Элрик, стоя в стороне, смотрел на эту деятельность с таким выражением, будто его заставляют есть лягушек. Живых.

— И это... сработает? — спросил он, когда я подошёл к нему с браслетами.

— Спросите у Лиан. Я лишь обеспечиваю надёжное крепление, — ответил я. — Ваша задача — когда придёт время, сосредоточиться. На своей злости. На своём желании всех здесь пережить, доказать, что вы лучше. Не распыляться. Сфокусировать это в одну точку. Браслеты снимут заряд и передадут его в кристалл. А кристалл... выстрелит им в сторону врага, как маяк.

— А если я... передумаю? Или испугаюсь?

— Тогда энергии будет недостаточно, приманка не сработает, удар шаманов придётся по каркасу, и мы все, с большой вероятностью, умрём, — честно сказал я, застёгивая ему первый браслет на запястье. — Так что... постарайтесь не пугаться.

Он побледнел ещё сильнее, но кивнул. Страх — тоже сильная эмоция. Может, сработает и он.

Через шесть часов основная конструкция была готова. Кристалл, очищенный, сиял тусклым внутренним светом. Он был установлен на поворотном механизме с простейшими зубчатыми передачами, который позволял наводить его с помощью двух рукояток. От него в полу уходили желобки, заполненные смесью серебряного песка и истолчённых трав — «направляющие», как назвала их Лиан.

Она сама выглядела немного лучше, но работа явно давалась ей тяжело. Она начертила вокруг постамента последние символы и отступила, вытирая лоб.

— Готово. Осталось... зарядить. — Она посмотрела на Элрика. — Ваша очередь.

Маг медленно подошёл к специально отмеченному кругу перед кристаллом — месту фокусировки. Надел второй браслет. Золотая нить натянулась, соединив его с глыбой хрусталя.

— Что... теперь?

— Теперь думайте, — сказала Лиан. — Вспомните всё, что вас бесит. Этот Совет, который вас не ценит. Нас, выскочек-простолюдинов, лезущих в высокие материи. Страх, что всё рухнет и ваше знание окажется ненужным. Сожмите это в комок. В пружину. И... отпустите. В кристалл.

Элрик закрыл глаза. Сначала ничего не происходило. Потом его лицо исказила гримаса. Он начал тяжело дышать. Браслеты на его запястьях слабо замерцали синеватым светом. Золотая нить натянулась, будто по ней побежал ток. И кристалл... отозвался.

От его центра побежали волны тусклого, багрового света. Они были некрасивыми, нервными, рваными. Воздух в башне сгустился, запахло озоном и чем-то кислым, как от перегретых эмоций. Элрик вздрогнул и застонал, но не прекратил. Видно было, что ему и правда есть о чём злиться.

— Достаточно! — скомандовала Лиан через несколько минут. Элрик открыл глаза и почти упал, его поддержили под руки Мартин и Ярк. Он был мокрый от пота, дрожал, но в его взгляде, помимо изнеможения, читалось дикое, животное удовлетворение. Он сделал это. Он стал важной шестерёнкой.

Кристалл теперь пульсировал ровным, угрожающим багровым светом. Он выглядел как огромный, гневный глаз.

— Приманка готова, — выдохнула Лиан. — Теперь нужно вовремя её «включить». Когда их орудие начнёт зарядку для удара, мы дадим лучший, более вкусный целеуказатель. Ульрих, связь с наблюдателями на стенах?

— Есть, — кивнул капитан. — Как только зелёная хрень начнёт светиться ярче — нам сигнал.

Осталось ждать. Мы сидели на холодном каменном полу башни, слушая, как ветер гудит в трещинах купола. Элрик дремал, прислонившись к стене. Лиан, закрыв глаза, медитировала, восстанавливая силы. Я проверял расчёты углов и азимутов ещё раз. Простейшая тригонометрия, чтобы направить луч в пустое поле перед стеной, подальше от наших позиций.

Через три часа в дверь ворвался запыхавшийся молодой солдат-сигнальщик.

— Капитан! Наблюдатели докладывают! Зелёное... оно! Оно зажглось! Как второй месяц! И поворачивается! Сюда!

Мы вскочили. Ульрих бросился к бойнице. Я и Мартин — к рукояткам наведения. Лиан встала в центр комнаты, приготовившись управлять потоком.

— Пеленг? Высота? — крикнул я сигнальщику.

— Прямо на нас! Низко! Очень низко!

Я быстро крутанул рукоятки, ориентируясь по заранее намеченным меткам на стене башни. Кристалл с тяжёлым скрипом повернулся. Теперь он смотрел в узкую амбразуру, направленную в сектор перед западной стеной.

— Лиан! Теперь!

— Элрик! Заряда хватит на один раз! Думай о злости! — крикнула она.

Элрик, уже стоявший в круге, сжал кулаки. Браслеты вспыхнули вновь. По золотой нити побежали багровые искры. Лиан выкрикнула короткое, резкое слово на забытом языке и вонзила руки в воздух перед собой, будто разрывая завесу.

Кристалл взревел.

Не звуком — светом. Из его сердца вырвался сконцентрированный луч того самого багрового, яростного сияния. Он был узким, плотным, почти материальным. Он пробил туман ночи и ударил в указанную точку в полумиле перед стеной, осветив её зловещим, пульсирующим светом. Это было похоже на вызов. На плевок в лицо.

Мы все замерли, глядя в щели. Зелёный «месяц» над станом орды — сформировавшееся орудие — дрогнул. Его свет на секунду смешался с нашим багровым. Потом... он медленно, неотвратимо начал разворачиваться. От стены. От каркаса. Его фокус смещался. Он наводился на нашу багровую приманку, на этот концентрированный сгусток чужой ярости.

— Получилось... — прошептал Ульрих.

— Ещё нет, — сказала Лиан, не отпуская рук. Лицо её было искажено напряжением. — Теперь нужно держать... пока они не выстрелят. И молиться, чтобы кристалл выдержал.

Багровый луч из нашей башни бил не переставая, высасывая остатки энергии из Элрика. Тот уже не стонал — он хрипел, стоя на коленях, но не прерывал контакта. Его воля, его упрямство, впервые в жизни, работали на общее дело.

Зелёный шар над станом набрал максимальную яркость. Он стал похож на маленькое, ядовитое солнце. И выстрелил.

Это был не луч. Это был сгусток. Зелёная молния, толстая, как ствол дуба, ударила с рёвом, от которого задрожали камни башни. Но она ударила не в стену. Она ударила точно в точку, освещённую нашим багровым маяком.

Земля в том месте вздыбилась. Взрыв света был ослепительным, даже сквозь стены. Послышался звук, похожий на гигантский хруст и вой одновременно. Воздух ударил в стены волной тепла и песка.

А потом... всё стихло.

Багровый луч погас. Кристалл с глухим стуком потух, покрылся паутиной трещин. Элрик беззвучно рухнул на пол. Лиан опустила руки, и из её носа хлынула струйка крови. Она упала на колени.

Мы бросились к бойницам. Там, в поле, где ударила зелёная молния, зияла огромная, дымящаяся воронка. Глубиной с дом. Но стена... стена стояла. Каркас держался. Удар приняла на себя приманка.

Ульрих первый нарушил тишину, раздавив в кулаке глиняную крушку о камень.

— Чёрт возьми... — он выдохнул. — Сработало. Чёртово инженерно-магическое фокусничество сработало.

Снаружи донёсся сначала ропот, а потом — нарастающий гул. Не ужаса. Ликования. Защитники на стенах видели, как удар ушёл мимо. Они не понимали как, но видели результат.

Я подошёл к Лиан, помог ей подняться. Она еле стояла, но в её глазах светилась усталая победа.

— Громоотвод... принял удар, — прошептала она.

— Да, — сказал я, глядя на треснувший кристалл и на бесчувственного Элрика. — Принял. Но громоотвод сломался. А буря... — я посмотрел в зелёное, уже рассеивающееся марево над станом, — буря ещё не закончилась. Они просто сменили батарею. И теперь знают, что мы можем отвечать.

Глава 11. Отблески на осколках

Успех, даже временный, пахнет по-особому. Не лавром и не дымом победы. Он пахнет потом, гарью, кровью из носа и едкой смесью облегчения и новой, острой тревоги. Мы стояли в разрушенной обсерватории, вдыхая этот «аромат», и слушали, как снаружи крепость медленно просыпается от шока, сменяющегося ликующим гулом.

Элрика унесли на носилках. Он был жив, но его сознание куда-то ускользнуло. Лиан сказала, что это не физическая травма, а «эфирный откат» — его собственная ярость, пропущенная через кристалл и столкнувшаяся с чужой силой, ударила ему в голову бумерангом. Он будет спать, а когда проснётся… было непонятно, станет ли он союзником или, озлобившись ещё больше, превратится в самого опасного врага.