автоматика и службы не справляются, протокол предписывает разбудить Хранителей. Для глобального сброса и перезапуска. Они… не будут разбираться с нашими стенами. Они просто сравняют всё с землёй, чтобы очистить место для ремонта ядра. Ритуал шаманов — это попытка взять процесс под свой контроль, направить гнев Хранителей на нас. Но если они ошибутся…

— …Хранители сотрут с лица земли и их тоже, — закончил де Монфор. — И крепость, и орду, и всё в радиусе десяти миль. Чистый лист.

Мы стояли на стене, наблюдая, как у подножия нашей крепости ордынские шаманы, в отчаянии и ярости, разыгрывали древний, страшный сценарий, последствия которого не мог предугадать никто. Мы только что вылечили один симптом болезни древней машины. А теперь пациент, похоже, собрался применить к себе радикальную лоботомию, чтобы избавиться от паразитов. И паразитами в этой схеме были все: и орда, и мы, и маги, и, возможно, даже де Монфор со своими имперскими амбициями.

— Остановить их, — тихо сказал Ульрих. — Нужно сорвать этот ритуал. Вылазка.

— Это самоубийство, — возразил де Монфор. — Их тысячи. А времени… — он посмотрел на небо, где начали сгущаться странные, медные облака, — времени, похоже, уже нет. Смотрите.

Над жертвенником сгустилось марево. Воздух затрепетал, и земля под ногами ордов… задышала. Медленно, тяжело, как грудь спящего дракона. Ритуал работал. Они будили того, кого будить было нельзя.

В этот момент голосовая связь с «зеркальной стеной» оказалась не метафорой. В моей голове, без всякого прикосновения, возник чистый, безэмоциональный «голос» системы. Не слова. Пакет данных. Образы: глубинные камеры, гигантские силовые каркасы, титанические механизмы, начинающие цикл пробуждения. И статус: «Активация протокола «Сброс среды» — 12% и растёт. Угроза целостности узла: КРИТИЧЕСКАЯ. Все внешние элементы подлежат утилизации.»

Крепость, вернее, Регулятор под ней, видел происходящее. И он готовился к крайнему средству. Утилизации всех «внешних элементов». То есть — нас.

Мы оказались в ловушке, созданной столетиями непонимания. Орда, пытаясь уничтожить нас, запускала механизм, который уничтожит всех. А наше спасение зависело теперь от того, сможем ли мы не просто починить трубу или фундамент, а отговорить пробуждающегося исполина от тотальной зачистки.

Глава 21. Молот и наковальня

Время, которое у нас было, текло сквозь пальцы как раскалённый песок. Над станом орды висело марево, окрашенное в медные и багровые тона, а земля под нашими ногами продолжала свою тяжелую, пугающую пульсацию. В голове у меня, как навязчивый тик, мерцала цифра, переданная системой: 15%... 16%... Протокол «Сброс среды» набирал обороты.

Совещание в кабинете Гарольда было самым коротким и самым безнадёжным в истории крепости. Присутствовали я, Ульрих, де Монфор, Альрик (под усиленным караулом) и бледный, как полотно, Гарольд. Брунор и Илва, узнав о масштабе угрозы, удалились — один, чтобы «консультироваться с архивами», другая — чтобы «готовить защитные зелья». Что на самом деле означало «спасать свою шкуру».

— Опции? — хрипло спросил Ульрих, глядя на карту местности, где у насыпи копошилась точка ордынского ритуала.

— Первая: массированный удар по месту ритуала, — сказал де Монфор. — Использовать все катапульты, весь огонь. Риск: мы можем убить шаманов, но не остановить процесс, который они уже запустили. Или, что хуже, ускорить его.

— Вторая: диверсионная вылазка, — продолжил Ульрих. — Малая группа. Прорваться, уничтожить жертвенник, убить шаманов. Шансы на успех — ниже плинтуса. Шансы выжить — нулевые.

— Третья, — тихо сказал Альрик. Все посмотрели на него. — Поговорить.

— С кем? С шаманами? Они нас растерзают, — фыркнул Ульрих.

— Не с ними. С Ним. С Регулятором. С системой. — Альрик указал пальцем вниз, под пол. — Она общается. Она показала инженеру, как починить воду. Она показала нам заражение. Она сейчас показывает процент активации. Она воспринимает ритуал как угрозу. Но, возможно, воспринимает и нас… как часть себя. Полезную часть. Нужно убедить её, что угрозу можно устранить без тотального сброса. Что мы — инструмент для этого.

— И как это сделать? — спросил я. — Кричать в камень?

— Использовать интерфейс, — сказал Альрик. — «Зеркальную стену». Но не для запроса информации. Для передачи сообщения. Предложения. Мы должны стать… антивирусной программой, которая добровольно удаляет вредоносный код, чтобы системе не пришлось форматировать весь диск.

Аналогия была мрачной, но точной.

— Что мы можем предложить? — спросил де Монфор. — Уничтожить орду? Мы и так пытаемся.

— Не уничтожить. Обезвредить источник угрозы. То есть — сам ритуал. Но для этого системе нужно дать понять, что мы это сделаем. И для этого ей, возможно, нужен… канал управления. Прямой. — Альрик посмотрел на меня. — Ты уже контактировал. Ты можешь быть этим каналом. Но тебе нужен переводчик. Кто-то, кто понимает логику системы с другой стороны. Я.

Предложение повисло в воздухе. Доверить судьбу крепости диалогу между мной и пленным вражеским инженером, который ещё вчера радовался, когда наша стена трещала по швам?

— А если это ловушка? — спросил Ульрих. — Если он хочет просто получить прямой доступ к системе и взять её под свой контроль?

— Тогда мы все умрём чуть раньше, чем от «Сброса среды», — честно сказал Альрик. — Контроль над такой системой — не дело пяти минут. А времени у нас, — он посмотрел на меня, — сколько?

Я мысленно «запросил» статус. Цифра обновилась: 22%.

— Меньше часа, если рост линейный.

— Выбора нет, — констатировал де Монфор. — Я, как представитель Короны, санкционирую этот… эксперимент. Капитан, обеспечьте безопасность. Магистр Гарольд, мы нуждаемся в полной поддержке Совета. И в тишине. Никакой паники.

Решение было принято. Мы спустились к «зеркальной стене». Место было оцеплено верными людьми Ульриха. Лиан приготовила какие-то травяные настои «для ясности ума и стабилизации эфирного поля» — звучало как шарлатанство, но отказываться не стали.

Альрика освободили от цепей, но поставили рядом с ним Мартина и Лешека с приказом — при первом же подозрительном движении действовать без предупреждения. Пленный инженер подошёл к стене и положил ладонь на центральный узел интерфейса — тот, что, по его догадкам, был ближе всего к «ядру» системы.