Глава 3. Первый шов

Утро началось не с рога, а с вони. Не привычной, фоновой вони, а густой, удушающей, словно тухлое яйцо, растёртое по слизистым. Это был запах прорвавшейся канализации. Или того, что здесь ею называлось.

Мы с Мартином и Ярком, давясь, вывалились из камеры. Двор был в смятении. У кривого здания северных казарм, того самого, где ютились лучники второй смены, собралась толпа. Люди стояли, зажимая носы тряпьём, и смотрели на зловонную жижу, сочившуюся из-под фундамента и растекавшуюся по всему проходу. Среди грязи плавали отбросы, тряпки и нечто неопознанное.

— Опять! — кричал кто-то в толпе. — Третий раз за месяц! Маги! Где маги? Пусть заговорят эту хворобу!

Но магов, конечно, не было. Они появлялись для важного: обновления чар на воротах, торжественных ритуалов или казней. Для такой низменной проблемы, как дерьмо, затопившее жильё, у них не было ни времени, ни заклинаний.

Я стоял и смотрел не на лужу, а на её источник. Стена казармы в этом месте была мокрой, покрытой чёрной слизью. В нескольких местах из швов кладки сочилась та же жижа. Проблема была не на поверхности. Она была внутри. Дренажная система, если она тут когда-то была, либо рухнула, либо была намертво забита. И теперь всё, что должно было уходить в землю, возвращалось обратно под давлением.

«Вот и твоя первая задача, Виктор Степаныч», — подумал я безо всякого энтузиазма. Говорить о «точке входа» и «малых шагах» в теории было легко. А вот стоять по колено в этом — уже совсем другое.

Торвальд, с лицом, выражавшим крайнюю степень брезгливости, расталкивал толпу.

— Честно стояли? Работы нет? На стену, все! А вы, — он ткнул пальцем в нашу троицу и ещё несколько таких же несчастных, — остаётесь. Лопаты вон там. Отгребать. Пока не уберёте — пайка не получите.

Мартин выругался длинно и виртуозно. Ярк побледнел ещё сильнее. Я молча подошёл к груде инструментов, взял ту самую лопату с кривым черенком и пошёл к краю зловонного потока. Но мысль работала.

Отгребать — это бесполезно. Это борьба со следствием. Нужно найти исток и перекрыть его. А потом направить поток куда следует. Туда, в старый туннель, к тому самому работающему дренажу. И сделать это нужно так, чтобы никто не заметил самой работы. Только результат.

Я начал копать, но не от края лужи, а ближе к стене казармы, в месте, где зловоние было особенно сильным. Земля здесь была рыхлой, пропитанной. Через несколько минут лопата со скрежетом ударилась обо что-то твёрдое. Я расчистил грязь. Под ней оказалась старая, прогнившая деревянная крышка люка. Вернее, то, что от неё осталось — несколько сломанных досок. Именно отсюда, из чёрной дыры под ними, и выплёскивалось наружу основное содержимое.

Я оглянулся. Мартин и другие с отвращением отгребали уже разлившееся, особо не вникая в мои действия. Ярк тупо сгребал грязь лопатой, его трясло. Патрулей не было видно. Рискнуть?

Рассудив, что хуже уже не будет, я сунул лопату в пролом и резко дёрнул. Сгнившие доски с хрустом поддались, открыв отверстие шириной в метр. Вонь ударила в лицо такой плотной волной, что у меня потемнело в глазах. Но я заставил себя заглянуть внутрь. Света было мало, но я различил узкий кирпичный коллектор, почти полностью забитый чёрной, плотной массой. Он шёл вдоль фундамента казармы и, судя по направлению, должен был куда-то поворачивать. Туда, в сторону Старого Арсенала.

План, грязный и буквальный, сложился в голове мгновенно. Нужно было прочистить этот коллектор хотя бы на несколько метров, чтобы снять давление, и пробить боковой отвод в сторону дренажного туннеля. Для этого нужны были не только лопаты, но и лом, и кирки, и чтобы несколько человек работали слаженно и быстро. И, что важнее всего, чтобы их не отвлекли на другую работу.

Я подошёл к Торвальду, который, брезгливо морщась, наблюдал за «работой» с почтительного расстояния.

— Торвальд. Так мы до вечера тут просто махать лопатами будем. Вонь никуда не денется.

— А что предложишь? — буркнул он, не глядя на меня. — Заклинание прочитаешь?

— Нет. Но могу попробовать заткнуть дырку. На время. Чтобы хоть тут расчистить. Но мне нужно человек пять, которые будут делать то, что я скажу. И чтоб не мешали часа два.

Он наконец посмотрел на меня, оценивая.

— Опять твои выдумки? Помнишь балку со смолой? Мало тебе?

— Балка не рухнула, — напомнил я. — А здесь… даже если не получится, хуже не будет. А если получится — в казармах хоть ночевать можно будет. И тебя, может, начальство отметит. Как человека, который проблему решил.

Лесть подействовала. Он покрутил щетинистый подбородок.

— Два часа. Пять человек. Мартина, Ярка и ещё троих из новичков. Только, чур, если что — я тебя в эту яму первым брошу. И чтобы маги не увидели. А то скажут, что мы «древние духи потревожили».

Я кивнул и вернулся к зловонной яме. Через минуту у меня была «бригада»: Мартин, вечно ворчащий, но крепкий; Ярк, бледный как смерть; и ещё двое здоровенных, туповатых парней, которых звали просто Борода и Кривой. Они смотрели на меня с немым вопросом.

— Слушайте, — сказал я тихо, но чётко. — Вон там — старая труба. Она забита. От этого всё и льётся. Наша задача — прочистить её метров на пять в ту сторону, — я ткнул пальцем в сторону Арсенала. — Потом мы пробьём боковую стенку и соединим её с другой трубой, которая работает. Понятно?

— Ты там не свихнулся? — хмуро спросил Мартин. — Какие трубы? Какое соединение? Лопатой махать надо, а не в какашках ковыряться.

— Будешь махать лопатой там, где я скажу, — ответил я без предисловий. — Иначе мы тут будем махать до заката, а потом ещё неделю эту вонь из волос отмывать. Хочешь?

Он нехотя плюнул, но взял лопату.

Я распределил задачи: Борода и Кривой — самые сильные — на расчистку завала ломами и кирками. Мартин и Ярк — на вынос разрыхлённой грязи. Я — на разведку и направление. Работа закипела, если это слово можно применить к копанию в нечистотах. Вонь стояла неописуемая. Ярка через десять минут вырвало. Он вытер рот рукавом и, не сказав ни слова, снова взялся за лопату.

Мы работали молча, сжато, как воронка. Мой инженерный расчёт, пусть и приблизительный, оправдался: коллектор был не полностью разрушен, просто забит до отказа. По мере того как мы пробивали себе путь, давление падало, и зловонный поток из пролома уменьшался, превращаясь в неприятный, но уже не катастрофический ручеёк.

Через час мы продвинулись метров на четыре. Стены коллектора здесь были ещё целыми. Я, стараясь не думать о том, во что погружены мои руки, нащупал шов кладки. Нужно было найти точку для пробивки. И тут я его увидел — почти незаметное углубление, старый, забитый камнями и глиной боковой отвод. Именно то, что нужно.

— Сюда! — скомандовал я Бороде. — Ломай здесь. Аккуратно, не всю стену.

Он, не мешкая, всадил лом в указанное место. Кирпич, разъеденный столетиями влаги и нечистот, поддался с глухим хрустом. За ним оказалась пустота. Тот самый дренажный туннель. Чистый, с журчащей по центру водой.

Облегчение было настолько сильным, что я чуть не сел в грязь. Это сработало. Теоретически. Теперь нужно было расширить проход, чтобы основной поток хлынул сюда, и заделать старый, разрушенный участок коллектора, чтобы он не засорял наш новый «переход».

Мы работали ещё сорок минут, как одержимые. Я, используя обломки кирпича и густую глину, которую мы вынули, слепил подобие запруды, направляющей поток в новый отвод. Это было уродливо, ненадёжно, но это был временный шов. Костыль. Но костыль, который работал.

Когда мы вылезли на поверхность, мы были неотличимы от тех нечистот, с которыми боролись. Зато зловонное озеро почти ушло в землю, оставив после себя лишь влажное, грязное пятно и слабый ручеёк, который теперь утекал в нужном направлении — под землю. Вонь заметно ослабла.

Торвальд подошёл, прикрыв нос.

— Ну? Что сделали?

— Пробили дырку в старый сток, — хрипло ответил я, вытирая лицо. — Теперь это дерьмо уходит куда надо, а не на улицу. Надолго ли — не знаю. Но сейчас — чисто.