Это было откровением, которое переворачивало всё с ног на голову. Мы не защищали свой дом от злобных захватчиков. Мы были сквоттерами в священном для другой расы месте, а наши маги — ворами энергии. И теперь за нами охотились не только «дворники», но и имперские агенты, желавшие приватизировать священную «электростанцию».

— А что, если мы откажемся быть вашими «инструментами»? — спросил я.

— Тогда, — де Монфор отпил вина, — я буду вынужден рассматривать вас как препятствие. Или как расходный материал в более масштабной операции по взятию Регулятора под контроль Короны. Выбор, как говорится, за вами. Но учтите — орда не остановится. Их следующая атака, лишённая руководства таких, как Альрик, будет ещё более яростной и бессмысленной. А маги Совета, почуяв интерес Столицы, могут попытаться узурпировать власть над Регулятором сами, что, с большой вероятностью, закончится катастрофой для всех. Ваш союз со мной — пока что самый рациональный путь к выживанию для всех в этой крепости.

Он встал.

— Подумайте. А завтра — за работу. Вылечите этот фундамент. Докажите, что можете быть полезными не только камню, но и более широкой… стратегии.

Он вышел, оставив нас в комнате, наполненной тяжёлыми мыслями и горьким вкусом истины.

— Что ж, коллега, — первым нарушил тишину Альрик. Его голос звучал странно — в нём смешались шок, торжество и горечь. — Похоже, мы с тобой в одной лодке. Ты — вирус, пытающийся починить чужой компьютер с помощью отвёртки и скотча. Я — встроенная антивирусная программа, сошедшая с ума от времени и решившая, что лучший способ починить систему — удалить всех пользователей. А теперь за нами пришли ребята из большого офиса, которые хотят поставить на этот компьютер свою операционную систему и продавать лицензии. Весело, не правда ли?

Ульрих мрачно хмыкнул.

— Лично мне всё равно, кто там что построил и зачем. Я дал присягу защищать этих людей за стенами. От орков, от магов, от столичных хищников — неважно. И буду защищать. А вы… решайте, с кем вы. Но помните — если вы решите играть в большие игры, первыми под колёсами окажутся именно эти люди. Те, кто сегодня ел хлеб, найденный благодаря вам.

Его слова были простыми и жёсткими, как удар молота. Они возвращали нас из высоких сфер древней истории и имперской политики обратно в суровую реальность: пайки, раненые, трещины в стенах.

Мы разошлись.

Утро пришло с пронизывающим ветром и запахом дождя, который так и не пролился. Воздух был тяжёлым, будто сама атмосфера затаила дыхание в ожидании нашего эксперимента. У основания башни Плача собралась странная компания: я, Альрик (в цепях, но с разрешением давать указания), Ульрих, Лешек, Лиан и Рикерт с парой мастеров. А также де Монфор, наблюдавший со стороны, как учёный за опытом.

Красноватое свечение в кладке за ночь усилилось. Теперь оно пульсировало в такт медленному, словно умирающему, сердцебиению. Камень на ощупь был тёплым и странно… вязким, будто гранит начинал превращаться в густую патоку.

— Инфекция прогрессирует, — констатировала Лиан, опуская руку после осторожного касания. — Это не магия в чистом виде. Это симбиоз: остатки ордынского биологического агента вступили в реакцию с геоматическими отходами системы. Получился… каменный рак. Он пожирает структуру, чтобы питать себя.

— Как лечить? — спросил я.

— Нужно выжечь, — сказал Альрик. Его лицо было сосредоточенным. — Но не огнём. Энергетическим импульсом на резонансной частоте здорового камня. Заставить кристаллическую решётку вибрировать так, чтобы чужеродные включения разрушились. Для этого нужен чистый кварц, как резонатор, и источник направленной вибрации.

Де Монфор кивнул и сделал знак одному из своих людей, ожидавших в стороне. Тот принёс небольшой, но тяжёлый ящик. Внутри, на чёрном бархате, лежали несколько кристаллов горного хрусталя идеальной формы, размером с кулак, и странное устройство — медный цилиндр с кристаллическими вставками и рукояткой для вращения.

— Камертон Геомантов, — пояснил де Монфор. — Артефакт Ордена. При вращении он генерирует чистую, стабильную вибрацию на частоте, гармонирующей с нетронутой породой. Кристаллы усилят и направят её.

— Откуда у вас… — начал Ульрих.

— Орден был расформирован, но не все его артефакты утеряны, — сухо прервал его де Монфор. — Корона кое-что сохранила. Работайте.

План был таким: вскрыть кладку в месте наибольшего свечения, заложить кристаллы вплотную к заражённой зоне, затем, отступив, привести в действие Камертон. Риск был в том, что вибрация могла разрушить и здоровый камень, если мощность окажется слишком велика, или не сработать вовсе.

Рикерт и его люди, вооружившись кирками и зубилами, начали аккуратно разбирать кладку. Работа была ювелирной — одно неверное движение, и можно было вызвать обвал или повредить скрытые за камнем древние каналы. Под наружным слоем тёсаного камня открылась странная картина: внутренняя кладка была не из бута, а из аккуратных, похожих на керамику блоков тусклого серого цвета, испещрённых теми самыми геометрическими узорами. Это была часть оригинальной структуры Регулятора. И именно здесь, в швах между этими блоками, и пульсировала краснота, как воспалённые капилляры.

— Вот эпицентр, — указал Альрик. — Заложить кристаллы по периметру, образуя решётку. Не менее шести штук.

Мы разместили кристаллы. Они, казалось, реагировали на близость заражения — их прозрачные грани начинали отсвечивать тем же багровым цветом. Лиан посыпала их бледно-золотым порошком (по её словам, это был толчёный корень мандрагоры, служащий «изолятором» и проводником одновременно).

— Все отойти, — скомандовал я. — Де Монфор?

Тот подошёл с Камертоном. Устройство было тяжёлым. Он установил его на треногу в двух метрах от стены, направив открытый торец цилиндра на заражённый участок.

— Теория говорит, что нужно вращать рукоять с постоянной, средней скоростью. Слишком медленно — не будет резонанса. Слишком быстро — риск кавитации и разрушения. — Он посмотрел на Альрика. — Ваш инстинкт что подсказывает?

Альрик закрыл глаза, прислушиваясь к чему-то внутри. Его пальцы слегка дёргались, будто отбивая ритм.

— Три оборота в секунду. Ровно. Начинайте.

Де Монфор взялся за рукоять и начал вращать. Сначала ничего не происходило. Потом из устройства послышался тонкий, высокий звук, на грани слышимого. Воздух вокруг Камертона задрожал. Кристаллы, заложенные в кладке, отозвались — их свечение сменилось с багрового на ярко-белое. Вибрация пошла по камню, ощутимая как лёгкое покалывание в подошвах.

Красное свечение в стене дрогнуло. Оно стало неровным, пульсирующим вразнобой. Потом начало тускнеть. Из швов между древними блоками повалил едкий, серый дымок, пахнущий озоном и сгоревшей органикой. Камень под кристаллами затрещал, но не рассыпался — трещины были тонкими, паутинными, будто внутреннее напряжение сбрасывалось.

— Держать! — крикнул Альрик, не открывая глаз. — Ещё тридцать секунд!

Де Монфор вращал рукоять, на его лбу выступил пот. Вибрация усиливалась, в воздухе заплясали пылинки. И вдруг красное свечение погасло полностью. Одновременно белый свет кристаллов вспыхнул последним, ослепительным кадром и потух. Камертон издал пронзительный, болезненный визг и замолк. Де Монфор отпустил рукоять, тяжело дыша.

Наступила тишина. Дым рассеялся. Кладка была цела, но краснота исчезла. Камень снова был холодным и твёрдым на ощупь. Только тонкая сеть новых, серебристых прожилок, похожих на зажившие шрамы, отмечала место «операции».

— Получилось, — выдохнула Лиан, первой подойдя и проведя рукой по камню. — Инфекция уничтожена. Кристаллическая решётка стабилизирована. Есть даже… признаки регенерации. Система воспользовалась нашей подсказкой и запустила процессы самовосстановления.

Альрик открыл глаза. В них читалась усталость, но и удовлетворение.

— Она приняла лечение. И ассимилировала метод. Эти серебристые прожилки… это новые проводники. Она адаптировала нашу технологию в свою структуру.