— Которая спасла участок стены от немедленного разрушения, — холодно парировал Ульрих. — Я там был. Камни пульсировали. Теперь нет. Работа сделана.

— А какой ценой? — встряла Илва своим писклявым голосом. — Маг Лиан выглядит так, будто её через мясорубку прокрутили! Вы подвергаете риску посвящённых!

— Я действовала по собственной воле, магистр, — тихо, но внятно сказала Лиан. — И риск был оправдан. Угроза была реальной и немедленной.

Брунор, до этого молча жевавший свою седую бороду, вдруг заговорил, обращаясь к Гарольду, игнорируя нас:

— Всё это, возможно, и хорошо, Гарольд. Но это не отменяет сути доклада Элрика. Пока они бегали и латали щели, ситуация на фронте изменилась кардинально. — Он тяжёлым взглядом уставился на меня. — Зелёная дымка, инженер. Она не просто «движется к стенам». Она конденсируется. В полумиле отсюда формируется... нечто. Наши соглядатаи-астралы не могут разглядеть. Но размеры и энергетическая сигнатура указывают на формирование мобильного осадного орудия. Магического.

В животе у меня всё похолодело. Они не просто искали слабые места. Они строили таран. Но не деревянный, а энергетический.

— Какие у нас сроки? — спросил Ульрих.

— По оценкам, — сказал Гарольд, наконец вставая, — от двенадцати до двадцати часов. Оно ещё формируется. Но когда закончит... первый удар будет направлен не на стены. — Он посмотрел прямо на меня. — Он будет направлен на систему узлов, которые вы только что начали чинить. Они видят слабость. И бьют по ней. Ваш «каркас», инженер, стал не щитом, а мишенью.

В зале повисла тишина. Даже Элрик притих, на его лице мелькнуло нечто, похожее на страх. Он понимал: если магический таран пробьёт «каркас», это вызовет каскадный отказ систем. И тогда рухнет не просто стена. Рухнет всё, что держалось на остаточной магии древних — а это, как мы начали понимать, была большая часть крепости.

— Мы можем эвакуировать гарнизон с угрожаемых участков, — начал было Ульрих.

— Некуда, — оборвал его Брунор. — Вся крепость — угрожаемый участок, если этот удар придётся в основу. Это будет не взрыв, капитан. Это будет... распад.

Я закрыл глаза, пытаясь выгнать из головы панику. Инженерная задача. Вот и всё. Есть воздействующая сила. Есть уязвимая система. Нужно либо усилить систему, либо нейтрализовать силу. Третьего не дано.

— Можно ли создать магический барьер? — спросил я.

— Нет времени, ресурсов и единства, — отрезал Гарольд. — Элрик прав в одном: Совет расколот. Часть магов считает, что нужно ударить превентивно, рискуя остаться без сил. Другая — что нужно собрать все ресурсы для одного глобального щита. Третьи... просто ждут чуда.

— Тогда остаётся только одно, — сказал я, открывая глаза. — Если нельзя защитить весь каркас, нужно сделать так, чтобы удар пришёлся не по нему.

— И куда же? — язвительно спросил Элрик. — Попросишь их бить мимо?

— Нет. Нужно создать ложную цель. Приманку. Такую же мощную, как ключевые узлы, но... отдельную. Искусственную. Чтобы энергия удара ушла в неё.

Все уставились на меня, как на сумасшедшего.

— Какую ещё приманку? — прошептала Илва.

— Мы на складе нашли конденсат негативных эмоций — «тяжесть», — быстро заговорил я, мысль обретала форму. — Он материален и энергоёмок. Шаманы ищут такие места. Если мы создадим новый, контролируемый источник подобной энергии — но не разочарования, а чего-то другого, управляемого — и выведем его «на поверхность», их орудие может автоматически навестись на него. Это как громоотвод.

— Тебе нужен искусственный... эмоциональный выброс? — переспросил Гарольд. В его глазах вспыхнул холодный, расчётливый интерес.

— Да. Или его имитация. Главное — правильная «сигнатура». Яркая, дерзкая, вызывающая. Чтобы перекричать шёпот старых ран, на которые они нацелились.

— Это безумие! — завопил Элрик. — Вы предлагаете играть с силами, которых не понимаете!

— А вы понимаете? — вдруг резко спросила Лиан. Все взгляды перешли на неё. Она подняла голову, и в её бледных глазах горел странный огонь. — Он прав. Теоретически... это возможно. Нужен резонатор. И источник эмоции. Не стихийной, а сфокусированной. Например... ярость. Чистая, направленная ярость. Не злоба, не ненависть — они слишком похожи на то, что у них уже есть. А именно ярость. Гнев воина, который не смирился.

— И где мы возьмём такую? — проворчал Ульрих. — Мой гарнизон скорее устал, чем зол.

— Не гарнизон, — сказала Лиан, глядя на Элрика. — Его. И таких, как он.

Элрик отшатнулся, будто от удара.

— Что?!

— В вас этого достаточно, маг Элрик, — продолжила Лиан своим безэмоциональным тоном. — Ярости из-за того, что ваши планы рушатся. Страха потерять статус. Желания доказать своё превосходство. Это сильная, концентрированная энергия. Её можно собрать и направить.

— Вы предлагаете использовать меня как... батарейку?!

— Как громоотвод, — поправил я, вдруг поняв план Лиан. Это было гениально и безумно. Убить двух зайцев: получить нужный ресурс и поставить Элрика в положение, когда он либо поможет, либо публично покажет свой эгоизм. — Вы же хотите защитить крепость, маг Элрик? И доказать свою ценность? Вот шанс. Ваши эмоции, сфокусированные через резонатор, станут ложной мишенью. Вы отведёте удар от сердца крепости.

Элрик открыл и закрыл рот, его лицо пылало. Он понимал, что попал в капкан. Отказ — публичное самоубийство репутации. Согласие — унижение и риск. Гарольд внимательно смотрел на эту сцену, и в уголке его рта дрогнул почти незаметный мускул — подобие улыбки.

— Магистр Элрик, — произнёс он весомо. — Совет высоко оценит вашу готовность к жертве. И вашу... эмоциональную силу. Лиан, вы можете создать такой резонатор?

— Могу, — кивнула она. — Но мне нужны материалы. И изолированное место. У башни Молчания, в старой обсерватории. Там ещё сохранились фокусные линзы из горного хрусталя. И... — она посмотрела на меня, — инженерная точность. Чтобы направить луч-приманку точно в нужную точку перед стеной, а не в наши же войска.

— Ульрих обеспечит безопасность и людей, — сказал Гарольд. — Инженер, вы отвечаете за механическую часть и расчёты. Лиан — за магическую начинку. Элрик... — он посмотрел на бледного мага, — готовьтесь. Совет ожидает от вас демонстрации истинной силы духа. Время? — он посмотрел на Брунора.

— Десять часов, не больше, — буркнул тот. — После этого их формирование завершится.

Десять часов. Чтобы создать устройство, аналогов которому не было ни в одном из миров. Громоотвод для магической ярости.

— Приступайте, — сказал Гарольд. — И да пребудут с вами... здравый смысл и удача. Совет распущен.

Мы вышли в коридор. Элрик шёл позади, его дыхание было тяжёлым, а взгляд мог бы прожить камень насквозь. Ярости в нём действительно было достаточно. Осталось лишь научиться её доить.

Башня Молчания, старая астрономическая обсерватория, оказалась круглой комнатой под куполом с треснувшими стеклянными панелями. В центре на массивном каменном постаменте покоился гигантский, покрытый пылью и паутиной кристалл-линза, похожий на искажённую призму. Воздух пах старым камнем, озоном и чем-то ещё — может, воспоминаниями о давно забытых звёздах.

Работа закипела с ходу. Ульрих выставил верных людей у дверей с приказом никого не пускать, особенно других магов. Мартин, Ярк и Лешек начали по моим чертежам сооружать поворотную платформу для кристалла — ему нужно было точно наводиться на сектор перед стеной. Лиан, снося паутину, очищала сам кристалл и раскладывала вокруг него странные компоненты: порошки, спирали из медной проволоки, маленькие зеркальца.

Я же занимался самой деликатной частью — «доильным аппаратом» для Элрика. Идея была проста: создать замкнутый контур, который будет снимать и фокусировать его эмоциональный выброс. На практике это выглядело как два браслета из тусклого серебра (позаимствованных из «пожертвований» того же склада), соединённых тонкой золотой нитью с самим кристаллом. Теорию объяснила Лиан: металлы проводят не только электричество, но и определённые виды эфирного импульса, особенно связанные с аффектами.