Картина была прекрасной. Там, где должна была быть ровная площадка, зияло грязное месиво, в котором по щиколотку утопали несколько растерянных рабочих, пытавшихся что-то подмести. Сам Элрик стоял в стороне, на единственном сухом клочке земли. Его лицо было багровым от бешенства. Он что-то кричал своим приспешникам, тыча пальцем в небо, в лужи, в казармы.

— …происки! Явные происки тёмных сил! Они боятся моего ритуала! Они пытаются помешать! Но мы не сдадимся! Найдём другое место! Немедленно!

Я отвернулся, чтобы скрыть улыбку. План сработал. Он не заподозрил саботаж. Он увидел в этом мистическое противодействие. А значит, он будет искать другое место, тратить время. И, возможно, выберет что-то менее опасное для наших секретов.

Я уже собирался уходить, когда ко мне подошла Кася. Она несла пустые котелки, но её глаза были серьёзны.

— Ульрих просил передать, — сказала она тихо. — «С насыпью орды почти закончено. Выглядит как аппарель для штурма. Жди гостей через день-два. И проверь, чтобы твои заплатки держались»».

Она ушла, оставив меня с новой порцией холодного ужаса. Орда не спала. Их ответ на укрепление ворот был прост и страшен — они построили гигантскую насыпь, чтобы просто перешагнуть через стену. И времени на то, чтобы придумать, как с этим бороться, почти не осталось.

Я посмотрел на грязевую лужу, на беснующегося Элрика, на серое небо. С одной стороны — мелкие победы в грязных играх. С другой — нарастающая, неотвратимая угроза извне. И где-то посередине — я, с киркой в одной руке и с кипой компромиссов в другой. Нужно было срочно думать, как встретить новый вид атаки. Как инженер, а не как дипломат или диверсант.

Но для начала нужно было проверить, выдержат ли ворота удар не в лоб, а сверху. И успеем ли мы хоть что-то сделать с этой насыпью. Или с теми, кто по ней пойдёт.

Глава 8. Выше стены

Утро после шторма встретило нас тишиной. Не той благодатной тишиной, когда не воют орды, а тяжёлой, приглушённой, словно крепость затаила дыхание. Воздух был вымыт дождём, но вместо свежести пахло мокрым камнем, гнилым деревом и страхом. Страхом перед тем, что построили они.

Я поднялся на южную стену по приказу Ульриха. Не по той винтовой лестнице, что вела к нашим укреплённым воротам, а по старой, полуразрушенной галерее, откуда открывался вид на восток и юг одновременно. Вид, от которого кровь стыла в жилах.

Насыпь была не просто кучей земли. Это было инженерное сооружение. Примитивное, грубое, но оттого не менее эффективное. Они не рыли — они насыпали. Таскали землю, камни, хворост, брёвна, всё, что находили в округе. Работали, судя по всему, и днём и ночью, не считаясь с потерями. И теперь, в сером утреннем свете, это чудовище представало во всей красе.

Оно начиналось в двухстах метрах от стены, у подножия невысокого холма, и ползло вверх, как гигантская, грязная пиявка. Ширина у основания — метров сорок, не меньше. К вершине сужалось, но всё равно было шире, чем любая наша улица. Высота… Высота была леденящей душу. Они насыпали так, что верхняя кромка их творения была почти вровень с зубцами нашей стены. Почти. Оставалось метра три, не больше. Достаточно, чтобы перекинуть мостки. Или просто закидать нас градом стрел с равной высоты.

— Ну? — раздался рядом голос Ульриха. Он стоял, опершись о парапет, и смотрел на это наваждение без эмоций. — Что скажешь, инженер? Красиво?

— Эффективно, — ответил я, глотая ком в горле. — Они меняют правила. Теперь им не нужно ломать ворота. Им нужно просто подняться и перешагнуть.

— Именно. И сделали это за неделю. Пока мы играли в дренажи и замуровывали дыры.

— У них рабский труд, — заметил я. — Им плевать на потери. У нас нет такого ресурса.

— Ресурса нет, — согласился Ульрих. — Но есть голова. Что можем сделать? Пока они не пошли в последний бой. У них там, на вершине, сейчас человек сто. Доводят последние метры. Остальные — внизу, ждут.

Я смотрел на насыпь, мысленно прикидывая. Артиллерии у нас не было. Маги могли что-то метать, но дистанция великовата, да и насыпь — не плотный строй, её огнём не разгонишь. Значит, нужно было что-то, что работает против самой конструкции.

— Подкоп, — сказал я. — Нужно сделать подкоп под основание. И обрушить его.

— Под основанием — скала, — возразил Ульрих. — Они не дураки, начали с твёрдого места.

— Тогда нужно не дать им использовать насыпь. Сделать подход к ней или вершину непригодной для атаки.

— Как?

— Заграждения. Шипы, ямы, волчьи ямы перед её подножьем. Чтобы их первая шеренга споткнулась и создала затор. Но это полумеры. — Я замолчал, разглядывая склоны насыпи. Они были крутыми, но не вертикальными. Земля, перемешанная с камнями. — А если… размыть?

— Дождя больше не будет, — отозвался Лешек, появившийся сзади бесшумно, как тень.

— Не дождём. Водой. — Идея, дикая и рискованная, начала обретать форму. — Главный резервуар… он выше этого места. Если пробить стенку резервуара или пустить воду по специально прорытому каналу… лавина грязи и воды смоет верхушку насыпи и тех, кто на ней.

— Резервуар снабжает половину крепости, — мрачно сказал Ульрих. — Оставшись без воды, мы продержимся дня три. Не больше.

— Не нужно сливать весь. Достаточно создать мощный поток. На несколько минут. Чтобы смыло верхушку и деморализовало тех, кто внизу. А потом — перекрыть.

— Рискованно, — покачал головой Лешек. — Если не сработает — останемся без воды накануне штурма. Если сработает слишком хорошо — можем подмыть фундамент своей же стены.

— Значит, нужно точный расчёт и быстрая работа, — упрямо сказал я. — И люди, которые смогут это сделать. Тихие и быстрые.

Ульрих молчал, разглядывая насыпь. На её вершине копошились тёмные фигурки. Они тащили что-то тяжёлое — похоже, брёвна для настила.

— У нас есть день, — наконец произнёс он. — Сегодня они дорабатывают. Завтра на рассвете пойдут. Твоя идея — единственная, что имеет хоть какой-то смысл, кроме как встретить их на стене грудью. Сделай. Лешек даст людей. Я обеспечу прикрытие и отвлечение. Но запомни — если что-то пойдёт не так, я даже не успею тебя повесить. Мы все просто сдохнем от жажды или нас затопчут.

Он развернулся и ушёл, отдав приказание дежурным офицерам усиливать караулы на этом участке. Я остался с Лешеком.

— Ну что, мелиоратор, — хрипло сказал старик. — Где будем воду пускать?

— Нужно проложить канал от резервуара к краю стены, прямо над насыпью, — объяснил я. — Сделать временную запруду. А в нужный момент — разрушить её. Поток должен быть мощным, концентрированным. Не просто лужа.

— Канал… — Лешек почесал щетину. — Есть старый водовод. Шёл к оросительным канавам за стеной, ещё когда там поля были. Он завален, но его можно расчистить. Он выходит как раз над тем местом. Но он деревянный. Трухлявый.

— Значит, укреплять по ходу дела. И сделать заслонку, которую можно быстро убрать. Из чего здесь делают затворы?

— Из всего, что под рукой. Дерево, железо… есть старые щиты, обитые железом. Можно приспособить.

— Хорошо. Вести работы будем изнутри, через подвалы. Чтобы не видели. Сколько времени на расчистку и подготовку?

— До вечера. Если работать без перерыва.

— Тогда начинаем.

Мы спустились со стены и, через лабиринт подсобных помещений, вышли к главному резервуару. Это был огромный подземный зал, вырубленный в скале. Сводчатый потолок поддерживали ряды колонн. Вода, тёмная и холодная, заполняла его больше чем наполовину. Отсюда по глиняным и деревянным трубам она расходилась по всей крепости. Запах был сырой, но чистый.

Лешек показал на массивную каменную арку в стене, заложенную грубым кирпичом.

— Там начинался старый водовод. Его замуровали лет сто назад, когда орды подошли вплотную и поля стало не поливать.

— Разбираем, — приказал я.

Работа закипела. Лешек привёл своих людей — тех же молчаливых, крепких мужчин, что помогали замуровывать тоннели. Они без лишних слов взялись за кирки и ломы. Кирпичная кладка, скреплённая слабым раствором, поддавалась относительно легко. Через час проём был расчищен. За ним зиял тёмный тоннель, выложенный досками, которые теперь прогнили и провисли. Вода сочилась по стенкам, на полу стояла лужа.