Ульрих сел напротив. Я — рядом.

— Дракон, — тихо сказал капитан.

Человек под капюшоном медленно поднял голову. Это было лицо с бесцветными, усталыми глазами и сетью мелких шрамов вокруг рта. Не старик, но человек, из которого жизнь выжала все соки.

— Ульрих. Дорого.

— Знаю. Новости. Что строят?

— Строят, — человек, которого Ульрих назвал Драконом, сделал глоток. — Но не то, что раньше. Раньше — насыпь, тараны, лестницы. Теперь… другое. Привезли лес. Много. Но не для стенобитных. Видел чертежи. Украл клочок. — Он сунул руку под плащ и вытащил смятый, грязный клочок пергамента, положил на стол.

Я развернул его. Рисунок был примитивным, сделанным углём, но узнаваемым. Это была схема… катапульты? Нет. Слишком массивная, с противовесом необычной формы. И не одна. Рядом набросок чего-то вроде огромного лука, установленного на платформе…

— Это не для стен, — прошептал я. — Это… для дальнего боя. Но не камнями. — Я показал на странные «ложки» и «колчаны» на схемах. — Они готовятся забрасывать нас чем-то. Чем?

Дракон пожал плечами.

— Не знаю. Но слышал разговоры. Шаманы и какие-то… новые. Не орки. Люди? Или не совсем. Говорят на странном наречии. Техническом. Как ты, — он ткнул пальцем в меня. — Говорят про «давление», «траекторию», «зажигательную смесь». И ещё… про «болезнь камня».

«Болезнь камня». Ледяная рука сжала мне горло. Я посмотрел на Ульриха.

— Они не будут ломать стену. Они будут её… травить. Разъедать. Химически или магически. А эти машины — чтобы доставить яд. Или кислота. Или споры какой-нибудь плесени, которая пожирает известняк.

— Можно ли такое остановить? — спросил Ульрих у Дракона.

— Сложно. Их лагерь теперь разбит иначе. Мастерские далеко. Охрана тройная. Магия чувствительная. Мои обычные каналы… перекрыты. После вашего фокуса с лучом они всех посторонних вычищают.

— Цена? — коротко спросил Ульрих.

— За информацию о точном месте и типе смеси? — Дракон назвал сумму. Астрономическую. В серебре. Или в алхимических компонентах, которые в крепости были на вес золота.

— Чёрт, — выругался Ульрих. — У меня такого нет.

— Тогда и информации нет, — равнодушно сказал Дракон, допивая свою жижу. — Риск стал слишком велик. Это моё последнее дело, Ульрих. Ухожу. Здесь скоро станет… жарко.

Он встал, бросил на стол медную монету за выпивку и растворился в темноте таверны, не оглядываясь.

Мы сидели в гнетущем молчании.

— Значит, так, — наконец сказал Ульрих. — У них появился свой инженер. Или алхимик. И они готовят не штурм, а методичное отравление. А у нас… нет денег на разведку, нет ресурсов на масштабные работы, и есть цеховой старшина, который готов задушить нас бюрократией.

Положение казалось абсолютно безнадёжным. Но где-то в глубине уставшего мозга щёлкнул тупой, упрямый механизм. Если нельзя купить информацию, её нужно добыть. Если нет ресурсов, их нужно найти. А если бюрократия душит — нужно сделать так, чтобы её интересы совпали с нашими. Или сломать её через более высокую инстанцию.

— Капитан, — сказал я, поднимаясь. — Нам нужно к Гарольду. Не с отчётом. С предложением. Рискованным.

— Каким ещё?

— Мы просим у него санкции на… реквизицию. Выборочную. У тех, кто наживается на войне. У Гронта и его подпевал. Под предлогом «чрезвычайной оборонительной необходимости». Мы находим их тайные склады, где они держат настоящие материалы, а не ту гниль, что выдают войскам. И берём своё. А заодно — получаем рычаг давления. И деньги на оплату таким, как Дракон.

Ульрих смотрел на меня долго, а потом медленно улыбнулся. Это была не добрая улыбка.

— Грабёж. Под эгидой Магистра Камня. Это… беспрецедентно. И безумно.

— Безумные времена требуют безумных решений. А у Гарольда, я думаю, тоже чешутся руки прижать цеховиков. Они слишком много себе позволяют, даже для магов.

— А если он откажет?

— Тогда, — я вздохнул, — тогда нам останется только надеяться, что их «болезнь камня» окажется менее эффективной, чем наша способность выживать вопреки всему. Но я бы на это не ставил.

Мы вышли из «Ржавого Гвоздя» в холодный полдень. Над крепостью по-прежнему висело зеленоватое марево, но теперь в нём угадывалась новая, методичная угроза. Впереди была встреча с Гарольдом, где нужно было продать ему идею санкционированного мародёрства. А потом — поиск тайных складов Гронта. И всё это — в условиях, когда враг уже, возможно, заряжал свои первые катапульты с химическим или биологическим оружием.

Но сначала нужно было найти Лиан. Её знания о травах, ядах и болезнях могли стать ключом к пониманию того, чем нас собираются травить. Если, конечно, она успеет оправиться до того, как на наши стены упадёт первый заражённый снаряд.

Путь к покоям Гарольда вновь пролегал через лабиринт казённых коридоров цитадели, но на этот раз нас не заставили ждать. Слуга, выглядевший скорее как старый, вылинявший солдат, чем лакей, кивнул и молча распахнул тяжёлую дверь, обитую потертой кожей.

Кабинет Магистра Камня оказался не таким, как я ожидал. Ни позолоты, ни мрамора, ни витражей. Простая, почти аскетичная комната с каменными стенами, громадным дубовым столом, заваленным свитками, картами и образцами руд, и огромным камином, в котором не весело потрескивали поленья, а тлели какие-то тяжелые, почти чёрные угли, дающие много жара и мало света. Воздух пахло пылью, пергаментом, металлом и слабым, горьковатым запахом — то ли лекарственных трав, то ли чего-то химического.

Гарольд сидел за столом, но не работал. Он смотрел в огонь, положив подбородок на сложенные пальцы. На этот раз на нём не было торжественных мантий, только простой, темно-серый камзол и потертая кожаная безрукавка. Он выглядел уставшим до глубины души, но не сломленным — скорее, как скала, изъеденная временем, но всё ещё держащая груз.

— Ну, — сказал он, не поворачиваясь. — Наши герои-лататели вернулись с передовой. С новостями, я полагаю. Или с проблемами, что в нашей крепости одно и то же.

Мы с Ульрихом переглянулись. Капитан сделал шаг вперед.

— Магистр. Угроза сменила характер. Они готовят не штурм, а методичное отравление. Алхимическое или биологическое. Называют это «болезнью камня». Строят метательные машины для доставки агента.

Гарольд медленно повернул голову. Его глаза, серые и холодные, как речная галька, уставились на нас.

— Источник?

— Контакт за стеной. Надёжный, — коротко сказал Ульрих.

— И что предлагаете? Молиться, чтобы яд оказался слабым? Или искать противоядие, которого у нас нет?

— Мы предлагаем действовать на опережение, — вступил я. — Но для этого нужны ресурсы. Конкретные материалы для возможных нейтрализаторов, оборудование для создания защитных покрытий на стенах, люди для работы. Наши официальные каналы… заблокированы.

Я рассказал о встрече с Гронтом, не сгущая краски, но и не скрывая сути шантажа. Гарольд слушал, не перебивая. Когда я закончил, он медленно поднялся и подошёл к камину, спиной к нам.

— Гронт, — произнёс он имя без эмоций, будто констатировал погоду. — Жирная, трусливая крыса, которая построила нору в амбарных щелях этой войны. Он и его цех десятилетиями грабили казну, продавая гниль по цене дуба и крадя добротные материалы для чёрного рынка. Совет закрывает на это глаза, потому что он обеспечивает видимость порядка и поставляет взятки в нужные карманы. — Он обернулся, и в его взгляде вспыхнул холодный, безжалостный огонь. — Вы предлагаете мне санкционировать набег на его тайные склады.

Это был не вопрос.

— Под предлогом чрезвычайной оборонительной необходимости, — подтвердил я. — Мы находим его резервы, реквизируем нужное. Получаем ресурсы и — рычаг. Чтобы он впредь не мешал.

— Риск колоссальный, — сказал Гарольд. — Если вас поймают — даже с моим устным приказом — цех подниёт вой. Их влияние в Совете Торговли и Снабжения велико. Меня могут вынудить отречься от вас. И тогда вас казнят как мародёров, а Гронт станет мучеником.