Мы все смотрели на Альрика. Он сидел на камне, всё ещё в цепях, и смотрел туда, где горели огни. На его лице было странное выражение — смесь досады, уважения и… удовлетворения.

— Неплохо, — сказал он наконец. — Для импровизации. Вы купили себе ещё немного времени. Мои помощники теперь будут нервничать. И сделают что-нибудь глупое. А глупость… непредсказуема. Для обеих сторон.

Ульрих тяжело дышал, опираясь на парапет.

— Значит, мы отбились. На время.

— Нет, — покачал головой Альрик. — Вы отбили одну атаку. Самую эффектную. Теперь они пойдут другим путём. Проще. Жёстче. И без таких тонкостей. — Он поднял на нас взгляд. — Потому что я здесь. А там — остались только солдаты и фанатики. И они очень злы на вас. И на меня тоже. Интересные времена начинаются, коллеги. Очень интересные.

Глава 16. Жернова глупости

Тишина после гула была обманчива, как затишье в центре бури. Она длилась ровно до полудня. Потом на стены приполз новый звук. Не гул. Скрип. Тысячи неухоженных, не смазанных колёс, скрежещущих по земле. И рёв. Не боевой клич, а методичное, злое уханье, будто качали гигантские мехи.

С наблюдательной вышки на главной башне донеслись крики. Ульрих, я и Альрик (под усиленным конвоем) поднялись туда. То, что мы увидели, заставило онеметь даже нашего циничного пленника.

Орда не отступила. Она перегруппироваровалась. И теперь выкатывала на поле перед крепостью не катапульты, а... тачки. Тысячи простых деревянных тачек, гружённых землёй. И десятки здоровенных, уродливых повозок, запряжённых волам-мутантами, с громадными плетёными корзинами. Они не строили осадные башни. Они не лезли на стены. Они методично, как муравьи, начали сваливать грунт в одну точку — прямо напротив главных ворот, но на почтительном расстоянии от лучников.

— Насыпь, — пробормотал я. — Снова. Но зачем? Мы же уже размыли одну.

— Не насыпь, — поправил Альрик. Его голос потерял оттенок снисходительности, в нём появилось что-то вроде профессионального раздражения. — Это не для штурма. Это фундамент.

— Фундамент для чего? — спросил Ульрих, не отрывая глаз от растущей, как на дрожжах, кучи земли.

— Для платформы. Для тарана. Для... чего угодно. Но не для быстрой атаки. Они роют и возят землю изо всех своих окопов и траншей. Это долго. Очень долго. И глупо. — Он сморщился, будто увидел ребёнка, пытающегося забить гвоздь микроскопом. — Мои протоколы явно выкинули в помойку. Это работа Кхарга. Варлорда Южного Клыка. Тупоголового традиционалиста. Он всегда считал мои методы «женственными». Видимо, решил показать, как воюют «настоящие воины».

В его словах звучала не просто досада, а презрение истинного профессионала к дилетанту, взявшемуся за его работу.

— Значит, они отказываются от твоих хитрых планов? — уточнил я.

— Отказываются от эффективности в пользу ритуального идиотизма, — поправил Альрик. — Кхарг верит, что крепость можно взять только в честном, лобовом штурме после правильных приготовлений. Он будет строить эту платформу неделю. Потом тащить на неё свой любиый, обвешанный черепами таран ещё три дня. Потом бить в ворота, пока они или ворота не развалятся. Примитивно. Затратно. И... — он прищурился, — даст вам уйму времени на подготовку. Он идиот.

Но этот «идиот» вёл за собой несколько тысяч озлобленных, потерявших своего «умника» орков. И его примитивный план был от этого не менее опасен. Потому что он был понятен каждому орку. И потому что для его остановки нужны были не хитроумные контр-резонансы, а старомодная, кровавая работа.

Внизу, во дворе крепости, уже начиналась ответная суета. Капитан Бруно (тот самый, что отвечал за подвоз) орал на возчиков, требуя срочно свозить к восточной стене все запасы камней для пращей и катапульт. Но проблема была в том, что платформа росла вне эффективной дальности нашей осадной техники. Чтобы её обстреливать, нужно было либо выдвигать катапульты на уязвимые позиции на стенах, либо...

— Контр-батарея, — сказал я вслух. — Нужно бить по ним, пока они работают. Сбивать темп.

— У них прикрытие, — указал Ульрих на группы орков с огромными, похожими на дверь щитами, которые окружали рабочих. — И лучники. Наши стрелы их берут плохо.

— Тогда нужно что-то, что бьёт по площади. Не стрелы. — Я посмотрел на Альрика. — У тебя есть идеи? Ведь если этот Кхарг победит, твои планы на «экологичный захват» тоже полетят в тартарары.

Альрик задумался. Цепь на его запястье звякнула.

— Классика. Горшки с горючей смесью. Или... дробящие снаряды. Не камни. Бочки, набитые щебнем и металлоломом. При ударе они разлетаются веером. Эффективно против живой силы и примитивной техники. Но вам нужна достаточно мощная метательная машина. И правильные углы.

Это была не помощь, это был профессиональный совет инженера, которого бесит непрофессионализм коллег по обе стороны баррикад.

— Рикерт! — крикнул я, спускаясь с башни. — Собирай команду! Нам нужно модифицировать две катапульты под навесную стрельбу! И найти всё, что можно набить в бочки!

Работа закипела с новой силой. Пока ордынские «муравьи» копошились у своей насыпи, мы копошились на стенах. Разбирали старые, полуразвалившиеся баллисты на запчасти, усиливали торсионные пучки катапульт дополнительными жилами, сплетёнными из конского волоса и кишечных струн. Лиан со своими учениками-травницами готовила загущенную, липкую смесь на основе смолы, нефти (небольшие запасы которой нашлись в подвалах алхимиков) и какого-то порошка, от которого смесь при горении выделяла едкий, удушливый дым.

Альрика под конвоем из двух самых угрюмых ветеранов Ульриха привели в нашу импровизированную мастерскую. Он сидел в углу, наблюдал и время от времени делал замечания:

— Угол слишком острый, потеряете половину дальности... Эта скрутка лопнет при первом же выстреле, нужно плести крест-накрест... Бочку нужно не просто набивать, а делать внутренние перегородки, чтобы щебень не слёживался...

Его советы были точны и, что раздражало больше всего, полезны. Мы оказались в сюрреалистичной ситуации: вражеский инженер помогал нам строить оружие против своих же, потому что их новая тактика оскорбляла его профессиональное чувство прекрасного.

К вечеру первые две модифицированные катапульты были готовы. В качестве пробного снаряда мы использовали старую бочку из-под солонины, набитую битым кирпичом, ржавыми гвоздями и обрезками железа. Её обмазали нашим горючим составом и подожгли перед выстрелом.

— Первая... пли! — скомандовал я.

Рычаг щёлкнул, горящая бочка, оставляя за собой шлейф чёрного дыма, описала дугу и рухнула в самую гущу ордынских рабочих, метрах в пятидесяти от растущей насыпи. Эффект превзошёл ожидания. Бочка не просто разбилась. Она разорвалась, осыпав всё вокруг шрапнелью из раскалённого кирпича и железа. Вспыхнули несколько тачек, раздались истошные вопли. Работа остановилась, орки в панике разбежались, попав под обстрел своих же лучников, пытавшихся навести порядок.

— Неплохо, — кивнул Альрик, оценивая результат. — Но кучность низкая. Нужно делать направленный разрыв. И добавить в смесь чего-нибудь, что липнет и горит долго.

Мы выпустили ещё несколько бочек. Каждая вносила хаос в ряды рабочих. Но масштабы были не те. Орды было слишком много, а бочки и горючая смесь — не бесконечны. Кхарг, где бы он ни был, отреагировал предсказуемо. Из-за насыпи выкатили десяток шатких, но огромных самострелов и начали лупить по нашему участку стены тяжёлыми болтами, размером с копьё. Пришлось откатывать катапульты в укрытие.

Наступил пат. Они не могли строить под нашим обстрелом. Мы не могли обстреливать, не подставляясь под их болты. И пока мы смотрели друг на друга, насыпь медленно, но верно подрастала, принимая зловещие очертания трапеции.

— Нужна диверсия, — вечером заявил Ульрих на совещании в нашей мастерской. — Ночная вылазка. Поджечь то, что уже построили.

— У них тройное охранение, — возразил Лешек, который уже сходил в разведку через потайную калитку. — И Кхарг поставил вокруг площадки воткнутые в землю колья с нанизанными черепами. Для устрашения и... по ним нельзя подойти незаметно, звякнешь хоть об один.