Мы засучили рукава и начали. Работа была адской: пыльной, грязной, опасной (несколько раз под грудой железа чуть не срабатывали забытые ловушки или ржавые конструкции угрожали обвалом). Но мы работали. Не просто перемещали хлам с места на место, а именно сортировали, оценивали, строили из относительно целых досок стеллажи, из камней выкладывали бордюры для куч металла.
Лиан не помогала физически. Она ходила между нами, что-то бормоча, иногда роняя на пол щепотку ароматных трав или проводя руками над особенно мрачными кучами мусора. Её присутствие было странным успокоительным: она не подбадривала, не командовала, но её сосредоточенность придавала нашим бессмысленным, на первый взгляд, действиям оттенок ритуала.
Через пару часов, когда мы уже основательно вспотели и покрылись слоем пыли и паутины, произошло первое изменение. Ярк, пытавшийся вытащить из-под груды полуистлевшую бочку, вдруг крикнул:
— Смотрите!
Тёмная, матовая лужа на полу... изменилась. Её поверхность перестала быть идеально гладкой. На ней появились рябь, слабые завихрения, будто в неё капали невидимой водой. А главное — она немного... уменьшилась. Сжалась по краям, будто таяла.
— Работает, — констатировала Лиан. — Ваша целеустремлённость нарушает её однородность. Продолжайте.
Это придало нам сил. Мы гремели железом, ломали сгнившие ящики, строили примитивные полки. В какой-то момент к нам присоединились несколько человек из соседнего караула, привлечённые шумом. Увидев, что мы не мародёрствуем, а наводим порядок, они, поколебавшись, тоже взяли в руки ломы. Работа пошла быстрее.
И тут, как всегда, появился Элрик. Он вошёл в склад с таким видом, будто переступал порог отхожего места, и сморщил нос.
— Что за дикарский шум? И что вы тут устроили? Карнавал мусорщиков? — Его взгляд упал на уменьшившуюся, но всё ещё заметную тёмную лужу. — И это что? Вы разлили смолу?
— Мы нейтрализуем угрозу, маг Элрик, — ответил я, не прекращая сортировать ржавые гвозди. — По вашему же поручению Совета.
— Нейтрализуете? Уборкой? — он засмеялся, но смех звучал напряжённо. — Вы смотрите! Инженер-чудак и травоедка заставляют солдат играть в уборку! И это наш великий план по спасению крепости!
— А у вас есть лучший? — тихо спросила Лиан, не оборачиваясь. — Кроме как ждать, пока шаманы найдут эту «помойку» и используют её, чтобы сломить дух тех, кто ещё держится?
Элрик замолчал, его лицо исказила злоба.
— Вы всё ещё под моим наблюдением! И я вижу лишь трату времени и сил! Капитан Ульрих копает у горячей земли, а вы тут... — он с отвращением махнул рукой. — Ладно. Продолжайте свой фарс. Я доложу Совету о вашей «продуктивной деятельности».
Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Но его визит, кажется, пошёл на пользу. Оскорблённая гордость солдат, помогавших нам, заставила их работать с удвоенной яростью. «Покажем этому писарю, что мы не просто мусор копаем!»
Ещё через час тёмная лужа сократилась до размеров тарелки, а её поверхность стала прозрачной, как чёрное стекло. Под ней просматривался обычный, грязный камень пола.
— Почти, — сказала Лиан. Она подошла к луже, достала из мешочка не пепел и не травы, а маленький, тёплый на вид камешек янтарного цвета. Бросила его в центр лужи.
Раздался тихий, высокий звук, будто лопнула мыльная плёнка. Лужа мгновенно испарилась, оставив после себя лишь влажное пятно и лёгкий запах озона. Давящее чувство безысходности, висевшее в воздухе склада, рассеялось, как дым. Оно не сменилось радостью или надеждой — но появилась... нейтральность. Чистый лист. Возможность.
Мы остановились, переводя дух. Склад, конечно, не превратился в образцовый арсенал. Но он перестал быть проклятым местом. Это был просто склад, пусть и забитый хламом. Но хламом, который теперь был рассортирован и, теоретически, мог быть использован.
— Второе слабое место... залатано, — произнёс Ярк, вытирая пот со лба.
— Не залатано, — поправила Лиан. — Преобразовано. Теперь это не яма, куда стекает отчаяние. Это... склад. Обычный склад. Скучный. Нейтральный. Для шаманов он больше не интересен.
В этот момент в дверь ворвался запыхавшийся солдат из группы Ульриха.
— Инженер! К капитану! Срочно! На западе... там не подкоп! Там... вы сами увидите!
Мы обменялись тревожными взглядами. Отсрочка, выигранная у больницы и склада, явно подходила к концу. На западе готовилась новая проблема. И, судя по тону солдата, на этот раз речь шла не о метафизической грязи, а о чём-то очень конкретном и очень опасном.
Мы бежали через крепость, обгоняя группы оборванных ополченцев и обозы с камнями для катапульт. Туман начал редеть, но его сменила тревожная, липкая духота, будто перед грозой. Зеленоватый отсвет в небе пульсировал, как гигантское, больное сердце.
Западная стена, у башни Плача, представляла собой жалкое зрелище. Этот участок всегда был проблемным — сырая почва, старый, просевший фундамент. Но сейчас он выглядел инопланетно. Земля у подножия стены на протяжении двадцати шагов не просто была тёплой. Она дымилась. Лёгкий, белесый пар поднимался из трещин в грунте, а сами камни кладки на высоте человеческого роста покрылись влажным, маслянистым налётом, мерцавшим в тусклом свете. Воздух вибрировал от низкого, настойчивого гула, исходящего из-под земли.
Ульрих и Лешек стояли в стороне от дымящейся зоны, лица у них были напряжённые, землистые. Рядом валялись брошенные кирки и лопаты — видимо, попытка копать была быстро прекращена.
— Не лезь, — хрипло сказал Ульрих, увидев, как я делаю шаг вперёд. — Получишь ожог через подошвы. И это не всё. Посмотри выше.
Я поднял взгляд. На стене, прямо над дымящимся участком, каменная кладка не просто покрылась налётом. Она... шевелилась. Нет, не так. Камни оставались на месте, но их поверхность медленно, почти незаметно пульсировала, будто под ней билась огромная, каменная вена. Из швов между блоками сочилась та же маслянистая субстанция, капая вниз и усиливая дымление.
— Что они сделали? — пробормотал Мартин, широко раскрыв глаза.
— Не они, — беззвучно прошептала Лиан, подойдя к самой границе горячей зоны и опустившись на корточки. Она не прикасалась к земле, лишь провела ладонью над паром. — Это не наведённое извне. Это... пробуждённое. Они не грели землю. Они нашли что-то спящее и... щёлкнули по нему. Как по струне.
Она повернула ко мне своё бледное лицо.
— Помнишь, ты говорил о «сети», о «каркасе»? Здесь был узел. Древний, глубокий. И мёртвый. Вернее, спящий. Или заглушенный намеренно, чтобы не развязать чего-то худшего. Шаманы его раскачали. Не залили своей силой — просто раскачали. И теперь он вибрирует. На своей собственной, чужой для крепости частоте.
— И что это значит? — спросил Ульрих, сжимая рукоять меча.
— Значит, что если эта вибрация достигнет резонанса, — я почувствовал, как у меня холодеет в груди, — то эти камни, — я указал на пульсирующую кладку, — перестанут быть частью стены. Они начнут колебаться в такт. И превратятся в пыль. Или в жидкость. Стена просто... потечёт. И рухнет.
Наступила тягостная тишина, нарушаемая лишь нарастающим гулом и шипением пара.
— Как остановить? — спросил Лешек. В его голосе не было страха, только усталая готовность к работе.
— Нужно заглушить узел, — сказала Лиан. — Но не как в больнице — очищением. Его нужно... утяжелить. Забить. Вернуть в состояние глухого сна. Для этого нужна масса. Большая, инертная физическая масса, которая поглотит вибрацию.
— И где мы возьмём такую массу? — усмехнулся Мартин. — Притащим гору?
— Почти, — вдруг сказал Ярк, который всё это время молча смотрел на дымящуюся землю. Все повернулись к нему. — Вспомнил... На старых планах, которые мы с инженером в архивах рыли... под башней Плача, чуть в стороне, был обозначен старый, аварийный колодец. Его засыпали лет сто назад после обвала. Но не до конца. Там, в глубине, должна быть камера — что-то вроде подземного резервуара. Его завалили бутом — битым камнем и щебнем.
