Я посмотрел на Ульриха.

— Два дня. Нужно выбрать самый слабый участок каркаса, по версии Сивила, и попытаться его «оживить». Где можем начать?

Ульрих обменялся взглядом с Лешеком, который, как всегда, появился из ниоткуда.

— Восточная стена. Участок у старой цистерны. Там, где мы колонну стягивали. Камни фундамента там самые старые. И вибрация есть. Постоянная.

— Идём туда, — сказал я. — Лешек, принеси инструменты. Не ломы. Молотки, отвесы, может, рулетку. И… — я обернулся к Лиан, — вам, маг, возможно, понадобятся ваши инструменты. Для диагностики «эфирного фона».

Она молча кивнула, её пальцы потрогали маленький мешочек у пояса, набитый, судя по очертаниям, сушёными травами и корешками.

Мы двинулись через двор. Люди расступались, глядя на нашу необычную процессию: инженер в замасленном комбинезоне, хмурый капитан, старый разведчик, разношёрстная бригада и молчаливая маг в зелёном. Шёпот шёл за нами по пятам.

Два дня. Сорок восемь часов, чтобы заставить камни вспомнить, что они — часть чего-то большего. Чтобы создать щит против магии, которой я не понимал.

И всё это — под взглядом двух пар глаз. Одних — ждущих моего провала. Других — ждущих… чего? Пока было неясно.

Восточная стена у цистерны встретила нас тем же глухим, едва уловимым гулом. Теперь, зная, что его нужно «слушать», я воспринимал его иначе. Это был не просто шум — это была вибрация, идущая из глубины, будто огромный механизм скрипел на изношенных подшипниках. Воздух здесь был прохладным, влажным, пахло сыростью и старым камнем.

Лешек без слов указал на участок кладки у самого фундамента, чуть левее замурованной цистерны. Камни здесь были темнее, их швы казались размытыми, будто их постоянно лизал язык невидимого зверя.

— Здесь, — хрипло сказал он. — Дрожит сильнее всего. И влага сочится, хоть дренаж и отведён.

Я подошёл, приложил ладонь к холодной поверхности. Под кожей отдавалась та самая назойливая, беспокойная пульсация. Я вытащил небольшой молоток — не кузнечный, а тот, что используют каменщики для простукивания. Лёгким, отрывистым ударом я постучал по одному из камней. Звук был глухим, «мокрым». Камень был не монолитом, а скоплением трещин, заполненных влагой и илом. Я перешёл к соседнему. Там звук был чуть звонче, но с неприятной дребезжащей нотой.

— Мёртвые, — констатировал я, оборачиваясь к Лиан. — По крайней мере, эти. Нет цельности. Нет… отклика.

Маг в зелёном молча наблюдала. Её глаза, бледные, как утреннее небо, скользили по стене, потом опустились на землю у её подножия. Она вытащила из мешочка щепотку чего-то серого и рассыпала на ладонь. Это была не трава. Это был пепел. Специальный, судя по всему. Она что-то прошептала, подула на него, и пепел, подхваченный слабым завихрением воздуха, потянулся к стене, оседая не на камнях, а в каком-то определённом месте — у самого низа, где камень уходил в землю.

— Здесь, — сказала она своим первым за сегодня словом. Голос у неё был тихим, ровным, без интонаций. — Силовые линии не прерваны. Они… запутались. Загрязнены.

Она говорила не о физических трещинах. Она говорила о чём-то другом. Но её указание совпало с моими ощущениями: проблема была в основании.

— Нужно вскрыть, — сказал я. — Убрать отмостку, добраться до подошвы фундамента. Посмотреть, что там.

Мартин и Борода взялись за ломы и кирки. Работа была грязной, но привычной. Лиан отошла в сторону, наблюдая, как они вгрызаются в утрамбованную веками землю. Ярк, как обычно, стоял наготове с инструментом.

Ульрих, тем временем, отозвал меня в сторону.

— Два дня, Виктор. Это очень мало. Даже если ты найдёшь, что там «запуталось», как это исправить? Мы не магам чета. Мы не умеем распутывать эфирные узлы.

— Мы умеем заменять сгнившие балки, — ответил я. — Возможно, здесь тот же принцип. Найти повреждённый «элемент» и заменить его на здоровый. Или очистить.

— А элемент — это что? Камень? Куча земли?

— Не знаю. Узнаем, когда дойдём.

Работа продвигалась медленно. Земля здесь была спрессована, как бетон, и щебень от старых построек. Через час они выкопали яму глубиной по колено и наткнулись на каменную кладку фундамента. Она уходила вглубь. Но в одном месте, прямо под указанным Лиан местом, кладка была не из тёсаного камня, а из чего-то другого. Я спустился в яму, расчистил землю руками. Это был не камень. Это была плита. Тёмная, гладкая, с едва заметным рельефом. Как будто из керамики или очень плотного шифера. И на её поверхности проступали те самые геометрические узоры, о которых говорил Сивил. Они были стёртыми, почти невидимыми, но если провести пальцем, можно было почувствовать бороздки.

— Что это? — спросил Мартин, свесившись с края.

— Фокус, — прошептал я. — Или то, что от него осталось.

Я попытался поддеть плиту ломом. Она не двигалась. Она была частью чего-то большего, вмурована в фундамент. Но по её краям сочилась не вода, а что-то похожее на чёрную, смолистую жижу. От неё исходил слабый, кислый запах тлена.

— Вот и «загрязнение», — сказала Лиан, спустившись в яму рядом со мной. Она не брезговала грязью. Её тонкие пальцы провели над плитой, не касаясь её. — Здесь была… связь. Сеть. Теперь она отравлена. Разложением. Остатками смерти.

«Разложением». Я посмотрел на чёрную жижу. Это могла быть органика, столетиями разлагавшаяся в почве. Или что-то иное. Но факт был налицо: узел, если это был узел, не работал. Он был болен.

— Можно ли его очистить? — спросил я.

— Можно попробовать, — сказала Лиан. — Но не физически. Этому нужен… иной подход.

Она снова полезла в свой мешочек и достала на этот раз несколько засушенных стеблей с мелкими фиолетовыми цветками. Положила их на плиту, поверх узора. Потом закрыла глаза и начала что-то напевать — монотонно, без мелодии. Звук был тихим, но от него по коже побежали мурашки. Стебли на плитке затрепетали, будто в слабом ветру, а затем начали медленно чернеть, скручиваться, превращаясь в пепел. Чёрная жижа вокруг плиты зашипела и отступила на дюйм, обнажив более светлый камень.

— Недостаточно, — открыв глаза, констатировала Лиан. — Слишком глубоко. Нужно больше силы. Или… замена.

Замена. Значит, моя догадка была верна. Этот «фокус» нужно было менять.

— Из чего делались такие плиты? — спросил я у Лешека.

Старик пожал плечами.

— Не знаю. Это древнее знание. Возможно, из особой глины, обожжённой с заклинаниями. Или из кости какого-то существа. У нас такого нет.

— Значит, нужно попробовать очистить и «перезапустить», — заключил я. — Если не можем заменить деталь, попробуем её почистить. Лиан, что ещё можно сделать?

Она задумалась.

— Нужен поток чистой энергии. Чтобы выжечь скверну. Огонь… слишком груб. Вода… недостаточна. Воздух… не концентрирован. — Она посмотрела на меня. — Ты говорил о «гармонизации потоков». Может, ты имел в виду не метафору?

В её словах был вызов. Она проверяла меня. Говорил ли я на самом деле об энергии, или только притворялся?

— Я имел в виду, что если восстановить физические каналы — воду, воздух — это может создать условия для очищения, — осторожно сказал я.

— Возможно, — она кивнула, но в её глазах читалось сомнение. — Но времени нет. Нужно прямое воздействие.

В этот момент с края ямы раздался насмешливый голос:

— Что, уже упёрлись в потолок своих «практических» знаний?

Это был Элрик. Он стоял наверху, заложив руки за спину, и смотрел на нас сверху вниз с выражением превосходства. С ним было двое его приспешников.

— Магистр Гарольд поручил мне наблюдать за ходом работ, — объявил он. — И что я вижу? Копание в грязи и примитивные шаманские пляски. Это и есть ваш великий план?

— Мы диагностировали проблему, — холодно ответил я, выбираясь из ямы. — Узел связи повреждён. Его нужно очистить или заменить.

— О, «узел связи»! Как интересно! — Элрик язвительно улыбнулся. — И как вы собираетесь это сделать? Ещё одной канавой?

— Маг Лиан предложила использовать поток чистой энергии, — сказал я, глядя на него. — Может, у вас, как у специалиста по эфирным гармониям, есть предложения?