— А если мы ничего не сделаем, и стены начнут гнить? — спросил Ульрих. — Кого тогда будут казнить?

— Никого, — безжалостно ответил Гарольд. — Потому что все умрут. И Гронт тоже, со всеми своими сокровищами. — Он помолчал, размышляя. — Но вы правы. Статус-кво более неприемлем. — Он вернулся к столу, взял кусок угля и на чистом уголке карты нацарапал несколько символов. — У меня есть… предположения, где он может хранить самое ценное. Не в цеховых подвалах — это слишком очевидно. Есть старый, заброшенный ледник под северной стеной. Или бывшие катакомбы под часовней Целителей, которые были запечатаны после эпидемии пятнистой лихорадки пятьдесят лет назад. Проверить оба места быстро и тихо — не выйдет. Нужно выбирать.

Он оторвал уголок карты с нацарапанными знаками и протянул его Ульриху.

— Это вам не приказ. Это — гипотеза. Вы действуете на свой страх и риск. Если найдёте — используйте. Если попадётесь — я вас не знаю. Но если преуспеете… я найду способ легализовать часть добычи под видом «внезапно обнаруженных стратегических запасов». И прижму Гронта так, что он сам будет проситься вложить свои сокровища в оборону. Время?

— Мало, — сказал я. — Дракон говорил, что их машины почти готовы. День, может два.

— Тогда не теряйте их. — Гарольд снова повернулся к огню, давая понять, что разговор окончен. — И найдите Лиан. Если речь о яде, её знания могут быть критичны. Она, наверное, в Саду Теней.

Мы поклонились и вышли. В коридоре Ульрих тяжко выдохнул.

— «Гипотеза». Чудесно. Значит, если что, мы просто любопытные воры. Идём искать нашу травницу.

Сад Теней оказался не садом в привычном смысле. Это был крытый двор при древней оранжерее, давно лишившейся стекол. Его накрыли брезентом и сетками, создав полумрак. Здесь выращивали не цветы, а полезные, а чаще — ядовитые и лекарственные растения, которые не выживали под открытым кислым небом крепости. Воздух был густым, влажным и пьяняще-сложным: сладкие, пряные и гнилостные запахи переплетались, создавая одурманивающий коктейл.

Лиан мы нашли в дальнем углу, у каменной купели, где она поливала какие-то странные, мясистые ростки с фиолетовыми прожилками. Она выглядела лучше — цвет лица вернулся, движения были уверенными. Увидев нас, она лишь кивнула, закончивая своё дело.

— Я знала, что вы придёте, — сказала она, вытирая руки о грубый фартук. — Камень не может заболеть. Но его можно отравить. Растворить. Колонизировать.

— Что может сделать такое? — спросил я.

— Много чего. Кислотный состав на основе купороса и желчи пещерных троллей. Споры каменной ржавчины — грибок, который питается минералами, оставляя труху. Или… живая слизь. Био-алхимический штамм, выведенный в лабораториях Тёмных Альвов. Он превращает камень в некую похожую на губку субстанцию, которую потом легко размыть. — Она говорила спокойно, как учёный, перечисляя варианты. — Всё это можно доставить в глиняных бочонках или пустотелых камнях.

— Можно ли защититься?

— От кислоты — известковым раствором, толстым слоем. Он вступит в реакцию первым. Но это временно, и требует тонн извести, которой у нас нет. От грибка — огнём и медным купоросом. От слизи… сложнее. Её нужно сжигать особым, очень горячим пламенем, пока она не закрепилась. Или нейтрализовать щелочью.

— У нас нет ни извести, ни меди, ни щелочи в таких количествах, — мрачно констатировал Ульрих.

— Есть, — возразила Лиан. — Но не у нас. У цеха красильщиков и дубильщиков — запасы извести и поташа. У медников и оружейников — медный купорос для травления. Но они их не отдадут. Это их хлеб. И их страховка на чёрный день.

Снова тупик. Но теперь он имел конкретные очертания.

— Значит, наш план с реквизицией становится ещё актуальнее, — сказал я. — Нужно не просто материалы. Нужны конкретные реагенты. Гарольд дал нам две точки. Старый ледник и запечатанные катакомбы. Куда идти первым?

Ульрих размышлял, изучая клочок карты.

— Ледник ближе к стене. Логично для хранения чего-то громоздкого. Катакомбы под часовней — в центре, рядом с кварталом богатеев и самим цеховым управлением. Идеально для ценностей помельче, но поважнее. Я бы поставил на катакомбы. Крыса любит держать сокровище поближе к брюху.

Мы решили действовать той же ночью. Мартин, Ярк и двое самых проверенных людей Ульриха из числа бывших разведчиков. Лиан, к нашему удивлению, тоже изъявила желание идти.

— Я могу определить качество реагентов на запах и вид. И… почувствовать, если место защищено не только замками, — сказала она.

До ночи оставались часы. Мы потратили их на подготовку. Не на бряцание оружием — нам нужна была тишина, а не бой. Взяли мешки из плотной ткани, ломы с обмотанными тряпьем концами, фонари с синими стёклами (чтобы свет был тусклым и не бил в глаза), и целый арсенал отмычек, любезно предоставленный одним из «контактов» Ульриха.

Когда крепостные колокола пробили второй ночной час, мы, как призраки, выскользнули из нашей мастерской. Ночь была безлунной, небо затянуто тяжёлыми, низкими облаками, от которых моросил холодный, мелкий дождь. Идеальная погода для тёмных дел.

Часовня Целителей, некогда величественное здание, теперь было мрачным, полузаброшенным строением с заколочными окнами. Легенда о проклятии и эпидемии делала своё дело — даже бродяги обходили её стороной. Мы обошли часовню с тыла, к небольшой, почти невидимой зарослями ежевики пристройке — бывшей усыпальнице.

Дверь была не просто заперта. Она была замурована грубым кирпичом, но кладка местами осыпалась. Работая быстро и беззвучно, мы расчистили проход за пару десятков минут. За дверью открылся крутой спуск в подземелье. Воздух потянул ледяным, затхлым холодом и запахом сырости, плесени и чего-то ещё — сладковатого, неприятного, как запах старой аптеки.

Лешек, шедший первым с синим фонарём, замер.

— Ловушки, — прошептал он. — Проволока. На полу. И на стенах что-то блестит. Маятники, что ли?

В тусклом свете действительно были видны тонкие, почти невидимые проволочки, натянутые в двадцати сантиметрах от пола. А выше, по стенам, на шарнирах висели тяжелые, зазубренные лезвия. Примитивно, но эффективно — спешащий вор споткнётся о проволоку, маятник качнётся…

— Обходим, — скомандовал Ульрих. — Прижимаемся к стенам, но не касаемся их. Шаг в точности за мной.

Мы просочились, как тени, обходя смертоносную паутину. Дальше коридор расширялся, превращаясь в подземный зал. И здесь наше дыхание перехватило.

Это не был склад в обычном смысле. Это была сокровищница. Вдоль стен стояли бочки, кованые сундуки, ящики. Но не это поражало. Посреди зала, на каменном постаменте, лежали аккуратные слитки тусклого металла — не золото и не серебро. Свинец? Олово? Рядом — мешки, из которых через дыры сыпалась белая порошкообразная масса. Известь. Дальше — бочонки с синеватыми кристаллами (медный купорос) и желтоватой солью (поташ). Всё, что мы искали. И в количествах, которых хватило бы на защиту всей западной стены.

— Чёртов Гронт, — с почти что уважением прошептал Мартин. — Он не просто воровал. Он копил стратегические материалы. На чёрный день. На случай, если крепость всё же падёт, чтобы откупиться или начать бизнес на пепелище.

— Или чтобы продать орке, когда станет совсем жарко, — мрачно добавил Ульрих. — Разбирай. Бери сначала реагенты. Потом металл. Всё, что можем унести.

Мы принялись за работу. Мешки с известью и поташом были тяжелыми, но их можно было тащить. Бочонки пришлось вскрывать и пересыпать в наши холщовые мешки — тащить целиком было невозможно. Лиан, тем временем, ходила между рядами, нюхая воздух, трогая материалы.

— Качество высокое, — констатировала она. — Известь гашёная, чистая. Купорос без примесей. Это… сокровище круче золота.

Мы уже нагрузили себя по максимуму, когда Ярк, обыскивавший дальний угол, позвал тихим свистом.

— Сюда. Посмотрите.

За грудами ящиков была ещё одна, маленькая дверь, обитая железом. Она не была заперта. Внутри… была не кладовая. Это была контора. Небольшой стол, стул, полки с книгами учёта. И на столе, в свете нашего фонаря, лежала раскрытая тетрадь с колонками цифр, именами… и печатью Совета Снабжения. Рядом — несколько писем на дорогой бумаге.